"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1104

— Каин? — Теоден улыбается, опираясь локтем о колено. — Он не умеет по-другому. Сколько себя помню, все у него идет по плану. Даже в детстве — сначала спрашивал, кто с кем дерется, потом решал, за кого вступиться. Списки у него в голове давно, эрида, не из-за тебя. Просто теперь пунктов стало больше. Он не умеет иначе.

Командир тихо вздыхает, и его взгляд на короткое мгновение уходит в сторону, становясь отстраненным.

— Знаешь, сколько раз я ему говорил, чтобы он попробовал оставить хоть один пункт без галочки, пожить без плана. Бесполезно. Он держится за порядок так, будто это единственное, что не уйдет у него из-под ног. Так что, если хочешь сбить его с толку, то сделай что-то, чего он не ждал. Только не удивляйся, если после этого порядок станет еще строже.

Я изучаю его лицо, но внутри отмечаю новую деталь.

— Принц хорошо прячет эмоции. Слишком хорошо. Первый человек, которого я не могу прочитать. И если Каин смог спрятаться, значит, на конклаве может оказаться и другой, кто скроет свои эмоции не хуже. Кто-то, кого я не прочту. Тогда все, ради чего вы меня тащите за собой, — зря. Я не смогу отличить правду от лжи, не узнаю, кто на чьей стороне.

Теоден криво усмехается, но небрежность дает сбой.

— Не волнуйся. На конклав со всякими оберегами не пускают. Проверяют, как на войне, досконально. Даже Наэль придется снять свои побрякушки из… — он осекается, слишком резко, замолкает, поджимая губы.

Я поднимаю бровь.

— …из чего? — уточняю, не отпуская.

Он медлит, явно ища лазейку, как свернуть разговор в шутку или просто уйти в молчание. Но пауза слишком длинная — для такого, как Теоден, это уже почти признание.

— Из камня безмолвия, — отвечает наконец. Он делает резкий глоток, ставит кружку на землю громче, чем нужно, и только потом поднимает глаза на меня — уже собранный, но с явным следом досады на самого себя. — Я не должен был… Это обычный камень. Не более того.

— Обычные камни не делают людей для меня пустыми. Он всегда был с этим камнем? Или только со мной?

— С тобой — всегда. Он… не любит пускать кого-то в себя, особенно таких, как ты. Это кольцо — подарок Наэль. Проклятие… Ты не должна была знать. Принц мне голову оторвет, если узнает.

Теперь все сходится. Тишина, которую я ощущала с первой встречи, не особый дар, не тайная техника, не характер. Все из-за кольца, черного камня, который Каин все время носит на пальце. А на конклаве, если Теоден не врет — кольцо придется снять. Его эмоции станут открыты, и тогда я наконец увижу, что прячет человек, которого я считала недоступным.

Теоден смотрит в огонь, бросая кость в костер.

— Ты ведь не скажешь ему, что я проговорился?

— Не скажу. Мне все равно, кто и что скрывает.

Теоден выдыхает с облегчением. Лес снова затихает вокруг, ночь вползает между ветвей.

Мысли возвращаются к кольцу, к этому камню безмолвия, к тому, что теперь может измениться на конклаве. Если захочу увидеть правду о принце, придется ждать, пока этот камень ляжет отдельно от его пальцев.

Глава 22

— Ну что там, капитан, — бросаю через плечо. — Много кроликов нашел?

Воздух еще сырой после утреннего тумана, трава под ногами холодная и блестит каплями росы. Теоден возвращается по влажной траве с луком за спиной, а на ремне болтаются пустые петли. Его хмурый взгляд косится в сторону дымящегося котелка на огне.

— Только следы, — отвечает угрюмо, вытирая ладонь о штанины. — Ни одного зверя за полуверсты. Словно их отсюда ветром сдуло.

Я едва улыбаюсь, поднимаясь на ноги и расправляя плечи. Это движение почти бездумное — как перед тем, как объяснить человеку то, что для нас с рождения очевидно.

— Это бесполезно. Животные чувствуют эридов. Мелкая живность всегда уходит, если слышит наш след.

— То есть, ты хочешь сказать… все животные в лесу обходят вас стороной?

— Все. Кроме волков.

Он на мгновение задерживает взгляд, пытаясь решить, шутка это или нет. Каин замирает на секунду.

— Волки? Они вас не боятся? — спрашивает он, сжимая кольцо на пальце.

