Бывший. Ты пожалеешь! (СИ), стр. 23

У меня перехватывает дыхание. Грудь сжимается, будто кто-то поставил на неё тяжёлый груз.

– Но я принёс тебе только одно видео, – добавляет он, глядя на меня, словно проверяя мою реакцию. – Остальное, честно, я даже смотреть не стал. Мне хватило. Я думал, этого будет достаточно, чтобы ты понял.

Молчу, уставившись в пол. Леся. Вебкам. Всё это не укладывается у меня в голове. Я был настолько слеп, что не замечал ничего. Или не хотел замечать. Как я мог до такого дойти?

– Сёма… – выдыхаю я, пытаясь найти слова. – Мне жаль, что ты всё это видел.

– Пап, – перебивает он, поднимая руку. В его голосе нет злобы, только разочарование. – Ты взрослый человек. Я понимаю, что люди делают ошибки. Но это… Ты не просто ошибся. Ты оставил маму ради неё. Ты променял нормальную женщину, чистую, на эту… дешёвую рогатку. Ты вроде раньше был мужиком с головой на плечах, а стал посмешищем.

Его слова бьют в самую точку. Я опускаю голову, сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

– Я был слеп, – выдыхаю я. Голос срывается, но я всё равно продолжаю. – Мне казалось, что я… что она даст мне то, чего не было с твоей матерью. Лёгкость. Заботу.

– Заботу? – Семён фыркает. – Ты про неё говоришь, как про кошку. Она не заботилась о тебе, пап. Она с тебя бабки доила, а ты жрал это с ложки.

Стыд накрывает меня с головой. Я не могу смотреть на него, не могу ответить. Только шепчу:

– Мне жаль, Сёма.

– Жаль? – он качает головой, встаёт с места. – Ты говоришь "жаль"? Лучше подумай, как теперь вернуть хотя бы уважение к себе мамино, а не про это твое "жаль".

Он бросает на меня взгляд, полный разочарования, и идёт в сторону кухни. Я остаюсь сидеть, чувствуя, как моё сердце разрывается на части.

Как я мог? Лариса была той, кто никогда бы не сделал ничего подобного. Она была моим другом, моей опорой. А я…

Что я за отец? Что за мужчина? В голове звучат только эти вопросы. Мне нужно поговорить с Ларисой. Попросить прощение. Исправить все то дерьмо, что я натворил. И может… она сможет меня простить.

Глава 23.

* Лариса *

Я выхожу из подъезда, держа в руках сумочку, чувствуя лёгкость, которую дарит прохладное утро. Воздух бодрит, он мягко касается кожи, развеивая остатки сна. Моя походка уверенная, без привычной осторожности, с которой я раньше подстраивалась под боль в ноге.

Теперь всё иначе. Я больше совсем не хромаю. И эта простая деталь приносит тихую радость. За эти месяцы я вновь научилась быть сильной, чувствовать опору внутри себя, а не ждать её извне.

Улыбаюсь, слегка радуясь своему отражению в стекле подъездной двери, но мгновенно замираю. У выхода, со стороны улицы, стоит он. Богдан.

Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, его поза кажется расслабленной, но в напряжённом взгляде читается тревога. Я машинально задерживаю взгляд на его лице. Ссадина на скулах, под глазом набухший синяк. Неожиданная картина.

Где он так приложился? Или, скорее, кто приложил?

Во мне вспыхивает странная смесь эмоций: удивление, лёгкая тревога и… раздражение. Да, раздражение на то, что он здесь, нарушает мою личную территорию.

Что он здесь делает? Почему именно сейчас?

Богдан замечает мой взгляд, выпрямляется, расправляя плечи, будто хочет показать, что пришёл с серьёзным намерением. Его лицо уставшее, немного осунувшееся, но в глазах тот самый знакомый блеск. Решимость, смешанная с чем-то похожим на чувство вины. Ненавижу этот взгляд. Видела его слишком много раз, когда он хотел, чтобы я всё простила, как будто ничего не случилось.

Останавливаюсь в двух шагах от него, раздражение начинает нарастать. Его молчание, его фигура, эти синяки — всё это тянет меня назад, в прошлое, которое я так упорно старалась оставить позади.

– Лариса, подожди, – говорит он, делая шаг ко мне. Его голос низкий, почти мягкий, но с какой-то странной нотой, которая звучит, будто он умоляет.

