"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1314
Мирель наблюдает за этим с интересом.
— Вот видите, — говорит она. — Вы даже между собой не можете договориться, кому именно принадлежит право говорить за этот город. И после этого все еще хотите убедить меня, что способны им управлять. Можете ждать, — она переводит взгляд с Теодена на Валдена, потом на остальных, сидящих за столом. — Можете думать долго. День. Неделю. Сколько вам понадобится. Только за каждый такой день я буду забирать у вас людей. Ваш вид веками мучил нас ради слезы. Нас выставляли на площадях, резали, жгли, ломали, проверяя, есть ли в нас сердце. Нас называли хладоносцами, чудовищами, тварями, ошибкой природы. Мой народ жаждет расправы. И пока я еще удерживаю их от настоящей бойни, вам стоит ценить это куда выше, чем вы сейчас способны понять. Вы можете думать сколько угодно, но каждый день за ваши раздумья будут платить ваши люди. Мы уже показали, на что способны. Или вам еще нужна демонстрация?
Последние слова она произносит почти мягко, повернув голову к Грегору, будто из всех сидящих за столом ей вдруг становится интересен только он один. И в этот миг я понимаю, что она уже знает о камнях. Конечно знает. От всех за столом веет пустотой, приглушенностью, от Грегора, в отличие от остальных, тянется открытое человеческое напряжение.
Она смотрит на него, склонив голову. Грегор сперва просто замирает под этим взглядом, не понимая, что именно с ним происходит. Потом в лице у него что-то начинает меняться, словно по его коже проходится жар, а потом этот жар в одну секунду становится слишком сильным. Грегор резко тянет ворот камзола, дергая его у горла. На виске у него проступает пот, взгляд мутнеет, рот приоткрывается в рваном вдохе.
— Что с тобой? — резко бросает Теоден, уже подаваясь к нему.
Но тот его будто уже не слышит.
Советник встает так резко, что ножки стула скребут по полу, и делает шаг вперед и еще один, потом тяжело опускается на колени прямо у стола. Пальцы его дрожат, ладони скользят по полу, и через секунду он уже ползет к Мирель, глядя на нее снизу вверх, и в этой позе уже нет ничего от мужчины, сидевшего за столом минуту назад. Только унизительная, страшная покорность, вытащенная наружу чужой волей.
— Моя… — выдыхает он, задыхаясь и сбиваясь, подползая ближе. — Моя Верховная… Простите… я сразу… я сразу сделаю все как нужно… скажите только что… скажите, чего вы хотите…
Теоден резко стискивает кулак на столе. Я вижу, как в нем на одном и том же месте сталкиваются ярость, стыд и бессильное отвращение. Валден рядом каменеет всем лицом, и взгляд его становится таким острым, будто он готов воткнуть его в Мирель вместо клинка.
Тем временем Грегор тянется к краю хартана эриды дрожащими пальцами, и в глазах у него уже нет ничего своего, только жадное, униженное стремление угодить.
— Я верен вам, — бормочет он, судорожно глотая воздух. — Я все подпишу… все скажу… прикажете, и я сам открою ворота… я сделаю ради вас все что угодно…
Мирель наконец отводит взгляд от ползающего советника и обводит глазами всех остальных.
— Каждый день вашего упрямства будет стоить вашим людям таких вот… демонстраций.
Эзар, наблюдающий за происходящим холодным, оценивающим взглядом, явно не одобряет этот открытый спектакль унижения, но и не вмешивается. Лорен, стоящий в углу комнаты, переминается с ноги на ногу, бросая быстрые взгляды на Теодена в ожидании приказа.
— Довольно, — рявкает Теоден низким, сдерживающим ярость голосом. — Ты показала, на что способна.
Мирель переводит взгляд в его сторону, сохраняя на лице выражение ленивого превосходства.
— Нет, я показала только самую малую часть. Просто напомнила вам, насколько бесполезны ваши попытки прятаться. У вас не хватит камней, чтобы скрыть всех людей Веларрона от эридов.
Она делает короткую паузу, глядя, как советник у ее коленей торопливо кивает, цепляясь пальцами за край ее хартана.
— Сегодня это один человек, — продолжает она, переводя взгляд на остальных. — Завтра таких будет десять. Послезавтра сотня. И вам придется смотреть, как ваши люди ломаются у вас на глазах, просят позволить служить, выдают друг друга, открывают ворота и целуют руки тем, кого еще вчера называли чудовищами.
