Псих (СИ), стр. 20
Душевая находилась в конце коридора. Помещение мрачное, с отвалившейся в некоторых местах плиткой. Восемь леек над восемью «пятачками». Никаких кабинок или занавесок — общая мойка, как в казарме. По вечерам тут обычно народу многовато, но конкретно сейчас не было никого. даже удивительно.
Я скинул одежду на скамейку, открыл кран.
Вода первые секунды была ледяная, потом пошла нормальной. По меркам Инкубатора — почти горячей. Значит, кочегар сегодня трезвый.
Встал под струю, дал воде смыть с себя всю грязь, пыль и тухлый запах карцера.
Внезапно вспомнил про то место, куда вошла «медуза». Опустил голову, уставился на свою грудь.
Кожа как кожа. Ровная. Обычная. Ни следа, ни синяка, ни ожога. Даже отметины какой-нибудь мелкой — и той нет.
Провёл ладонью — гладко. Надавил пальцем — не больно. Прижал сильнее — ни малейшего отклика.
Твою мать.
Не сумасшедший же я. Помню, как эта штука влетела в меня. Помню жар. А следа никакого нет. Хотя… Адекватность собственной башки до сих пор вызывала у меня вопросы. Забавно будет, если всего этого в реальности не существует. Ни бункера, ни медузы, ни Штыка с его кровоизлиянием, ни самого Инкубатора. Может, я уже лежу в дурке, пускаю слюни и все происходит только в моей голове. Типа живу в выдуманном мире, накаченный лекарствами.
Вышел из-под воды, прошлёпал к маленькому зеркалу — оно висело над раковиной, для тех, кто хочет побриться. Треснутое в правом верхнем углу, с зелёным налётом по краям. Стёкла обычно после душа запотевают, но работал только один душ, и пар до зеркала не добрался.
Всмотрелся в собственное отражение.
Ну я. Мокрые волосы, прилипли ко лбу. Круги под глазами. Скулы заострились сильнее обычного. За сутки, что ли, похудел? Или мне так кажется.
При этом что-то в отражении меня зацепило. Не глаза, не лицо. Что-то общее. Как будто картинка в зеркале была на секунду быстрее меня. Или на секунду медленнее. Поднял правую руку— отражение тоже подняло. Опустил — и оно опустило. Всё чётко.
Но ощущение искаженной картинки не уходило.
Отвернулся, протопал обратно под воду. Через полминуты снова оглянулся — резко, чтобы поймать момент. Отражение было на месте, все как положено.
— Точно звезданулся… — буркнул себе под нос.
Домыться постарался быстро. Одеться — ещё быстрее. Волосы вытер полотенцем как попало, натянул чистую майку и треники, старое сгрёб в кучу и отнес в прачечную. Она у нас тоже была. Небольшая комната с тремя стиральными машинами и сушилкой. Обслуживать свои бытовые потребности воспитанники должны сами.
Вышел в коридор и почти нос к носу столкнулся с Гнусом.
Он держал в руках мыльницу и полотенце, направлялся, видимо, в душ. Увидел меня, притормозил на пару секунд. Смерил взглядом с ног до головы — молча, оценивающе.
— Ты как, бро? — спросил Толик негромко, — Гляжу, бодрячком скачешь. Ну норм тогда. Главное не напрягайся сильно. Опасно для здоровья. Не дай бог что-нибудь произойдет, как со Штыком.
Он хлопнул меня по плечу и, не дожидаясь ответа, двинул дальше.
Я остался стоять в коридоре как последний кретин, глядя в удаляющуюся спину Гнуса
Что это было? Обычное любопытство или намек? Интонации вроде бы звучали вполне нормально, а вот взгляд…Слишком умный, что ли. Это при том, что Гнуса наделёким считали даже младшаки.
«Его надо ликвидировать — категорично заявил Голос — Он мне не нравится».
— Ага, — хмыкнул я себе под нос, — По твоей логике половину Инкубатора надо ликвидировать. Дай тебе волю, ты бы уже чертову кучу людей угандошил. Гнуса не трогаем. Хочу понять, что у него в башке…
Только произнес это и сразу вспомнил столовую. Кабан. Я ведь реально залез ему в голову.
«Нет, — категорично отрезал мой невидимый кореш, — Два погружения за одни сутки —это пока слишком много. Рискуем на выходе получить овощ. Будешь как амеба лежать и пускать слюни».
«Тогда не лезь к Гнусу, понял? посмотрим, что будет дальше»
Голос недовольно засопел, но промолчал. Я реально слышал его раздраженное сопение.