— Нет, они нас не любят, — добавляю, глядя мимо костра. — Иногда выслеживают и нападают, думают, что мы мешаем их охоте.

Теоден шумно выдыхает, оглядываясь по сторонам, ожидая, что дикие звери должны выскочить из-за дерева в этот же миг.

— Не люблю такие истории, — бормочет он. — Я думал, хуже ночи с эридой только утро с эридой и волками.

Перевожу взгляд на Каина, слышу, как меняется его дыхание, когда он ловит мою последнюю фразу. Видимо, я должна была предупредить их заранее, что эрида в лесу — приманка, которую волки чувствуют за версту. Но вот уже четвертый день мы бредем по этому лесу, и ни одна волчья стая не пересекла нам путь.

— Все это прекрасно, — добавляет Теоден, — но волки не отменяют того, что жрать нам все равно нечего. Запасы кончились, а до острова еще сутки пути, а мне бы кролика на завтрак, эрида. Или хотя бы кусок хлеба, а не твои рассказы про зверей.

Я коротко киваю и протягиваю руку.

— Дай мне лук.

Капитан отступает на полшага, подтягивая к себе лук, явно сомневаясь в моей просьбе.

— Лук? — уточняет он, не спеша передавать мне оружие. — А если я дам, ты мне потом его вернешь? Или решишь, что кролик — это я?

— Я не собираюсь целиться в тебя, командир, а лук твой мне не нужен дольше, чем на один выстрел. Просто дай — я покажу.

— Дай ей лук, Теоден, — требует Каин.

Капитан на секунду зависает с лягушачьей осторожностью, но все же подчиняется и прежде чем протянуть мне лук, изучающе смотрит в упор.

— А ты вообще стрелять умеешь?

Я улыбаюсь, принимая лук, ощущая знакомый вес в ладони — немного неуклюже, потому что слишком давно не держала нечто подобное в руках.

— Не очень, если честно, но для того, что я задумала, хватит и этого.

Я отхожу в сторону, чтобы не задеть никого из них, запрокидываю голову, прицеливаясь вверх. Лесная тьма над нами кажется плотной, но среди густых ветвей виднеется гнездо сороки или вороны. Пальцы дрожат сильнее, чем хотелось бы. Я тяну тетиву, делаю вдох, держа паузу, потом стрела беззвучно взмывает и с коротким треском сбивает гнездо. Две птицы вспархивают в разные стороны, а гнездо с глухим стуком падает в траву между нами. Я опускаюсь к нему, быстро вытаскиваю три целых яйца. Каин ловко подхватывает еще одно, прежде чем оно докатилось до лошадиного копыта. Пятое, скользнув из гнезда, разбивается прямо у ног Теодена, оставляя на сапоге бледное, липкое пятно.

Командир морщится, смотря на свой сапог с такой физиономией, будто я испортила ему новую пару, а не спасла завтрак. Он наклоняется, и вытирает ботинок о траву.

Каин принимает яйца с моих ладоней и бросает их в котелок, где вода уже едва держит слабое кипение.

— Откуда у тебя такие познания? — спрашивает он, поднимая на меня взгляд. — Птицы, яйца…

— Видела однажды, как это делал один из людей. — Я опускаюсь рядом, подтягивая колени к подбородку, смотрю, как в огне тлеют сосновые иголки. — Он сбил гнездо, прежде чем… Прежде чем я поймала его. Не гнездо.

Теоден присаживается ближе к костру, разминая затекшие плечи, и опускает ладони к огню. Он смотрит на яйца, что уже белеют в кипятке, и качает головой, не веря до сих пор в такую находчивость.

— Вот уж не думал, что доживу до того дня, когда буду радоваться птичьему яйцу вместо тушеного кролика, — бурчит с легкой усмешкой, проводя ладонью по отросшей щетине.

Он шумно выдыхает, откидывается назад, раскинув руки на мох, греется в первых лучах рассвета. Костер потрескивает, горячий пар срывается с края котелка, смешиваясь с сыростью утреннего леса. Теоден вдруг вспоминая что-то, начинает шарить в походной сумке. Спустя мгновение он вытаскивает лист, свернутый пополам и перехваченный грубой веревкой.

— Кстати, — обрывает он паузу, раскручивая узел, — я же все-таки кое-что для тебя достал, принц.

Он аккуратно разворачивает лист — изнутри пахнет терпкой зеленью, а потом сладостью. Внутри, между сложенными пластинами замечаю темно-золотые соты, они липкие и тянутся за пальцами.