"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1090

Глава 15

Селина

— Ты либо отчаянный, алхимик, либо безнадежно упрямый, — слова выходят хрипло, но уже с привычной издевкой, словно из уст не пленницы, а наблюдателя за скучной игрой. — Ну что, чем сегодня порадуешь? Будешь тыкать в меня своими золотыми спицами? Ах, не вышло, да? Вчера ты уже проверял, как много боли выдержит эрида, прежде чем закричит.

Он не отвечает сразу, только не торопясь садится напротив меня. В этот раз его руки пусты — ни склянок, ни игл, ни инструментов. Просто смотрит, наверно ожидая, что я начну бояться его взгляда, а не боли.

— Сегодня я не прикоснусь к твоему телу, — говорит он наконец. — Ни скальпелем, ни иглой. Сегодня мне интересно другое, эрида. Я хочу знать, есть ли у тебя… душа?

— Душа? — выдыхаю я почти с усмешкой, сквозь зубы. — Ты хочешь найти ее под кожей? В крови? Или, может, в тех слезах, которые надеешься выдавить из меня?

— Я расскажу тебе историю. Историю о том, что было здесь, в этих же стенах, много лет назад.

— Ты решил пойти другим путем? Думаешь, если расскажешь мне трогательную историю, я вдруг заплачу? Не слишком ли смело, глупый алхимик?

Он едва качает головой, не теряя ни на миг этой своей ледяной собранности.

— Я не рассчитываю на слезы. Просто хочу, чтобы ты слушала.

Рогнар делает паузу, проверяя, слушаю ли я его на самом деле, потом откидывается на спинку стула, сцепляя пальцы в замок на колене.

— Было это давно. Лет пятнадцать назад или больше. Тогда жена короля тяжело заболела. Ее мучили головные боли. Такие сильные, что ни одно лекарство не помогало. Король был готов на все, лишь бы облегчить ее страдания. Верил, что слеза эриды может излечить любую боль, любую болезнь.

Внутри у меня что-то коротко дергается — пятнадцать лет назад, жена короля… Я мельком думаю о матери Каина. Неужели речь о ней?

Алхимик продолжает, не глядя на меня.

— Король приказал поймать и доставить эриду сюда, в этот же дом. На это кресло. Я и тогда служил у него. Мне впервые дали возможность наблюдать, изучать вас, искать ту самую слезу. Король велел пытать эриду. Он был убежден, что эриды после Золотого века поклялись не ронять слез ради людей, научились сдерживать эмоции, запирая их глубоко внутри.

Смотрю на Рогнара почти безразлично. Знаю, что это не так. Просто люди по своей природе всегда нуждаются в надежде, даже если приходится лепить ее из собственных фантазий, из лживых догадок и сказок. Позволяю себе коротко задержать взгляд на нем. Пусть говорит дальше.

— Та эрида держалась долго, очень долго, — продолжает он тише. — А потом за ней пришел ее приближенный. Он пришел ее спасать, но попал ко мне. Я не пытал его, нет. Я сделал кое-что интереснее. Привел сюда, в этот дом, прямо на это место.

Он указывает в угол комнаты, где старое багровое пятно, въевшееся в доски, почти сливается с тенью. Я вижу его не впервые, но только сейчас оно становится частью рассказа.

— Этого эрида казнили у нее на глазах. Разорвали грудную клетку, все, как велел король. Он хотел, чтобы она сломалась, чтобы слеза была не из-за боли, а из-за страха и утраты. Но даже тогда, она не заплакала.

Я смотрю на это пятно, на его руку, на его глаза. Внутри — ничего, только холодное понимание, что все это было уже десятки раз. С разными лицами, с разными именами. Алхимик ищет слезы, короли ищут чудо. А мы учимся держаться и молчать.

— И что? Думаешь, меня тронет твоя история? Ты прогадал, Мар. В моей душе нет вашей боли. Их смерть не трогает меня.

Рогнар смотрит мне в глаза. Потом усмехается, уголки его тонких губ слегка поднимаются.

— Думаешь, я ждал слез? Нет, эрида. Истории не заставляют плакать таких, как ты. Я…

Он не успевает договорить, как двери резко распахиваются. В комнату вваливаются двое стражников, таща между собой Ривена. Тот едва держится на ногах, лицо в ссадинах, губы разбиты, одежда на нем порвана, как после драки.

