"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1105

— Вот, — он показывает сверток Каину, вытирая ладонь о штанину. — За этим пришлось лезть, знаешь, не в самое удобное место. Но я-то помню, как ты любишь мед, ради него готов последнюю шкуру сдать.

Он осторожно протягивает сверток с сотами Каину. Его глаза блестят, и по выражению лица сразу видно, что он доволен находкой, принимая ее за маленькую победу.

Они едят быстро. Теоден ловко разбивает скорлупу, хлебает горячий желток прямо с ложки, шикает, когда язык обжигает. Мед не ест, сказал, что не переносит его.

Каин разламывает черствый хлеб, выдавливает каплю меда прямо на корку, аккуратно облизывает пальцы, втягивая в себя эту сладость, и в этот момент все остальное — дым, лес, даже дорога впереди отступают. Его лицо смягчается, напряженные линии у глаз становятся не такими острыми. Принц ест мед, как человек, который слишком давно не позволял себе ни меда, ни других лишних удовольствий. Остатки сот бережно прячет в лист, чтобы не растерять ни капли, потом благодарно кивает Теодену.

Внутри поднимается странное спокойствие. Пока они едят, я отмечаю, как между ними движется нечто невидимое: короткие фразы, взгляды через плечо. В их мире — всегда кто-то рядом. В моем — всегда кто-то напротив.

— Предлагаю не тянуть до моста, — предлагает Теоден, вставая и привычно встряхивая плечами, сбрасывая остатки утренней тяжести. — Если перейдем реку ниже по течению, срежем путь на пару часов.

— Вброд? — спрашиваю тише, чем хотела бы. Внутри тут же поднимается тот самый холод, что всегда тянет к горлу, когда речь идет о воде. — Насколько там глубоко?

— Что, эрида, боишься водички? — Теоден вытягивает каждое слово нарочито громко, проверяя, где именно в моей броне тоньше металл. — Сразу говори, не хватало еще тебя из реки вылавливать.

— Нет, — отвечаю без заминки. — Просто не люблю мокрые сапоги.

Слова звучат почти лениво, но внутри все сжимается. Чувствую, как кожа под броней покрывается инеем, будто тело заранее пытается сдержать панику. По колено там воды или по пояс — все равно. Достаточно, чтобы дно исчезло из-под ног, чтобы холод подобрался к сердцу.

Мы быстро собираемся. Остатки костра разбрасываем по земле, чтобы не осталось следа. Теоден хмурится, перебирая сбрую, привычными движениями затягивает ремни на лошади. Я застегиваю плащ, поправляю ремни, ощущая каждую царапину от новой брони. Ткань еще не приняла мою форму, швы грубы, и тянут плечи. Все это детали, но именно в них сейчас ищу опору.

В голове пульсирует одна короткая мысль. Посмею ли я попросить помощи? Или пойду через реку, которая только и ждет, чтобы утянуть меня на дно?

Оглядываюсь на Каина. Он поправляет седло, даже не смотрит в мою сторону. Принц дает мне время собраться или, наоборот, не считает нужным тратить лишний взгляд на мои сомнения. Может, стоило бы сказать прямо: «Я не справлюсь», но губы не размыкаются.

На мосту, где дерево под ногами, я бы шла первой. Там, где под сапогами только скользкий камень и глубина, каждый шаг может стать последним

***

К берегу реки мы выходим, когда солнце уже уходит за верхушки сосен. Воздух становится ощутимо прохладнее — сырой ветер гуляет между стволами, норовит пробраться под броню, приносит с собой терпкий запах тины и металлической свежести. Мутная, широкая река разлилась по берегам, трава здесь примята, словно кто-то часто переходит в этом месте.

Теоден ловко спрыгивает с гнедой, не теряя времени, берет лошадь под уздцы и оборачиваясь через плечо, машет в нашу сторону.

— Только не отставайте, — кидает он, скалясь для храбрости. — Лошадь сама почувствует дно, главное не рваться вперед и не прыгать с камней.

Он первым ступает в воду, сначала по щиколотку, потом по колено, гнедая осторожно переступает вслед. Когда вода доходит до бедер, Теоден сбавляет темп — течение ощутимо тянет. Он подбадривает лошадь негромким свистом и осторожно переходит на противоположный берег.

Я задерживаюсь у самой кромки, вглядываюсь в поток. Вода мутная, ее быстрая гладь уносит по течению прошлогодние листья, пряди мха, тонкие ветки. На поверхности клубятся темные вихри, у самого края вода вымыла землю, оголила корни и валуны.

