Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... (СИ), стр. 43
Пришло вдруг в голову, что все то время, что я здесь… а это почти три недели, у Джейн не случилось месячных. Могло быть всякое и пускай по факту это был бы не мой ребенок, жизнью его рисковать я не стала бы. А езда на лошади в таком случае недопустима. Поплелась советоваться. Мялась, глядя в сторону… мямлила, как…
Поморщив лоб, муж объявил, что до Портсмута мы должны успеть. Стало понятно, что мужчина в курсе дел женских и как бы даже интимных, и процесс им контролируется и отслеживается. Если даже надеялся и где-то допускал, то, сосчитав сейчас… Могла бы и догадаться, что здесь им отслеживается все. Он даже проверил какие платья я собралась брать с собой и подобрал к ним украшения. Получалось, что главной моей задачей было не сильно пылить на его нервы до отъезда, а потом просто доехать до пункта назначения. Потому что и кормежка отряда, и ночевки тоже были головной болью командира – не моей.
А я потухла…
Странным сейчас казался тот чувственный порыв, стыдными мои откровенные намеки – тут он прав, я действительно предлагала себя, какого-то лешего чувствуя себя тогда неотразимой и всесильной. И править им хотела, как владычица морская – чего уж? То, что я видела в зеркале, вселяло уверенность, что всё, мною задуманное, вполне себе достижимо. Не учла я только проницательности монстра и того, что жена хоть и ценилась им, но за столько лет брака была уже изучена вдоль и поперек.
Все одно к одному… я ставила себе неутешительный диагноз – депрессия. Чтобы жить и идти вперед или же просто держаться на плаву, всегда нужна цель - хотя бы мизерная, незначительная, а ее не наблюдалось совершенно.
Колыхаясь через два дня в корзине, наблюдая окрестные пейзажи и практически не видя их, потому как не вникая… я даже не психовала из-за того, что надеть позаимствованный у Аннет просторный и удобный наряд мне не дали. Рядом с мужем нужновыглядетьвсегда, даже телепаясь в корзине.
Нельзя сказать, что платье из тонкой шерсти было сильно неудобным, но корсет из плотной кожи поверх нижней рубашки, а потом и лиф платья – котт, который шел поверх… Это заставляло держаться, сидя в седле, ровно, будто проглотила палку. И надолго ли меня хватит – вопрос даже не стоял. Я приблизительно знала и уже через час-два после выезда тренировала выдержку, не желая демонстрировать монстру свою слабость.
А через какое-то время вдруг дошло, что он о моих страданиях даже не догадывается и делаю плохо я только себе. Я настолько измучилась и затекла в разных местах – пояснице, плечевом поясе, бедрах…
- Достаточно, милорд, – сорвалась я, наконец, - снимите меня отсюда немедленно!
- Вы можете капризничать, миледи – женщинам дозволяется, но не повышая при этом голоса, - ровно заметил Ризли.
- А мне уже плевать, - послушно шептала я, - мы все равно идем шагом, так какого дьявола?! Я пройдусь пешком… с вашего разрешения.
- Вашу руку, миледи, - повел он меня по лесной дороге, сняв предварительно с коня.
- Дайте хоть отойти от клячи, разогнуться толком…
- Вам нужно расходиться, идемте, - смотрел он на меня как-то иначе, чем все эти дни. А потом изволил объяснить: - Странно, но мне даже нравится ваша строптивость. Это, как обещание до сих пор неизведанного – я говорю о постели. Ещетогдая заметил – то, что вы не робеете передо мной и держитесь независимо, делает меня твердым. Вечная покорность Джейн приелась, наверное… Я разрешаю вам иногда дерзить, но в меру.
- А как, интересно, я узнаю эту меру? – шипела я.
- За излишки дерзости вы будете наказаны, так и получите нужный опыт, - просто объяснил он, вышагивая рядом со мной в удобных сапогах. А я ковыляла по косточку в пылюке в туфлях – тех, что на одну ногу, одной рукой придерживая длинный подол платья.
- Плетями наказана? – вырвалось со злостью? Как-то действительно плевать уже было…
- Нет, для начала останетесь без обеда.