Встречаю его взгляд, не показывая эмоций, хотя внутри всё переворачивается. Какое он имеет право здесь быть? Сейчас, когда мне наконец стало легче.

– Что ты хочешь? – спрашиваю холодно, не скрывая равнодушия, которое, на самом деле, я с трудом натягиваю, как маску.

– Поговорить, – отвечает он твёрдо.

В его глазах блеск, которого я давно не видела. На мгновение мне кажется, что он искренний, но я отмахиваюсь от этой мысли. Мне всё равно. Я давно не верю ему.

– Не о чем, – отрезаю, пытаясь обойти его, но он, как всегда, преграждает путь. В своей упёртости он не изменился. Всегда думал, что имеет право решать, когда мне нужно его слушать.

– Лариса, давай поговорим, – повторяет бывший супруг, теперь чуть громче, его взгляд словно пытается удержать меня.

– Нет, Богдан, нет между нами уже ничего, что можно было бы обсудить. Мы чужие друг другу люди. Ты свой выбор сделал, ещё когда я в больнице лежала. Нашёл себе помоложе и сбежал.

Лицо его искажается, будто я ударила его словами. Он берёт меня за руку. Хватка не сильная, но чувствуется отчаянная настойчивость.

– Я совершил ошибку, – говорит он хрипло, голос звучит громче, чем раньше, будто пытается меня убедить. – С кем не бывает? Тем более раньше ты не была такой…

Я замираю. Медленно, с явным отвращением вытаскиваю руку из его хватки, его прикосновение мне омерзительно. Глупость его слов накрывает, и на моём лице появляется горькая усмешка.

– Такой? – переспрашиваю я, глядя прямо в его глаза. Мой голос звучит ровно, но внутри бушует целая буря. – Какой, Богдан? Сильной? Уверенной? Счастливой? Или ты про то, что я больше не терплю твою ложь и эгоизм?

Он молчит, его взгляд опускается к земле, словно мои слова нанесли удар по самой чувствительной части его души. Но, как я и ожидала, он не отступает. Его руки сжимаются в кулаки, а челюсти напрягаются так, что даже мышцы на его скулах становятся заметными. Он явно хочет что-то сказать, но в этот момент за моей спиной раздаётся звук двигателя.

Чёрный седан плавно подъезжает к обочине, его блестящий кузов на мгновение ловит утреннее солнце. Машина останавливается, и из неё выходит Александр. Он закрывает дверь, оглядывает нас, а в его взгляде читается смесь сдержанности и лёгкой настороженности.

– Всё в порядке? – спрашивает он спокойным, низким голосом. Интонация уверенная, без капли волнения. Он подходит ближе, бросая короткий взгляд на Богдана, а затем переводит глаза на меня. На его лице нет ни упрёков, ни лишних эмоций — только ясный вопрос.

Напряжение между мной и Богданом нарастает. Внутри меня что-то сжимается. Но я сразу нахожу в себе силы ответить спокойно:

– Да, – произношу я, повернувшись к Александру. – Всё в полном порядке.

Почти физически ощущаю, как напрягся Богдан за моей спиной. Его тень словно становится ближе, его дыхание почти слышно.

– Лариса, кто это? – голос бывшего звучит низко, но в нём улавливается тихая ярость, которая словно копится, готовая вырваться наружу.

Он смотрит то на меня, то на Александра, и с каждым взглядом его лицо становится всё более жёстким. Красные пятна поднимаются к его скулам, а глаза сужаются.

– Это не твоё дело, Богдан, – отвечаю спокойно, но сердце начинает биться быстрее.

Меньше всего мне хочется, чтобы Александр стал свидетелем сцены между нами. Богдан всегда считал, что имеет право задавать вопросы, влезать туда, где его не просят. Но теперь он не имеет на это никакого права.

– Точно? – снова спрашивает Александр, но уже обращается напрямую к Богдану. Его спокойствие остаётся непоколебимым, но я замечаю, как он делает едва заметный шаг ближе ко мне.

– Не вмешивайся, мужик, – резко бросает Богдан, двинувшись навстречу к Александру. Его голос звучит громче. – Я со свой женщиной разговариваю…

Я тут же встаю между ними, почти машинально поднимая руку, как будто могу этим остановить их.