Вот же упертый эрид. Зачем пришел?

Его бросают на колени передо мной, отросшие волосы падают на глаза, уголки его губ подрагивают в сдерживаемой усмешке.

— Вот я тебя и нашел, Селина, — говорит он хрипловато, поднимая на меня взгляд. — Умеешь же ты влипать в неприятности. Я знал, что тебе всегда мало обычных ловушек, обязательно нужен охотничий дом, цепи и вся эта извращенная роскошь.

Рогнар встает между мной и Ривеном, разглдяывая нас с маниакальным интересом.

— Что ж. Давай проверим, эрида. Есть ли у тебя хоть тень души. Этот твой приятель рвался к тебе, рисковал, нарушил все запреты ради того, чтобы вытащить тебя отсюда. Теперь он здесь. Перед тобой. Ты знаешь, что будет дальше. Если ты хоть что-то чувствуешь, хоть что-то человеческое имеется в тебе, покажи нам. Смогла бы ты проронить за него хоть одну слезу?

Ривен усмехается, нарочно бросая вызов всем сразу, и алхимику, и стражникам, и мне.

— Селина, заплачет? Из-за меня? — он криво улыбается. — Ты, наверное, плохо знаешь эридов, Мар. Она скорее себе шею свернет, чем прольет хоть каплю из-за такого, как я.

Он бросает короткий взгляд на меня, почти подмигивая.

— Если ты рассчитываешь увидеть чудо, лучше зови кого-нибудь из людей. У нас для слез нет времени. Мы слишком заняты выживанием.

Рогнар щурится, его взгляд становится холодным.

— Хватит разговоров, — обрывает он. — Перейдем к действиям.

Алхимик подает сигнал стражникам, один из них мгновенно тянет Ривена за плечи, второй подносит костяной крюк ему под ребра. Острие протыкает кожу, уходит вглубь, Ривен дергается, спина выгибается, но он не кричит, просто резко выдыхает, сквозь сжатые зубы. Стражник давит сильнее, закрепляя крюк, и кровь быстро пропитывает разорванную ткань, стекая вниз и капая на пол между досками. Второй уже вытаскивает еще один крюк, действуя так же быстро и точно. Он перехватывает Ривена за подбородок и разворачивает его лицом ко мне, не давая отвернуться. Острие входит выше, у самой грудины, и его тело снова вздрагивает, но он снова молчит, только мышцы на шее резко напрягаются, а пальцы сжимаются так, что побелевшие костяшки выдают все, что он не позволяет себе произнести.

— Ну? — Рогнар смотрит на меня, не мигая, подталкивая к чему-то. — Что чувствуешь, эрида?

— Прошлый опыт, похоже, ничему тебя не научил, жалкий алхимик.

Рогнар улыбается краем губ, не сводя с меня взгляда. В его лице что-то меняется. Ожидание сменяется азартом. Он делает шаг в сторону, освобождая пространство, и наклоняется к стражникам, тихо бросая им слова, которые я не разбираю, но слышу только короткое и четкое «сейчас».

Глава 16

Каин

В моем кабинете всегда спокойно и тихо. Здесь все подчинено порядку: ровные стопки бумаг, строгий свет лампы, запах чернил и сухой полировки на столе. Время незаметно ускользает вместе с мыслями. Сижу за столом, бумаги скользят под пальцами рапорты, распоряжения, чьи-то донесения с южных застав. Подписываю автоматически, почерк ровный, движения быстрые. Все как обычно, и все не так. Взгляд раз за разом уходит к окну. Стекла мутные после дождя, за ними полоса двора, дальше — охотничий дом.

На столе рядом стоит кружка, от нее поднимается едва уловимый пар с ароматом трав. Делаю глоток и тут же теплый, горьковатый вкус цепляется за горло. Не помогает.

Мысли упрямо возвращают меня к картине, которую не могу выбросить из головы: эрида, медленно вдыхающая чужой страх, рука на шее, взгляд, который меняется прямо на глазах. Думал, будет противно, ожидал увидеть, как из человека тянут жизнь и высасывают душу. Но все оказалось иначе. В этот момент я видел не монстра, не чудовище, а существо, которому для жизни нужна не вода и не хлеб — нужен отчаянный страх другого. Она впитывала этот страх, делала его своим. Взгляд у нее становился ярким, темным, почти красивым — слишком привлекательным, если задуматься.