"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1137

В горле встает комок, я пытаюсь сглотнуть, но он никуда не уходит, будто застрял внутри. Глаза щиплет, как словно ветер бросил в них песок. Не понимаю, что со мной происходит. Дыхание сбивается, в груди все тяжелеет, словно сердце, если бы оно билось, сейчас бы треснуло пополам. Переворачиваюсь и утыкаюсь лицом в подушку, чтобы никто не увидел, как дрожит дыхание. Я привыкла делать выбор холодно, но теперь впервые не знаю, как смогу идти вперед, если за линией врага будет он.

В комнате становится еще тише. Все разбредаются кто куда. Кто на койки, кто к двери, кто к окну, чтобы собраться с мыслями. Я остаюсь на месте, даю себе время почувствовать эту боль до конца, чтобы потом не было неожиданности.

В ближайший месяц я должна быть сильнее всего, что во мне есть.

Глава 40

День за днем я шла с войском, вся затянутая в белоснежный доспех, окруженная такими же, как я. Все, что было до этого: жизнь, плен, ночь с Каином, отступало куда-то вглубь, растворялось в гуле строя, в стуке сапог по сухой, выжженной дороге. За спиной шел Терион. Воины Майрисы, закованные в бронзу, плечо к плечу с эридами, словно так всегда и было задумано. Мы шли не спеша, самостоятельно прокладывая дорогу к собственному краю. С каждым днем я видела, как бело-коричневая колонна становится короче. Отряды веларронцев встречали нас в лесу, у ручья, на крутых тропах. Одни отступали, другие срывались в атаку. Мы теряли своих, теряли чужих.

Я решила, что не могу идти против Каина. Не могу. Пусть весь Луциор стоит у меня за спиной. Пусть Эзар требует подчинения. Пусть Майриса кидает взгляды, проверяя, насколько глубоко во мне сидит послушание. Я не пересеку ту последнюю черту и не направлю свою силу на него. Стоит мне только подумать, что мне придется встать перед ним с мечом, как в груди что-то трескается.

До недавнего времени я не знала, что такое переживать за кого-то. Не знала, что значит думать о человеке, которого можешь потерять. Не знала, что бывает так трудно дышать от одного только имени и я приняла решение. Может быть, самое правильное в своей никчемной жизни. Я не пойду против него. Ни за какой новый порядок, ни за чью победу.

Пока эриды гасили страхи, вырывали сомнения у тех, кто дрожал — я делала наоборот. Никто не знал, ни Варик, ни Эзар, ни те, кто вел отряды по оврагам, что я осторожно усиливала волнение, незаметно растила внутри терионцев отчаяние и ужас. Выбирала тех, кто был на грани и одним движением, одним взглядом подкручивала тревогу. Иногда достаточно было пройти рядом, чтобы вся передовая дрогнула, кто-то ронял меч, кто-то бежал.

Сама я не бросалась в бой. Делала вид, что ищу врагов среди отрядов, шла с остальными, делала ровно столько, сколько нужно. В каждом лице, в каждом насквозь промокшем от дождя шлеме, в каждом из усталых тел искала только одно — его. Лицо, которое держало меня на краю всю эту войну. Но я знала, что Каин ждет там, где будет жарче всего — у ворот Веларрона, в самой гуще.

С каждым утром я начинала отсчет, протаптывала дорогу сквозь этот бесконечный гул и кровь. Считала шаги до него. День первый — просто идти, день второй — дышать ровнее, день третий — не оборачиваться назад, не оглядываться на тех, кого уже нет. Мне казалось, вся эта война свелась к одному. Пройти через страх, через усталость, через мертвых и выживших, чтобы дойти до Каина живой.

***

Темнота медленно отсупает. Утро не приходит. В лесу все тот же глухой, тревожный полумрак, пропитанный сыростью и запахом костров. Под подошвами хрустит иней. Он покрывает каждый обломок ветки, каждую опавшую листву, превращая землю в хрупкий, искрящийся ковер. Далеко за деревьями гудят сигнальные рога, земля дрожит под тяжелыми шагами — там движутся отряды Веларрона. Я стою в стороне, рядом с Ривеном, сжимая в руках короткий меч.

— Готовы? — шепчет кто-то из терионских.

Я делаю глубокий вдох, и вся наша колонна замирает, затаив дыхание.

