"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 583

– Да ты чего, Лени? – окликнул его Винко. – Вернись, там мокро и холодно!

– Хочу освежиться, – бросил через плечо чародей и вышел наружу, окутавшись водонепроницаемым щитом.

Он не знал точно, что ищет, просто надеялся, что ноги его куда-нибудь да приведут. Гулять под дождём было одно удовольствие. На улицах ни души, только редкие патрули попадаются. Тусклый свет фонарей играет в бурлящих пузырящихся лужах… романтика, одним словом. Помимо патрульных, колдуну вскоре повстречалась жирнющая крыса, высунувшаяся из сточной канавы. Лени мгновенно прикончил её воздушным ножом. Не потому, что хотел сорвать на ком-нибудь злость, просто по уродливому, слегка фосфоресцирующему горбу он признал в твари гнилушку. Серьёзного вреда она причинить не могла, во всех домах и амбарах вырезаны защитные руны от нечисти, но с неё сталось бы залезть в какую-нибудь телегу с провизией и всё там перепортить.

На этом приключения Лени и кончились. Он побродил ещё где-то около часа по улицам, а когда это занятие ему наскучило, повернул назад. Города колдун толком не знал и в скором времени, к некоторой своей досаде, понял, что заблудился. Свернув наугад на кривую, плохо освещённую улочку, он вышел к площади, посреди которой стоял, воздев кулак к небесам, какой-то то ли герой, то ли император. Подходить к статуе и читать, что там написано на постаменте, Лени не пожелал. Ему было не до достопримечательностей. Мягкая постель и чаша подогретого вина со специями интересовали его куда больше памятников. Проплутав ещё немного, он влез в какой-то глухой тупичок, где стояло несколько забитых под завязку отбросами, пованивающих бочек. Лени уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг услышал сбоку какой-то шорох. Колдун резко оглянулся на звук. Сгустившаяся в этом отнорке тьма не была помехой для его магического взора, и он без труда разглядел забившуюся между двух бочек съёжившуюся фигурку.

– Привет, – как можно дружелюбнее сказал Лени, не шевелясь, чтобы ненароком не напугать ребёнка. – Ты что здесь…

Поняв, что его обнаружили, мальчишка пружиной взвился на ноги, швырнул в колдуна куском кирпича и пустился наутёк. Брошеный им снаряд не причинил магу никакого вреда, отскочив от щита, а сам беглец, не преодолев и пяти шагов, забарахтался в объятиях колдовских пут. Подойдя ближе, Лени ухватил его за плечо, развеял заклятие и аккуратно, но решительно отвёл пацанёнка под выступавший над мостовой козырек крыши, где было относительно сухо. Пленник мрачно потупил голову и не издавал ни звука до тех пор, пока колдун не присел напротив него и не произнёс:

– Не бойся меня. Я всего лишь хочу узнать кто ты и как здесь очутился.

– Я не боюсь! – мальчишка поднял на мага злые глаза и тот только теперь увидел, что на лбу у него выжжено рабское клеймо. – Чтоб ты сдох, имперец!

Парнишка говорил с заметным меладрийским акцентом. Лени уловил это с первых же его слов, недаром он столько времени проторчал в Оцейте.

– И тебе доброго здоровья, – колдун постарался выдать самую обаятельную из своих улыбок. – Далековато же тебя занесло от дома.

– У меня больше нет дома, – снова уставившись себе под ноги буркнул пацан. – Спасибо тебе и таким уродам, как ты!

Улыбка Лени сразу завяла. Он бы и рад был сказать, что не имеет к бедам этого паренька ни малейшего отношения, но это было бы ложью. Ему вспомнились оборванные, вооружённые дрекольем меладрийские партизаны, которых он жёг колдовским огнём. Кто знает, быть может, среди них был отец этого мальчугана, или его старший брат.

– Мне жаль, – только и смог вымолвить он. – Поверь, парень, мне, правда, жаль.

Его пленник то ли фыркнул, то ли всхлипнул и вдруг попытался вывернуться из хватки мага, но тот держал крепко.

– Если не врёшь, отпусти меня, – парнишка опять поднял на чародея огромные карие глаза. В них не было слёз, лишь смесь отчаяния и злости.

– Чтобы тебя уже завтра отловили и снова заперли в клетке? В Гижеве сейчас нет места для беглых рабов, приятель. Власти конфисковали даже тех невольников, что принадлежали горожанам. Любой, кто заметит тебя, поймёт, что ты смылся от тёмных, и кликнет стражу.