Она не торопясь поднимается со своего места, разглаживая ладонью хартан на бедре. Советник у ее ног дергается, поднимая на нее затравленный, преданный взгляд, но она даже не смотрит на него, глядя только на людей за столом.
— Думайте быстрее, — произносит она спокойно. — В следующий раз я могу прийти уже не за ответом.
— У тебя еще есть шанс одуматься, Селина, — быстро произносит Эзар, удерживая мой взгляд.
Мирель коротко усмехается.
— Хватит, Эзар. Прекращай снова тянуть ее на свою сторону. Она предательница, и ты сам это знаешь. Ты взял ее на воспитание, когда у нее никого не осталось и вот ее благодарность тебе за все, что ты для нее сделал.
Эзар все еще смотрит только на меня, ожидая, что я сама сейчас встану и пойду за ними, перечеркнув все, что уже сделала. Но Мирель уже делает короткий жест рукой.
— Идем, Дарр.
Она первой разворачивается к двери и идет к выходу, неторопливым шагом, будто разговор закончился именно там, где она и хотела. Грегор, все еще стоящий на коленях, торопливо поднимается и идет за ней, не сводя с нее больного, жадного взгляда.
Эзар не двигается еще секунду. Потом наконец отрывает взгляд от меня, поворачивается в сторону Ривена, стоящего у стены.
— Если увидишь Эларию, передай ей, что я не сержусь на нее за то, что ее не было в тот день.
Он все же снова смотрит на меня, и на миг в его глазах проступает что-то тяжелое и слишком человеческое для него. Не дожидаясь ответа, Эзар выходит вслед за Мирель. Дверь за ними закрывается глухо, и в зале остается тяжелая, звенящая тишина.
Теоден резко хватает кубок со стола и отшвыривает его так, что тот летит через весь стол, расплескивая воду.
— Почему Грегор был без этого проклятого камня?
Никто не отвечает сразу.
Рояна только медленно поворачивает голову в сторону двери, за которой они только что исчезли, потом снова смотрит на стол и сжимает пальцы сильнее.
— Ему должны были передать, — негромко произносит Лорен от стены.
— Должны были, — зло повторяет Теоден, поднимаясь с места. — Меня уже тошнит от этого слова. Мне не нужно “должны были”. Мне нужно, чтобы люди просто делали то, что им сказано.
Алерик, до этого молча стоявший у стены, наконец отталкивается от нее и подходит ближе к столу.
— Может, сначала налить вам всем чего-нибудь покрепче, — предлагает он. — Разговор, похоже, будет долгим.
— Наливай, — тяжело выдыхает Теоден.
Алерик молча отходит к низкому буфету у стены и достает оттуда темную бутылку, потом без лишних слов начинает разливать напиток по кубкам. Темная жидкость заполняет кубки один за другим, распространяя по комнате терпкий, дымный аромат, и в этот момент передо мной, заслоняя собой все происходящее, встает лицо Эзара. То короткое дрогнувшее выражение, которое мелькнуло у него, когда он заговорил об Эларии. И я понимаю, что говоря Ривену о том самом дне, он имел в виду день, когда я сорвала его в бездну озера.
От этой мысли внутри у меня что-то неприятно сжимается.
Я медленно поднимаю взгляд только тогда, когда Алерик, закончив разливать, ставит наполненный кубок передо мной. Напиток в нем темный, почти черный в свете огня, густо переливающийся и отдающий терпкой горечью. За столом уже начинается обсуждение, и голос Теодена звучит глухо и устало, переплетаясь с осторожными репликами Валдена и Рояны, а у меня в голове все еще крутится совсем другое, не давая сосредоточиться на словах.
Если бы я знала тогда, что у Эзара была сестра, остановило бы это меня?
В этот самый миг я вздрагиваю, почувствовав, как на мое плечо опускается тяжелая теплая рука Ривена.
— Все нормально? — тихо спрашивает он, наклоняясь ближе, так что его голос касается только меня.
— Да, — отвечаю я, стараясь, чтобы слово прозвучало ровно, хотя внутри все еще дрожит. — Нам здесь больше нечего делать. Пойдем отсюда.