Почти по привычке касаюсь Корвина, собирая его тревогу, но далее вместо того чтобы продолжать убирать страх, я отпускаю его. Толкаю волну тревоги обратно, но уже во весь строй, усиливаю ее, позволяя каждому вдохнуть больше ужаса, чем обычно. Внутри сразу же откликается сопротивление, потому что тело не любит отдавать имфирион, но я заставляю себя. Мне нужно, чтобы они боялись, дрожали, теряли опору и порядок Эзара треснул по шву.

Дальше все происходит быстро. С левого фланга вырывается крик, с шумом трескаются ветки, металл звенит о металл.

— Вперед! Не даем пройти!

Солдаты Веларрона выскакивают из кустов, мечи сверкают, доспехи гремят. Делаю шаг в сторону, поднимая клинок, и отбиваю первый выпад одного из веларронцев, он силен, но слишком нервный. Сбиваю его оружие в сторону, стараясь не резать, а только увести.

Вдруг терионский солдат дергает плечом, останавливается.

— Чего происходит? Вы там, эриды, работаете вообще?

— Я уже жрать ваш страх не могу. — шипит Ривен, отбивая удар. — У меня внутри все горит, сколько можно копить, а?

— Правый, правый, держать линию! — Варик кричит сдавленно, по губам скользит ярость.

В этот момент одна из стрел, выпущенных с другой стороны, летит прямо в меня. Все сжимается. Я ловлю свет лезвия, инстинктивно отхожу вбок, вывожу меч вперед. Лезвие встречает дерево, и по руке отдает острый удар. Слева Корвин уже вступил в бой, не позволяет врагу подступить ближе.

— Эриды, почему не глушите?! У нас тут веларронцы рвутся! — снова слышится возмущенное вытье полное отчаяния и злости.

— Молчи и сражайся! — отвечает Варик, пронизывая молодого веларронца мечом. Тот падает на колени, кровь быстро темнеет на инее, смешиваясь с хрустящим покровом. — Не на то надеешься!

Чувствую, как страх множится. Я подталкиваю его то к одному, то к другому, следя за тем, чтобы не дать совсем сорваться в панику. Они не понимают, что с ними происходит, ищут глазами эридов, но мы не вмешиваемся больше, чем нужно.

— Селина, за спиной! — слышу крик Корвина сквозь шум сражения.

Я сразу разворачиваюсь, вижу, как из-за низких веток, выскакивает веларронец в плаще — широкоплечий, волосы взлохмачены боем, меч нацелен прямо мне в бок. Он делает шаг и вдруг резко замирает. На лице отражается удивление, губы чуть приоткрываются, дыхание вырывается коротким стоном. Из груди у него медленно, с хрипом, выступает сталь, кровь сразу начинает пропитывать кожаную кирасу. За его спиной появляется Ривен. Он выдергивает меч, толкает тело вперед и оно падает передо мной.

— Все, как ты любишь, Селина. Люди падают к твоим ногам, — усмешка скользит по его губам, в голосе звучит привычная ирония, будто сейчас обычное утро и он просто подкалывает меня, как во время тренировки, а не среди кровавого месива.

Он становится рядом, плечо к плечу, потом разворачивается так, что наши спины смыкаются. Мы почти не смотрим друг на друга, держимся вместе. Шаг влево, шаг вправо, мечи идут дугой и никто не проходит ближе, чем на удар. Я почти не чувствую времени, только дыхание Ривена у плеча и звон металла.

— Помнишь, как Орвин гонял нас по двору? — вдруг бросает он за спиной, отражая удар. — Ты тогда на забор залезла, а я вляпался в бочку с водой.

— Ты еще кричал, что это «боевое уклонение», — выдыхаю, блокируя выпад.

— Ага, и получил за это два наказания. Смешно было, — ухмыляется он, отмахиваясь от нападающего.

Его плечо задевает мое, мы двигаемся, как на старых тренировках. Меч у меня в руках становится продолжением тела. Я скользким, скупым движением отбиваю удар веларронца, чувствуя, как Ривен с другой стороны коротко вздыхает и наносит свой выпад.

Неожиданно, ощущаю резкую перемену среди боя. Веларронцы сбиваются в кучу, двигаются плотнее, перекрикиваются, кивают друг другу, координируя атаки с холодной расчетливостью.