Псих (СИ), стр. 26
Он орал на воспитанников, размахивая руками, а глаза его так и бегали. Точь-в-точь как у остальных церберов. Они все боялись. И боялись явно не нас.
«Мозгоед», — позвал я мысленно.
«Чего тебе?» — откликнулся мой невидимый кореш. Звучал он сухо и напряжённо. Никакого стёба.
«Что происходит? Это из-за того, что я сделал со Штыком и Кабаном?»
«Думаю, это из-за всплеска, Псих. Нейроквантовый след. Понимаешь? Не зря здесь второй день ошиваются Инквизиторы. Они как грёбаные акулы, чуют каплю крови за десятки километров. Ты вчера использовал Дар, и это оставило след. К счастью, выплеск был не очень сильный».
«Инквизиторы. Ты опять говоришь о том, чего нет».
«Правда? Ну расскажешь им потом, когда они будут выворачивать твои мозги наизнанку. Так и скажешь — эй, ублюдки, а вас нет. Вот вы вместе посмеетесь».
Голос явно был не в духе. Он не боялся, я не чувствовал страха в нём, но при этом оставался напряжённым. Опасался, скажем так.
«Ты их вчера видел, — сказал Мозгоед после короткой паузы, — в кабинете директора».
«Погоди… это же были особисты, безопасники из госконторы».
«Да, они выглядят именно так, но у них свое подразделение».
«Черт… И что будет, если найдут источник?»
Мозгоед глухо хмыкнул.
«Если они тебя просканируют и поймут, что ты носитель дара телепатии, можешь считать себя трупом. В лучшем случае. В худшем — станешь подопытной крысой на всю оставшуюся недолгую жизнь. Так что закрой рот, смотри в пол и молись, чтобы пронесло».
Мы спустились со второго этажа на первый, где располагались актовый зал, спортзал, учительская и библиотека. Нас сразу дружной толпой практически пинками загнали в мрачное помещение с высокими потолками, облупившейся краской на стенах и тяжёлыми, пыльными бархатными шторами на окнах, которые никогда не раздвигали до конца. В дальней части зала виднелась сцена. На ней маячил директор.
Церберы рассадили воспитанников в кресла, строго по группам. Первые ряды, как обычно, заняли младшие, по центру устроились середнячки, старшаки заняли галёрку. По какому-то идиотскому стечению обстоятельств прямо за моей спиной оказались Бурый и Зуб. Не знаю, их ли это был выбор или просто так распорядился случай.
Рядом на соседнее кресло опустился Гнус. Я уже вообще не удивился его появлению.
Гам и перешёптывания затихли ровно через пару минут. Причина наступившей тишины была проста и очевидна: на сцене прямо за директорской спиной появились двое в чёрных костюмах. Все воспитанники знают, как выглядят безопасники. Естественно, даже самые последние дебилы сразу поняли: всё не так радужно, как казалось сначала. Обычно появление в Инкубаторе кого-то из госструктур означало лишь одно — произошла какая-то жопа.
Я тоже смотрел на парочку особистов, но, в отличие от остальных, точно знал, как именно выглядит эта жопа. Ее зовут Виктор Рубин.
Эрик Робертович выглядел слегка унылым. Он прямо сильно был не рад, что в интернате ошиваются особисты. Но при этом я вдруг вспомнил, что вчера в кабинете, когда появились эти двое, он будто их ждал. По крайней мере, точно не удивился, скорее был раздосадован.
Старший инквизитор, тот что с седыми висками, едва заметно кивнул директору. Эрик Робертович шагнул вперёд, прокашлялся.
— Внимание, воспитанники! — Его голос прозвучал гулко, отражаясь от высоких сводов зала. — По распоряжению Министерства безопасности Конфедерации, сегодня проводится внеплановая медицинская проверка. Это стандартная процедура. От вас требуется только не шуметь и выполнять указания.
Внеплановая медицинская проверка. Ага. С двумя безопасниками в костюмах гробовщиков. которые даже не совсем безопасники, а какие-то сраные инквизиторы.
Пацаны молчали. Даже самые отбитые из старшаков, вроде Бурого или Зуба, сейчас сидели и не шевелились. Давило само присутствие этих двоих. От них веяло абсолютной, ледяной уверенностью людей, у которых есть право убить любого в этой комнате, и им за это ничего не будет.
