Псих (СИ), стр. 27
Тут же они оба резко сменили курс. Даже не дошли до конца младшей группы.
Быстро переместились к середнячкам, к тому ряду, где сидел я. Сначала Седой остановился возле Сохатого, постоял, посмотрел, сдвинулся к Шкету. Младший инквизитор сразу занял место товарища. Приблизился к Сохатому и поднес прибор к его башке. Индикаторы даже не моргнули.
Старший тем временем продолжал свой странный ритуал, внимательно что-то разглядывал на физиономиях пацанов. До меня оставался всего один человек — Гнус. Седой несколько секунд пялился на Толика, потом перешел ко мне.
«Какой же ты дебил… — тихо бубнил Голос. — Какой же ты, сука, дебил… Я тоже кретин, не рассказал про инквизиторов сразу».
Не будь ситуация настолько напряженной, я бы непременно высказался по этому поводу. Типа, да-да-да, надо было рассказывать сразу. Но мне сейчас как-то не хотелось глумиться.
Я смотрел вниз, на идеально начищенные туфли Седого.
Повисла мёртвая тишина. Мне казалось, весь зал слышит, как грохочет моё сердце.
— Подними голову, — ровным, тихим голосом приказал инквизитор.
«Сделай лицо дебила, — прошипел Мозгоед. — Испуганного, тупого интернатовского дебила. Ни одной мысли в голове. Пустота. Ты никто».
Я медленно поднял взгляд. Постарался расслабить мышцы лица, приоткрыл рот, часто заморгал, изображая пацана, который до усрачки боится взрослого дяденьку в костюме.
Глаза у инквизитора оказались водянисто-серыми, пустыми. Он смотрел на меня секунд десять. Изучал. Сканировал без всяких приборов. Физически чувствовалось, как его взгляд пытается проникнуть мне прямо в череп.
Я буквально застыл. Дышал поверхностно. В голове крутил одну-единственную мысль, самую уместную, какую смог найти: «Только бы не в карцер, только бы не в карцер, только бы не в карцер…»
Если вдруг люди в чёрном умеют читать мысли через свои сраные блокаторы или приборы, они увидят то, что надо.
«Не умеют, — коротко вставил свои пять копеек Мозгоед. — Он ищет отголосок Дара по внешним признакам. Это первичный осмотр»
Инквизитор чуть прищурился. Его ноздри едва заметно дрогнули.
Затем он отвернулся и сделал шаг в сторону. Прошёл мимо. Да ладно!
Я с трудом подавил желание шумно выдохнуть. Рано расслабляться. Младший инквизитор с цилиндром уже закончил с Сохатым и переместился к Шкету, поднес цилиндр к его виску. Цвет диодов ожидаемо не изменился.
Инквизитор шагнул к Гнусу, убедился, что прибор не реагирует и подошел ко мне. Рука с цилиндром оказалась прямо рядом с моей головой. Я видел эту чертову хреновину очень хорошо.
Диоды моргнули несколько раз, а потом звук начал меняться. Тихий писк превратился в сухое потрескивание. Лампочки моргнули снова и начали менять цвет, по очереди. Сначала первая, потом вторая. Из синих они превращались в мутно-желтые. Потрескивание стало громче.
Глаза Младшего инквизитора расширились. Он крепче перехватил прибор, наклонился ближе ко мне. Я успел разглядеть, что диодов всего около двенадцати, может чуть больше.
«Твою мать! — заорал Мозгоед. — Эта дрянь реагирует на тебя! Грёбаный остаточный фон сильнее, чем мне казалось! Загорится красным — все!».
«Что мне делать⁈» — мысленно рявкнул я, понимая, что это конец.
«Сбрось! Убери след! Перекинь остатки внешнего проявления Дара на кого-то с нестабильной аурой! На того, кто испытывает сильные эмоции, желательно негативные. Вон, сзади. Твой дружок Бурый, быстрее! Назад! Живо!»
Я вдруг понял, что мне даже не надо оглядываться. Психоз Бурого ощущал буквально спинным мозгом.
Ким кипел. Вокруг него кружился настоящий водоворот из тёмно-багровой ярости, спровоцированной моей близостью, липкого жёлто-серого страха перед инквизиторами и мутно-розового стыда. Его эмоции были такими сильными, такими плотными, что почти искрили. Я реально почувствовал их шкурой.
«Как⁈ Как это сделать⁈»
«Представь, что ты весь испачкан грязью! Стряхни ее прямо придурку в рожу! Бей по эмоциям! Раздуй его ярость!»
