Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... (СИ), стр. 42

- Все, как вы и хотели - чем выдержаннее семя, тем больше надежд на зачатие. И мы будем привыкать друг к другу – мне понравились ваши прикосновения вчерашним вечером. А еще я велел приготовить для себя дорожные штаны. Как вы считаете – аппа-стокс, ненадолго надетые в Портсмуте, не помешают нашим с вами надеждам?

- Да чтоб вам…! - сквозь стиснутые зубы прошипела жена.

- Последний раз… это последний раз, когда я позволяю высказаться Олге, - заявил Ризли, - далее я желаю видеть возле себя только Джейн, другую, но Джейн. Я же постараюсь более не применять такого тона… если, конечно, вы не вынудите меня. Больше того - далее я буду стараться вызвать в вас к себе нежные чувства, Джейн. А сейчас пройдемте на задний двор…

На заднем дворе собрались все слуги. Адер Бигли стоял у колоды, на которой лежал короткий меч, рядом на горячем костре калилось железо. В стороне на коленях стояли бывший управляющий и его жена. Ее заплаканное лицо было красного и даже скорее свекольного цвета. Управляющий дернулся было ползти на коленях, но Ризли пресек это дело взглядом. Стояла тишина. Казалось, люди боялись даже дышать.

- Что вы задумали, милорд, зачем? – тихо шептала из-за его спины жена.

- Не смейте перечить мне на людях, я предупреждал уже, а вы должны были услышать, - так же тихо ответил он, а затем обратился к дворне:

- Мы собрались здесь по поводу хищения моих личных средств управляющим Бенсоном. Сразу скажу, что масштабы не предполагают причисления преступления к разряду «фелони». Стало быть, о смертной казни здесь речи не идет. Дальше: как современный юрист, я против рабских средств дознания, то есть пыток. Но, как крайний, вынужденный способ получить признание, их допускаю. Ты должен сознаться сам и, исходя из правдивости... или же отсутствия ее в твоих речах, мною будут сделаны выводы и назначено справедливое наказание. В любом случае слова твои будут проверены, но время, которое сохранишь для меня, сознавшись быстро и честно, повлияет на размер наказания в лучшую его сторону.

- Ваша милость, достопочтенный…

- Кратко, Бенсон! – велел Ризли, значимо взглянув на палача. И невозмутимо выслушал перечень хищений, в упор разглядывая бывшего управляющего. Голос того срывался, по щекам текли слезы, но он послушно перечислял, загибая по очереди пальцы…

- Это все, достопочтенный сэр, - склонил он голову.

- Как твой сюзерен, я назначаю наказание в виде отрубания двух пальцев – большого и указательного на обеих…

Жена преступника тихо завыла, а из-за спины раздался напряженный голос Джейн:

- Милорд… Томас…

- Милостью леди Ризли, моей жены… будут отрублены пальцы одной руки – мизинец и безымянный! - торжественно провозгласил барон.

- Благодарю вас, миледи, спаси вас Господь! И простите, простите меня! - снова расплакался Бенсон, подползая на коленях к колоде, и укладывая на нее трясущиеся пальцы.

Палач взмахнул мечом… вздох за спиной совпал с ударом по колоде. Потом Бигли моментально выхватил из костра раскаленную железную полосу и быстро приложил ее к срезу. Запахло паленым мясом.

Ризли обернулся к жене – она огромными глазами смотрела на пальцы, валяющиеся у колоды.

- Далее – за неподобающее, недостаточно подобострастное отношение к моей жене и своей хозяйке… Лизабет, жена Бенсона, приговаривается к двум десяткам ударов сырой плетью - ниже спины.

- М-мне могло показаться, милорд, - положила Джейн руку ему на спину.

- Милостью леди Ризли количество плетей уменьшается вдвое. И еще - управляющим в этом доме отныне является Саймон Саймонс, ранее известный, как Сай. Это все! Приступай, Бигли! - скомандовал Ризли и, развернувшись к жене, подал ей руку, уводя к парадному входу по дорожке, огибающей дом. Вслед им неслись звуки шлепков мокрой плети по телу и короткие женские вскрики.

- Жалеет, - отметил Ризли, - а не следовало бы. Я никому не позволю относиться к вам без должного уважения. Непонятно – почему молчала Джейн… ранее?

