Лесной дозор. Дилогия (СИ), стр. 81

Самый крупный прыгун с седым хохолком между ушами вдруг оттолкнул лапками младших, решительно выскочил вперед и заслонил собой остальную стайку. Он распушил серебристо‑белую шерсть, попытался визуально казаться больше в два раза и уперся задними лапками в кору.

– Уходите! Я отвлеку двуногого! – тоненько, но отчаянно пискнул он, явно готовясь броситься мне прямо в лицо. – Спасайте детей!

Я замер на месте, выставил вперед обе ладони.

– Да не надо никого спасать, чучело ты гороховое! – устало выдал я, тяжело дыша. – Поговорить я пришел.

Воинственный глава семейства застыл на месте с поднятой холкой. Огромные темные глаза‑бусины округлились до размера пятака, уши смешно растопырились, а рот остался полуоткрытым. Малыши за его спиной перестали пищать и замерли, словно кто‑то нажал на паузу.

– Ты… ты говоришь по‑нашему? – просипел прыгун, неуверенно переступая мохнатыми. – Двуногий понимает лесных прыгунов?

– Представь себе, – ответил я плавно опускаясь на землю и привалившись спиной к стволу дерева. Нога хоть почти зажила, а все равно что‑то расхандрилась от такого забега. Пришлось быстро применить «малое исцеление», чтобы утихомирить боль. – Вы должны были меня и раньше видеть, – пояснил я. – Я егерь, живу тут третий год, пересчитываю зверей, слежу, чтоб никто вас не трогал без разрешения, и чтоб у всех была еда и кров зимой.

Прыгуны переглянулись. Самец с хохолком осторожно опустился на все четыре лапы, но продолжал настороженно водить ушами.

– Егерь? – переспросил он, явно пробуя незнакомое слово на вкус. – Так это ты следишь за порядком, и чтоб наши домики никто не ломал?

– Ну наконец‑то мы поняли друг друга, – покивал я, почти восстановив дыхание. – Поэтому давайте впредь без глупостей, ровненько садитесь и рассказывайте, с чего вдруг вы решили ночью нападать на лагерь у тракта, сбрасывать шишки на палатки и греметь железками. Ну и так, просто к слову: из‑за ваших фокусов сюда теперь приедет такая куча народу, что спокойная жизнь вам теперь будет только сниться.

Малыши аккуратно вылезли из‑за спины вожака и несмело расселись рядом с ним на стволе. Выглядели они до того мило и беззащитно, что мне даже стало немного стыдно за то, как я гонялся за ними по сугробам. Но с другой стороны… а какого фига убегали?

На ум сразу пришел оригинальный ответ из анекдота: а зачем гнались?

Самец тяжело вздохнул, выпустив из крошечного носика облачко пара, и заговорил, активно жестикулируя передними лапками.

– А они первые начали! – обиженно пискнул он, потрясая мохнатым кулачком в сторону поляны. – Мы вообще никому не мешали! Жили себе спокойно в овраге, строили гнезда, собирали припасы на лютую зиму! А потом появился он…

– Кто «он»? – уточнил я, хотя уже догадывался, о ком пойдет речь.

– Охальник рогатый, как его дядь Миша назвал! – со злостью выкрикнул самец. – Здоровенная косматая туша с оленьим черепом вместо морды! Пронесся через овраг, вывернул с корнем старые ели, разгромил наши верховые гнезда и умчался дальше! Мы только и успели что детей вытащить и не дать расшибиться.

Я мысленно покачал головой. Ну конечно. Рогатый прошел сквозь этот сектор, оставив после себя разруху не только у Медведя, но и у этих крох.

– Ладно, про рогатого охальника я знаю, – произнес я. – А ученые‑то вам чем помешали? Они‑то просто приехали на поляну исследовать место.

– Просто приехали⁈ – вожак аж подскочил на поваленном бревне от возмущения. – Да они хуже того рогатого оказались! Притащили свои грохочущие железки, развели вонь, от которой животы воротит и дышать невозможно, перетоптали все наши пахучие метки! Но это еще полбеды!

