"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1107
тела, смотрю сквозь низкие ветки на редкие, тусклые звезды.
Сегодня четвертая ночь в этом лесу и я не пристегнута. То ли наконец выслужила доверие, то ли Каину просто было не до меня. Он потерял много крови и у него осталось слишком мало сил на контроль.
Медленно переворачиваю ладонь, пальцы проваливаются в мягкий мох, в сырой запах хвои и земли. Я не сплю — не получается. Может быть, дело в том, что Теоден ушел, не сказав ни слова, только махнул рукой в сторону чащи, то ли пошел искать пищу, то ли проверять, нет ли новых «гостей» на нашем следу. А может не сплю, потому, что рядом спит он — раненый, усталый, упрямо живой. Каин. Принц без короны, но с тяжелым дыханием и лихорадочным румянцем, который заметно даже в темноте.
Поворачиваюсь к нему. Костер бросает длинную, кривую тень от дерева. В этом свете Каин кажется старше: на лбу блестит испарина, между бровей залегли тонкие морщины боли, и когда он двигается, по бинту на плече проступает свежая кровь. Рана хуже, чем думал Теоден, но принц не признает этого. Гордость — его шкура, привычка терпеть — стержень. Я могла бы убить его прямо сейчас. Каин беспомощен, он даже не проснется, если я решу уйти или, наоборот, если осмелюсь достать у него из-за пояса нож и вонзить ему в горло. Никто не помешает. А потом я могла бы исчезнуть в лесу, уйти в Луциор.
Что-то заставляет меня подняться. Тело само подтягивается, как на охоте, когда улавливаешь перемену в воздухе. Подхожу ближе, опускаюсь на колени рядом с ним, не торопясь, чтобы не разбудить.
Нет, Селина, не смей. Не думай даже — после всего, что он сделал? Ты обязательно пожалеешь. Внутри все колется. Я могла бы… Просто уйти. Просто забыть.
Наклоняюсь ниже, ловлю его горячее, неровное дыхание из приоткрытых губ. Я замираю над ним, а потом… просто выдыхаю. Легкая дымка имфириона срывается с моих губ и проходит в него тонкой, прозрачной нитью. Он вздрагивает, я отстраняюсь от его лица, задерживая дыхание. Выжидаю секунду, две, опасаясь, что сам воздух может выдать меня. Провожу рукой от его шеи к плечу, направляю поток имфириона в рану под повязкой. Импульс проходит сквозь ткань, скользит по крови, стягивает края разорванной плоти.
Чувствую, как его дыхание становится ровнее. Под повязкой становится прохладнее, так и должно быть. Имфирион слегка заживил рану, а иней ослабил боль и снял отек.
В этот момент из темноты раздается резкий треск потом глухое ругательство. Я едва успеваю поднять голову, как в следующую секунду лезвие ножа со свистом прорезает воздух и остро проходится по моей щеке оставляя царапину. Инстинктивно отшатываюсь, по лицу тут же скользит влажная капля.
— Прочь! — выкрикивает Теоден, быстро приближаясь, — Отойди от него! Не смей!
Каин приходит в себя, рывком садится, тяжело дыша. Его растерянный взгляд мечется между мной и его командиром, потом цепляется за кровавую полосу у меня на щеке.
— Что здесь происходит? Теоден, ты с ума сошел?
— Она… она хотела тебя убить, — шипит Теоден, приближаясь к костру, и держа второй нож наготове.
Каин хмурится, поднимая руку к плечу и нащупывая рану, где еще недавно была кровь и боль. Его пальцы скользят по повязке и на мгновение замирают, в глазах вспыхивает короткое удивление, за которым сразу приходит осознание.
— Теоден. Убери нож.
— Ты уверен, Каин? Она наклонилась над тобой пока ты спал!
Каин разматывает остатки повязки, смотрит на плечо. На свету видно, что рана затянулась, только тонкая полоска инея перемешанная с запекшейся кровью проступает поверх нее.
— Эрида не нападала, — произносит он наконец, уже тверже, — если бы хотела, то я был бы уже мертв. Она залечила мне рану.
Теоден сжимает зубы.
— То есть… ты могла вылечить его раньше и сделала это только сейчас? Молодец, эрида… — он с силой выдыхает, кидая на меня взгляд, полный злости и разочарования. — Если его вылечила, значит, и себя вылечишь. Только предупреждай в следующий раз, если решишь кого-нибудь спасти. Мы тут все на нервах, вдруг ты еще кому жизнь подаришь, а мы опять не поймем, что происходит.
— Спокойно, командир. Я больше никого спасать не собираюсь. Это была ошибка, и больше такого не повторится.