- Замечательно, - шипела я, - то есть, худоба Джейн -результат воспитательных мер? А вы знаете, что истощенные женщины беременеют неохотно? Тело само отказывается, понимая, что просто не справится, у него не хватит сил выносить ребенка.
- Значит… отныне вы будете съедать все, что я сочту нужным, миледи, - сделал он вывод, - о наказании же для вас подумаю дополнительно.
- Начинайте шинковать прямо сейчас – начиная с пальцев на ногах – все равно от них мало что осталось, - остановилась я, - портшез не задержал бы нас! Чего вы добивались, устроив для меня эту пытку?
- Послушания, миледи. Вы должны понять, что решаю здесь только я. Но вы можете просить. Если бы вы просили портшез - получили бы его. Но тогда пришлось бы и правда задержаться, ожидая его прибытия. А мне этого не хотелось. Вы сядете на седло позади меня?
- Давайте попробуем, - скрипнула я зубами.
Тому, кто сидит сзади, приходится прижиматься к всаднику, крепко обхватив его руками за пояс. И все-таки я умудрилась даже задремать, примостив голову ему на спину. Не боялась ничего и даже ни о чемтакомне думала –мужчинаТомас Ризли и все страхи, с ним связанные, отошли на второй план. Всё меркло на фоне потной тряски на конском крупе, вывернутого собственного торса на отдельном средстве передвижения и ходьбе по пыльной дороге в той самой обуви.
За весь день мы не встретили почти никого – мимо промчался только один всадник – наверное гонец. А может не слишком он и мчался, просто мы медленно двигались. Судя по всему, дорога была какой-то окольной, маловажной.
Заканчивала я дневной путь сидя перед мужем боком, как тогда – в первой нашей поездке. И опять чувствовала этим боком его возбуждение.
- Не напрягайтесь так, миледи, это уже почти нормальное для меня состояние. Терпимым его делает только мысль о наших с вами сыновьях. Я надеюсь, по приезду в Портсмут вы не откажете мне, иначе…
- Вы даже не станете спрашивать, - продолжила я.
- Именно, - согласился он, - добровольные тяготы и вынужденная пытка – вещи совершенно разные.
Я сама не понимала – на что рассчитываю, огрызаясь и переча ему. Наверное, от этого все-таки становилось немного легче. Это, как матернуться в сердцах - отпускает. Ларка, та позволяла себе – «иначе лопну» и «в мате нет ничего плохого, если он к месту». К месту сейчас было немного отпустить себя хотя бы в этих беззубых укусах, иначе действительно – лопну. А он будто понимал это и разрешал малость повыкобениваться, одним тоном голоса очерчивая дозволенные границы. Чуть громче - чуть тише, с нажимом или без… и я, походу, таки дрессировалась, легко уже улавливая разницу и правильно реагируя на нее.
И с невольным уважением отмечала - далеко мужик пойдет.
Ночевали мы в лесу на небольшой поляне, чуть отойдя от дороги и на расстеленной попоне, укрывшись второй. Вшей на ней не предполагалось, остальное на данный момент меня не волновало. Отряд из шести человек – тех, что и прошлый раз и еще плюс Бигли, спал, завернувшись в свои плащи. Муж ощутимо ослабил шнуровку моего корсета на ночь (по моей просьбе – вынужденной) и обнимал потом ночью, согревая собой.
- Почему мы остановились здесь, а не где-нибудь у ручья? – поинтересовалась я, вгрызаясь в кусок жареной еще дома свинины и жадно закусывая ее хлебом и печеной морковью. Понимала, что дожую сейчас – упаду и усну, как умру.
- Движемся слишком медленно, а уже темнеет. Надеюсь, следующий день вы перенесете легче.
Так и было – на следующий день я уже была в состоянии смотреть по сторонам и чем-то интересоваться. Мир раздвинулся и стал чуть шире, в нем появилось еще что-то, кроме пыльной дороги… после дождей она, наверное, месилась бы, как тесто, потому что лошади точно шагали не по песку. Я рассматривала лес с частыми кустами можжевельника у дороги и даже прислушивалась к пению… синиц, кукушки? Их только я и узнавала.
А потом лес расступился и появились большие неровные поля, засеянные злаками и безо всякого ограждения, а на них кое-где кусками – пятна другого цвета.
- Арендаторы, - коротко объяснил Ризли.