Он вытянул лапку в сторону брошенного лагеря и продолжил еще громче:

– Они поставили свои тяжелые ящики и раскинули огромные тенты ровно над нашей главной зимней кладовой! У нас там под корнями были устроены большие схроны! Мы всю осень таскали туда сушеные грибы, кедровые орехи, сушеные ягоды и сосновые шишки! А эти двуногие приперлись, растоптали наши кладовые, засыпали грязью, а сверху еще и мусор свой вонючий бросили!

Малыши запищали.

– Все наши запасы испортили! – продолжал вожак. – Нам теперь до весны дожить не на чем! Вся еда пропала! Вот мы и решили их прогнать! Собрались всей стаей ночью и стали мстить. Шишки бросали на головы, гремели железными банками, шумели в ветвях, бумажки всякие и инструменты таскали, кричали из темноты. Мы хотели, чтобы они перепугались и убрались из нашего леса навсегда!

Мгм…

Никакой иной реакции у меня не было.

А ларчик‑то просто открывался.

Я поскреб ногтями заросший щетиной подбородок, прикидывая, что мне делать с этой информацией.

Ну, во‑первых, теперь мы знаем, что никаких ужасных ночных монстров точно не было, и эти прыгуны не обладают никаким галлюциногенными способностями.

Хотя… я покосился на вожака, который продолжал спокойно сидеть и смотреть на меня, стрижа ушами. Да не, бред, не может такого быть. Обычная прыгучая зверушка и точно никаких способностей к наваждениям.

Так вот… никаких страшных монстров там точно не было. Зато были обиженные местные звери, которые решили дать отпор обидчикам. Ну, в целом не удивительно, ведь даже самый безобидный грызун укусит за руку, если его загнать в угол.

А во‑вторых… ну вот за то, что они, уж простите за прямоту, засрали мой лес, я точно «втык» сделаю. Я все понимаю, изучение местности и все такое, но вы приехали не в лес на пикник, а собирать пробы. Так будьте добры собирайте и оставьте после себя все как было, а не свинарник.

Такое ощущение, что приехали не группа ученых, а фанаты популярной панк‑группы, перевернувшие по пути пару мусоровозов.

– Ладно, я решу этот вопрос, – сказал я, медленно поднимаясь на гудящие ноги.

– П… правда? – уточнил вожак, словно не поверил моим словам. – Ты… ты нам поможешь?

– Ну так я егерь или где? Это мои угодья, здесь я командую, что да как. Мне вверено тут все охранять и беречь, значит, будем именно это и делать.

А уж тем более, раз мне сказали «делать свою работу», то делать я ее буду как следует.

И сперва займусь тем, что наведу порядок.

Глава 12

Шагая обратно по просеке, я просто диву давался от всей этой ситуации. Ученые умы, дорогие сканеры, датчики, вооруженная охрана… И вся эта внушительная братия ночью спасалась бегством, бросая казенное имущество, потому что местные зверушки, которые визуально напоминали галаго, решили отомстить за растоптанные запасы орехов и закидали их сосновыми шишками.

Если бы мне кто‑то рассказал подобный анекдот в прошлой жизни, я бы решил, что человек мухоморов переел.

Я вышел к краю поляны и остановился за широким стволом ели, оценивая обстановку. Экспедиция к этому времени успела вернуться за брошенным оборудованием. При свете дня они явно чувствовали себя чуточку смелее, но общая нервозность была видна невооруженным глазом.

Контраст между их восприятием леса и моим отличался в корне, поскольку я стоял, спокойно опираясь плечом о дерево, и видел зимний лес, а лабораторные гости тряслись от каждого шороха. Солдаты выстроились кольцом вокруг лагеря, наставив стволы автоматов на кусты и нервно дергали дулами, когда ветер шевелил ветви и с них срывался снег.

Гляди как бы случайно в кого не пальнули с перепугу.

Лаборанты и техники суетились внутри оцепления. Они хватали приборы, сматывали кабели в кривые узлы и лихорадочно запихивали все это добро в пластиковые контейнеры. Из‑за спешки вещи валились из рук. Кто‑то уронил пустую картонную коробку, кто‑то пнул в сторону порванный полиэтиленовый пакет. На истоптанном снегу валялись обертки от сухпайков, мятые пластиковые стаканчики и окурки.

Еще с первого раза от вида этого свинарника у меня аж зубы заскрипели, а сейчас… сейчас я хотел взять этот мусор и запихнуть им…

Дыши, Егор Дмитрич, дыши…