В груди сжимается тревога. Мысли бегут одна за другой — дно наверняка скользкое, шаг неверный, и меня унесет; волна хлынет под броню, холод пронзит, не успею вздохнуть, как затянет вниз. Я отвожу взгляд, делаю вид, что поправляю ремень на ноге, проверяю пряжку, в ища лишний повод задержаться хоть на секунду на сухой земле.

Лошадь Каина стоит совсем близко, чуя мое напряжение — ее уши дергаются в разные стороны, вздрагивают бока.

Принц обходит коня с другой стороны и подходит ко мне.

— Ты говорила, что не попросишь помощи, но я вижу, что она тебе сейчас нужна. — произносит он, протягивая руку. — Поэтому пойдем вместе. Если сорвешься — удержу.

Встречаюсь с ним взглядом. В его глазах — ни иронии, ни раздражения, только решимость. Он протягивает мне ладонь, словно приглашает пересечь не только реку, но и ту грань, где я привыкла быть одна. В груди поднимается знакомое: сказать «уйди», выставить стену, послать его куда подальше, показать, что справлюсь сама. Гордость шепчет — не принимай помощь, ты же эрида, ты не для того выживала в одиночестве, чтобы сейчас хвататься за чужую ладонь. Но пальцы дрожат, спина ноет от напряжения, а перед глазами только вода, быстрая, живая, опасная. Я могу врать о чем угодно, кроме этого. Да, мне страшно. Да, я не справлюсь одна. Да, я боюсь этой реки сильнее, чем когда-либо боялась ядов, стрел, оружия, крюков, темных подвалов — потому что смерть от воды самая безнадежная.

Медленно поднимаю руку, преодолевая невидимую стену между собой и принцем, и, не встречаясь с ним взглядом, крепко хватаюсь за его руку. Кожа у него теплая, большая ладонь почти полностью закрывает мою. Пусть он видит — да, мне нужна опора, да, я боюсь утонуть, да, я не хочу быть одна в этой ледяной реке. Его рука сразу же уверенно сжимает мою, и мне кажется, что сейчас он держит не только меня, но и мой страх. Другой рукой он берет повод своего коня, осторожно гладит его по шее, шепчет успокаивающие слова, чтобы тот не шарахался от волн.

— Готова?

Я осторожно киваю, но не отвечаю, чтобы не выдать голосом своего волнения.

Вода жадно подступает сначала к сапогам, потом выше, ледяные потоки тут же хватают за икры, тянут вниз. Я чувствую, как течение сбивает ногу, слизкие камни ускользают из-под подошвы. Хватаюсь за Каина еще крепче, пряча дрожащие пальцы между его. Он идет впереди, немного в стороне, так, чтобы основной поток бил по его бедру, прикрывая меня.

— Не смотри на воду, — бросает он через плечо. — Иди за мной, шаг в шаг.

Я подчиняюсь, вцепляюсь в его ладонь, отворачиваюсь, чтобы не видеть, как быстро утекает река, как ее вихри кружат листья и сорванные ветки. Где-то впереди на другом берегу Теоден уже хлопает лошадь по шее.

— Осторожней там! Если утонете — мне за вас двоих отвечать! И не задерживайтесь, вода ледяная, ноги потом неделю не разогреете!

Я делаю шаг, потом второй. Вдруг дно резко уходит вниз, камень скользит, сапог срывается, поток резко усиливается. Я падаю вперед, вода мгновенно заливает пояс. Хватаюсь за Каина, его рука тут же крепко перехватывает меня за запястье.

В груди все колится, холод впивается под кожу, и вдруг из меня вырывается короткое, почти сдавленное:

— Я… боюсь воды…

— Я уже понял это.

Стискиваю его руку еще сильнее, голос срывается на шепот:

— Нет… ты не понял, — в этот момент я не могу остановиться, все вырывается наружу, слишком честно, слишком страшно. — Я не просто не умею плавать. Вода не держит эридов. Наш холод… он сразу тянет на дно.

Эти слова звучат громче, чем хотелось бы. Он останавливается на полшага, внимательно смотря мне в глаза, а потом сжимает мою руку еще крепче.

— Просто смотри на меня. Ты не уйдешь ко дну, пока я рядом. Обещаю, что вытащу тебя на берег. Слышишь?