Не хочу смотреть на них обоих — не на Теодена, не на Каина. Разворачиваюсь, и отхожу на пару шагов, чтобы унять гул в голове. Опускаюсь у дерева, спиной к шершавому стволу, подтягивая колени к груди. Прижимаю дрожащую ладонь к щеке, проводя пальцами по свежей ране. Чувствую, как имфирион, тонкой волной поднимающийся изнутри, вплетается в ткань кожи, затягивая порез ледяной коркой. Боль уходит, но на ее месте остается стянутость, как после обморожения.
Вот так помогай этим людям и обязательно кто-нибудь швырнет нож. Смешно даже. Спасла принца, стянула рану, а в ответ — лезвие, как пощечина.
Каин все еще ощупывает плечо, осторожно сгибает и разгибает руку, словно проверяя, не приснилось ли ему все это облегчение. Теоден нарочито громко возится у костра. Он подкидывает ветки, раздувая угли, потом рывком высыпает из своей походной сумки пригоршню каштанов и орехов, не глядя ни на меня, ни на принца.
Я еще не решила для себя, хотел ли он действительно убить меня, или просто припугнуть. Днем он не дрогнул, когда выстрелил в наемника. Либо из лука он стреляет намного лучше, чем бросается ножом, либо сейчас просто специально промахнулся. В любом случае, мне повезло. Иначе сейчас лежала бы на сырой земле, с проткнутым черепом, и они бы даже не поняли, сдохла я или притворяюсь.
Слышу осторожные шаги сбоку. Каин приближается, опускается на корточки рядом, всматриваясь в мое лицо.
— В этом лесу можно найти артерру, — хрипло произносит он, — ее сок поможет не оставить шрама. Если нужно я найду.
Имя этой травы вспыхивает в памяти — серебристая, с острыми листьями. Артерра, та самая, что сгорает под первыми лучами солнца, ее дым ядовит для эридов, он сжигает имфирион. Осталось меньше часа до восхода солнца. Нельзя, чтобы принц сейчас тащил мне эту артерру. Я уже затянула рану, холод сделал свое, а будет ли шрам… какая разница?
— Мне плевать на шрам, — бросаю коротко, не смотря на него. — Не думаю, что от этого что-то изменится.
— Твоя эрида не женщина, Каин, — лениво бросает Теоден, перекатывая орех в ладони. — Ее, похоже, меньше всего заботит вид собственной внешности.
— Для тебя все, что не человеческое, лишено пола?
Теоден пожимает плечами, неторопливо щелкая скарлупу зубами.
— А ты вела себя когда-нибудь как женщина? Тебя трудно представить в роли… ну, обычной. Не обижайся — проще считать, что рядом не женщина, а та самая эрида, которой с детства пугали в страшилках. Ты не про чувства и не про женское. Понимаешь?
Позволяю себе заметно усмехнуться, просто уголком губ, как рефлекс.
— Я и не привыкала к другому отношению, командир. Тут проще не ждать, что кто-то увидит во мне что-то еще.
Бросаю взгляд на Каина. Его темные глаза цепляют меня с тем же интересом, с каким он смотрел на меня с того самого момента, как мы оказались в реке.
— Проще, — произносит он коротко, — но это не значит, что правильно.
Теоден ухмыляется, делая вид, что не заметил смысла в словах принца, поднимается с земли, отряхивая скорлупу на землю.
— Пойду наберу воды во фляги, тут родник неподалеку. До рассвета около часа, успею вернуться. Только без фокусов, ясно? — он машет рукой, разворачивается и уходит вглубь леса. Под его шагами пружинит мох, кусты шуршат, когда он раздвигает ветви, быстро растворясь в полумраке между стволами.
На привале снова остаемся только мы вдвоем, я и он — принц, который уже почти перестал быть для меня чужим. Почти.
Он садится ближе, опираясь локтями о колени. Внутри меня растет напряжение. Не хочется ни оправдываться, ни объяснять, зачем я коснулась его. Потому, что сама не знаю ответа на этот вопрос.
— Вчера ты ошиблась, эрида. — его взгляд скользит по моим рукам, потом по следу от пореза на щеке. — Сказала, что я не найду в тебе ничего нового, но ты опять меня удивила. Я думал, что знаю, чего ждать от тебя. Видел, как все это время ты держалась за свою гордость, как за щит. Каждый раз, когда я пытался подойти ближе, ты показывала мне свою ледяную стену. И все же… — он качает головой, позволяя себе выдохнуть — Меньше всего я ожидал, что ты решишь спасти мне жизнь.