– Лысый люр тебе приятель! – поджал губы мальчишка. – С недельку я уж как-нибудь продержусь, а там остроухие возьмут город, и я полюбуюсь на то, как они вас режут.

– Они и тебя не пощадят, – заметил колдун.

– И слава Юру! Всё лучше, чем стать упырём.

– Если ты будешь делать, как я скажу, такого с тобой не случится. Обещаю.

– Засунь себе свои обещания в задницу, имперец, – криво усмехнулся мальчишка. – Знаю я вас, таких добреньких. В кровать к себе меня затащить задумал? Давай, попробуй, и я оторву тебе твой волшебный хрен!

Лени подивился храбрости этого пацана. Мелкий совсем, а зубки уже ого-го какие. И боли не боится. Судя по ссадинам и кровоподтёкам на грязном личике, ему за его острый язычок тумаков давали не раз и не два, но сломить волю в этом тщедушном тельце так и не смогли.

– Меня как-то больше интересуют девочки, – признался он. – Притом желательно, чтобы ростом они мне были хотя бы по плечо. Хорош щетиниться, малец. Если захочешь, я отпущу тебя, но уже завтра вечером ты снова будешь сидеть на цепи в бараке, а послезавтра, скорее всего, ляжешь на алтарь. Открою тебе страшную тайну. Я ненавижу тёмных и рад буду вырвать из их когтей хоть кого-то. Ну, это если остроухие, и впрямь, не возьмут город. А если возьмут, они прикончат и меня и тебя, но ведь дожидаться этого намного приятнее в таверне Одноногая кобыла, чем в том клоповнике, где тебя держали, как думаешь?

Мальчишка пристально поглядел на Лени. Он словно пытался достать до самого сердца мага и понять, лжёт тот или говорит то, что думает.

– Поклянись Юром и Рошей, – наконец потребовал он.

– Клянусь Юром и Рошей, что не позволю тёмным положить тебя на алтарь, – без раздумий ответил Лени. – И что я сам не причиню тебе никакого вреда.

– Пошли тогда, – почувствовав, что колдун ослабил хватку, малец вырвался, но убегать не стал. – Или мы тут всю ночь торчать будем?

– Пойдём, знать бы ещё куда, – задумчиво протянул чародей. – Я тут заблудился маленько. Не знаешь, как отсюда добраться до Одноногой кобылы?

– Сам не местный, – мальчишка пошёл рядом с магом, шлёпая по лужам босыми ногами.

– Значит, положимся на удачу.

Удача Лени не подвела. Не прошло и десятка минут, как они выбрались на знакомую ему улицу, откуда до Одноногой кобылы было рукой подать. У двери чародей накинул на своего нежданного спутника полог невидимости. Будет лучше, если прислуга в таверне не узнает, что у них появился новый постоялец. Если же внутри окажется какой-нибудь засидевшийся допоздна маг, с ним можно будет поговорить позже и всё объяснить. Главное, чтобы это был не Альтиф. Однако, никого, кроме сонно клевавшего носом за стойкой сынишки хозяина, в зале не оказалось. Поднявшись наверх, колдун вошёл в свою комнатёнку. В Гижеве боевые маги могли позволить себе роскошь спать по отдельности друг от друга, благо гостиниц и постоялых дворов тут было в избытке.

– Присаживайся, – указал он заглянувшему в комнату пареньку на одиноко стоявший у стены колченогий стул. – Ты есть хочешь, наверное?

– Ага, – всё с тем же мрачным выражением лица кивнул мальчуган.

– Сейчас организуем.

Спустившись вниз, чародей растолкал успевшего задремать парня и велел ему принести подогретого вина и какой-нибудь снеди. Тот быстренько принес всё наверх, попринюхивался, пытаясь понять, откуда в комнате взялся специфический запашок, но в сторону невидимки даже не посмотрел.

– Как тебя звать-то? – осведомился Лени у найдёныша, когда они остались одни.

– Юш, – неохотно ответил мальчишка, берясь за кусок сыра.

– А меня Лени. Но ты лучше называй меня мэтром, мне так привычнее.

Юш молча кивнул. Было видно, что никакой симпатии к приютившему его магу он по-прежнему не испытывает. Лени трудно было винить в этом мальчишку. Когда его новый знакомец набил живот, колдун разрешил ему улечься на своей кровати, а сам растянулся на полу. Ему к походным условиям было не привыкать. Юшу тоже, но за все свои страдания малец заслужил немного комфорта. Чародею не терпелось расспросить его поподробнее о том, как он оказался так далеко от своей родины, но мелкий был заметно измотан, так что вопросы имело смысл отложить на завтра, как и мытьё.