Я не стал раздумывать. Уже пятый диод начал наливаться желтым. Скоро они все сменят цвет, а потом вспыхнут красным. И тогда мандец. Витя Рубин станет первым в истории придурком, который ухитрился побыть одаренным два дня.
В общем, не знаю, как у меня это получилось, отвечаю. Действовал на каком-то безумном адреналине. Сделал ровно то, что и сказал Голос. Представил грязь, а потом резко смахнул ее прямо на Бурого.
Этот чертов остаточный фон влетел в ауру Бурого, как горящая спичка в канистру с бензином.
Багровое марево вокруг Кима мгновенно вспыхнуло, раздуваясь в огромный чёрно-красный шар. Его психика, и без того раскачанная событиями прошедших дней, не выдержала. Придурок резко дёрнулся в кресле. Рожа исказилось от внезапного, неконтролируемого приступа бешенства.
— Я убью тебя, сука! — вдруг истошно заорал Бурый на весь зал.
Он вскочил с места, а потом в состоянии аффекта, с затуманенными мозгами, бросился прямо… на Седого. Почему предводитель мудаков именно его выбрал в качестве цели — затрудняюсь ответить. Сам охренел.
В эту же долю секунды прибор в руке Младшего, всё ещё направленный на меня, уловил мощнейший всплеск энергии, который я только что перебросил на Бурого. Системы сканера не смогли дифференцировать источник. Для прибора остаточный фон просто резко ушел в сторону.
Цилиндр взвизгнул, как резаная свинья, затрясся так сильно, что инквизитор не смог его удержать. Какая-то невидимая сила швырнула сканер в Бурого. Диоды вспыхнул ослепительно-красным.
— Всплеск! Цель обнаружена! — рявкнул Младший.
То, что произошло дальше, заняло от силы три секунды.
Бурый перепрыгнул через кресла и кинулся на Седого. Инквизитор даже не шелохнулся. Он просто неуловимо быстрым, смазанным движением шагнул в сторону, перехватил руку Кима, крутанул её так, что хрустнули суставы, и ударил пацана под колено.
Бурый рухнул на пол в проход между рядами и завопил от боли.
Младший уже был рядом. Он навалился на пацана сверху, прижимая его к паркету.
Старший инквизитор сунул руку во внутренний карман пиджака. В его пальцах блеснул тонкий, гладкий металлический браслет. Он был тёмно-серого цвета, но в свете тусклых ламп актового зала отливал глубокой, мертвенной синевой. Очень похоже на тот металл, что я видел в бункере. Из него была сделана дверь.
— Отпустите! Отпустите, суки! — орал Бурый, вырываясь, брызжа слюной. — Я вас всех урою!
Седой наклонился и одним резким движением защёлкнул браслет на запястье Кима. Младший тут же выхватил из кармана одноразовый шприц-тюбик, похожий на те, что носят церберы, и вогнал Бурому в шею иглу.
Ким замер. Его глаза буквально полезли на лоб, а затем глазные яблоки закатились так далеко, что остались только жуткие, налитые кровью белки. Придурка затрясло в чудовищном припадке. Он бился головой о паркет и выл. Пару секунд продолжался этот звездец, потом парня вырубило.
Воспитанники сидели, не смея даже дышать. Никто не проронил ни звука. Зуб, находившийся ближе всех к своему бывшему вожаку, вжался в спинку кресла, пытаясь отодвинуться подальше. Его колотило. Гнус рядом со мной стал белым, как мел.
Старший инквизитор выпрямился, брезгливо отряхнул рукав пиджака.
— Объект выявлен, — сухо произнёс он, глядя на бьющегося в конвульсиях Бурого. Затем перевёл взгляд на директора, который замер, вытянувшись по стойке смирно. — Мы забираем его. Оформляйте документы по форме «ноль-семь». Изоляция источника.
— С-слушаюсь, — я впервые слышал, чтобы голос Эрика Робертовича дрожал.
«Твою мать… пронесло… — выдохнул Мозгоед. — Как же круто, что они вкололи ему свою сраную вакцину. Если бы придурок не вырубился, через пару минут они бы поняли, что Абсольвиум ни черта не глушит Дар, потому что там нечего глушить. Сканер среагировал исключительно на твой выплеск».
Двое церберов подскочили к Бурому. Они подхватили обмякшее, тело под мышки и поволокли к выходу. Ким сейчас напоминал кусок мяса. Овощ. Точь-в-точь как тот учитель труда, которого он когда-то покалечил. Кармическая справедливость, мать ее так.