Я попытался разглядеть ауры особистов. Хрен там. У них не было вообще никакой дымки. Ну ладно, с таким мы уже сталкивались. Нет дымки — значит, нет ярких эмоций. С другой стороны, а чего им эмоционировать? У них-то все хорошо.
Инквизиторы…Звучит многообещающе. Насколько мне помнится из уроков истории, в Средние века эта чудная организация сжигала людей на костре. Задолго до появления Дара. Думаю, хороших людей подобным словом точно не назовут.
Младший инквизитор спустился со сцены. У него в руке был тот же самый кейс, который я видел вчера. Мужик прошёл к первым рядам, положил чемоданчик на ближайшее кресло, щёлкнул замками. Крышка откинулась.
Воспитанники, как завороженные, чисто на автомате, вытянули шеи, пытаясь разглядеть, что же там, в кейсе.
Внутри, на тёмном поролоне, лежал небольшой темный цилиндр. Размером в две ладони. Матовый, с какими-то насечками на корпусе и крохотными синими диодами по одному боку. диоды шли сверху вниз, узкой полосой.
Инквизитор вытащил его, нажал кнопку. Крохотные лампочки замигали ровным, синим светом. Раздался тихий, едва уловимый гул, похожий на писк комара.
— Начинаем с младшей группы. Первый ряд — приготовиться, — скомандовал Седовласый. Голос у него звучал сухо и безжизненно. Будто мужик набил себе в рот пепла, который сыпется теперь вместо слов.
Расстояние между рядами кресел было достаточно широким, там спокойно могли пройти два человека. Седой двинулся вперёд, второй инквизитор шел следом. Он подносил чёрный цилиндр к голове каждого пацана, держал его почти минуту, затем перемещался к следующему. Диоды продолжали мигать синим, звук не менялся. Видимо, это означает, что все в порядке.
Зато тот, который старше, вёл себя загадочно. У него не было при себе никакого прибора, он просто переходил от пацана к пацану, останавливался на мгновение и смотрел прямо в глаза.
Не знаю, в чем прикол, если следом за ним топает товарищ с пищащей приблудой. В любом случае, со стороны выглядело всё это ну очень странно.
Я не выдержал. Чуйка, инстинкт, глупость — не знаю, что это было, но решил ещё раз посмотреть на ауру инквизиторов. Только чуть глубже. Если смогу понять, что они чувствуют, если смогу считать их намерения, у меня будет шанс понять, что происходит и как себя вести.
Особенно интересовал седовласый. Если ему не нужны никакие вспомогательные средства, значит из этой парочки он самый опасный.
Сосредоточился, уставился на Седого в оба глаза и попытался «нырнуть» в него, как вчера в Кабана.
В ту же секунду меня со всей дури припечатало невидимой рукой по лбу. Ощущение было такое. Удар вышел настолько сильным, словно я с разбегу влетел лбом в бетонную стену.
Никаких цветов. Никаких запахов. Никаких эмоций.
Вокруг этого человека была абсолютная, поглощающая пустота. Чёрное стекло. Гладкое, ледяное и непробиваемое. Моё сознание отрикошетило так, что в глазах потемнело, а в висках взорвалась острая боль. Я стиснул зубы, удерживая стон, который рвался наружу.
«Идиот! Опусти глаза! Твою мать, не смотри на него! — заорал в моей голове Мозгоед. Его голос звенел от ярости. — У них ментальные блокаторы из Абсольвиума! Вживлены прямо в череп! Если будешь в него долбиться, блокатор ударит в ответ, и он это почувствует! Ты сам себя засветишь!»
Я мгновенно опустил взгляд, уставился на грязные шнурки своих кед. Сердце колотилось так, что отдавало в горле. Кровь шумела в ушах.
Ощущение чужого, ледяного взгляда обожгло макушку. Я осторожно, исподтишка, зыркнул в сторону инквизиторов.
Седой остановился, обвёл взглядом воспитанников. Он явно что-то почувствовал, но контакт был слишком быстрым. Не успел понять, откуда прилетело.
«Я же сказал, не высовывайся! — продолжал бесноваться Мозгоед. — Ты тупой? Твою ж мать. Ты реально тупой!»
В этот момент Седой повернулся к напарнику и кивнул в сторону средней группы. Он указывал не конкретно на меня, а нескольких воспитанников сразу, будто очертил особо интересующий его сектор.