- Знала, что так будет? – мертвым голосом поинтересовалась жена.

- Все это знали, - удивился Ризли, - но при этом позволяли себе недопустимое. Вы необыкновенно милостивы, следовало отсчитать два десятка - не принимая во внимание вас, она не принимала и меня. Но я прислушался к вам, - заглянул он в глаза женщине.

- Благодарю вас… Томас, - прошептала она.

Проводив ее до комнаты, довольный собой и ею Ризли попрощался, не отказав себе в поцелуе.

У него было хорошее настроение и далеко идущие планы – сделать из двух Джейн одну, но идеальную жену для себя. И дети… он чувствовал, что теперь они обязательно будут – умозаключения новой Джейн казались ему не просто разумными, но и единственно верными.

Глава 19

Седло похоже было на корзину или гнездо и все было так, как он и обещал – мягкая подушка под задницу и подпорки для стопы и согнутого колена.

- А пойдет дождь? - на что-то еще надеялась я, разглядывая приспособление и уже отчетливо предчувствуя….

- Видите эти отверстия? – любезно объяснял Ризли, - сюда вставят связанные друг с другом шесты. На них закрепят провощенную накидку.

- Да, понятно. Благодарю вас, - вспомнилось мне, как телепалась на верблюде Анжелика. Там было подобное сооружение.

Два дня пролетели мимо мозга. Я чувствовала себя запрограммированной функцией. И перейти к управлению у меня не получалось – адрес первой инструкции был связан с другим оператором. Велел он и я делала, морща лоб и стараясь угадать неозвученные для меня частности. Жила эти дни, отвлекаясь воспоминаниями о детях и маме. О работе не хотелось и ее не хотелось, но лучше уж было о ней - думать об отрубленных по моей вине пальцах было почти невыносимо. Вспоминать мужские слезы, рабскую покорность, с которой он полз – невыносимо!

Я, можно сказать, переосмысливала сейчас…

Когда-то я с пеной у рта доказывала одному из своих знакомых, что отмена в стране смертной казни была преждевременной. Больше того – ее отменили те, кто в первую очередь планировал заняться вещами, таким образом наказуемыми – хищениями в особо крупных размерах, например. Я была за справедливость, как иначе? А где она сейчас? Поднесли на блюдечке серый хлеб вместо белого и недостаточно низко поклонились?

Это снимало часть вины с Ризли, если не всю ее, а меня погружало в глубочайшую задницу, потому что от себя никуда не деться – это навсегда останется со мной, я всегда буду помнить. Он-то вынужден был реагировать - «не принимая во внимание вас, не принимали и меня». Дело всегда будет в нем и решения будут только его. Я же или буду мешаться под ногами, размахивая своими понятиями и принципами, ерепениться и вот так или как-то иначе отгребать за это время от времени... Тяжесть последствий в моем воображении варьировалась, но если уж мне прощено было в принципе не прощаемое … я была права – Джейн дорога мужу. Да… или же я стелюсь ковриком ему под ноги и разрешаю по себе топтаться. Ни один из вариантов меня не устраивал. Мысли эти гробили остатки настроения.

Хотелось конкретных, даже самых простых действий, чтобы отвлекли не только голову, но и руки – ту же морковку к супу почистить, луковицу нашинковать... И, наверное, было что-тотакоев раболепном подчинении окружающих, в готовности угождать и бежать со всех ног, удовлетворяя мои прихоти. Горячая «ванна» прямо в комнате – здорово, указать на наряды, которые желаю взять с собой и просто наблюдать потом, как их аккуратно укладывают в вощеные короба, перекладывая ароматными травами – здорово.

Здорово было и то, что можно заказать на завтрак чего душе угодно… хотя я была практически всеядна. Приятно знать, что имеешь полное право отслеживать приготовление обеденных блюд и чистоту рук кухарки, которые и так уже мылись каждые пять минут – мои требования выполнялись беспрекословно.

И работал здесь исключительно авторитет Ризли – не мой. А скорее даже не авторитет, а страх перед ним.

Сейчас я, наверное, не стала бы доносить на прислугу, как не делала этого Джейн. Девочка знала этого монстра, как облупленного – вот в чем дело. Немного упустила вожжи со своей стороны, ну так у меня были и силы, и возможности повоевать и настоять на своем самой, я же…