До отбоя оставалось минут сорок. В спальню медленно потягивались пацаны. Клоп зашёл с журналом каких-то устаревших автомобилей, плюхнулся на койку, закинул ноги на спинку. Силач притащил гантели-восьмёрки — самопал, ржавые куски арматуры, залитые бетоном по краям, — начал качать бицепс. Шкет забился в свой угол и молча полировал ботинок огрызком щётки. Гнус вернулся из душа, отвернулся и сделал вид, что уже спит. Остальные среднячки тоже укладывались.
Церберы сегодня были другие, заступила ночная смена. На нашем этаже дежурил пожилой мужик, которого мы звали Комиссаром, — тихий, ненавязчивый, с газетой под мышкой. Даже не пошёл смотреть, все ли в койках. Крикнул через дверь «отбой» — и всё.
Свет погас.
Я лежал на спине, пялился в потолок. На знакомое пятно в форме сапога, на трещину-молнию. За окном где-то далеко брехала собака. Кто-то из пацанов уже начал сопеть — сегодняшний день умотал всех.
«Эй, прием?» —позвал мысленно Голос
«Чего тебе»
«Кто ты? Имею в виду, конкретно.»
Он помолчал. Долго, почти полминуты. По ощущению — взвешивал, что именно сказать.
«Не знаю».
Честно говоря, рассчитывал немного на другое. Это «не знаю» меня совсем не устраивало. Он не знает, я не знаю. Зашибись.
«Хреновый ответ»
«Другого нет. — хмыкнул мой невидимый друг, — Не помню себя. Конкретно себя, как ты выразился».
«Совсем?»
«Не совсем. Помню, что был человеком. Помню, что меня называли телепатом. Знаю, как работать с этими возможностями, как применять их, по полочкам могу разложить все особенности Дара. Еще помню, что мне это дорого обошлось, И не черта не понимаю, кто я».
Он снова замолчал.
«Ещё что-нибудь?» — осторожно продолжил я расспрос.
«Помню, что ненавидел Инквизиторов. Они охотятся на таких, как ты и я. Если найдут тебя — тебе конец. Не быстрый конец, имей в виду. Сначала будет очень много боли».
Я моргнул несколько раз в темноту. Вот так поворот. Мало мне было проблем, так еще какие-то мудаки-извращенцы нарисовались.
«Погоди. В Конфедерации нет никакой инквизиции. Нам о такой организации не рассказывали».
«Вам много чего не рассказывали».
Голос ответил спокойно. Без злобы, без насмешки. Он помолчал еще пару секунд, а потом с легким раздражением продолжил:
«Ладно, черт с тобой. Не отстанешь ведь. Да, телепат. Ты — телепат. Только пока неинициированный. Когда мы полностью синхронизируемся, ты получишь полный набор опций. Сразу скажу, в душе не имею понятия, что такое синхронизироваться. Просто знаю все».
«А как я стал телепатом? Родился обычным пацаном. Мать — учительница, отец — инженер. Дар в моей семье никогда не проявлялся».
«Слушай, че ты доколупался? Думаешь мне отдыхать не надо? Я между прочим охренеть как устал. У меня сегодня первый день в новом статусе. Откуда я знаю, как так вышло. Ты хотел знаю кто я и кто ты. Мы оба телепаты. Все, отвали»
Голос затих на несколько секунд. Я уже думал, больше не заговорит. Но нет, он счел нашу беседу неоконченной.
«Не могу тебе сейчас всё объяснить, потому что сам многого не помню. Но одно знаю точно. Мы в процессе. Мое сознание типа срастается с твоим. Так наверное.Когда это закончится черт его знает. Через сутки, через двое, через неделю. Это главное что тебе надо знать. И инквизиторы. Держись от них в стороне. Угандошат нас обоих. А я не хочу снова возвращаться в темноту».
«Утешил, спасибо».
«Не за что».
Я перевернулся на бок, потом снова улегся на спину, потёр лицо ладонями.
«Слушай, — снова начал мысленно, — ты вообще ничего не помнишь о своей жизни? Сколько было лет, где тусовался. была ли семья. Ну и… ты точно не инопланетянин?».
"Ну ты и придурок, — восхитился Голос, — Какой на хрен инопланетянин? Мы во вселенной одни. Я тебе точно говорю. Некоторые вещи во мне сидят, как непоколебимые постулаты. Это одна их них. А насчет семьи… не помню. Помню кофе. По утрам. С корицей. Странно, да? '.