Сорок третий 9 (СИ), стр. 8

Ардор прошёл через коридор быстрее, чем собирался. В малой гостиной горели две лампы, за окнами темнел сад, по стеклу стекала вода, а у камина в домашнем светлом платье в глубоком кресле с книгой в руках сидела Эльга, положив ладонь на уже заметный, хотя ещё небольшой животик. За последние недели она изменилась не резко, не так, чтобы чужой человек сразу сказал первое глупое поздравление, но для Ардора это изменение было очевидным каждый раз, когда она вставала, садилась, выбирала позу у кресла или невольно касалась живота так, будто проверяла не его размер, а сам факт будущего, которое росло внутри неё вопреки всем войнам, советам, Машинам и чужим планам.

— Не смотри так, — сказала Эльга. — Я жива, здорова и не собираюсь рожать посреди твоего штаба.

Лиара, сидевшая у столика с чашкой травяного отвара, тихо усмехнулась.

— Я говорила, что надо начать именно с этого.

Рядом с камином стоял пожилой маг-целитель Шардал Арвен, приглашённый ещё после свадьбы и теперь появлявшийся в доме реже, чем нравилось Эльге, но чаще, чем хотелось Ардору. Он поклонился спокойно, без суеты, с достоинством человека, за долгую жизнь видевшего достаточно принцесс, герцогинь, раненых офицеров, испуганных мужей и упрямых будущих матерей, чтобы не повышать значимость происходящего лишним выражением лица.

— Господин герцог…

— Говорите, — сказал Ардор.

Целитель позволил себе едва заметную улыбку.

— Всё хорошо. Её высочество вполне здорова. Ребёнок развивается хорошо, каналы спокойны, перегрузки нет. Я попросил позвать вас, потому что некоторые известия лучше сообщать не через слуг и не запиской, а лично.

Ардор медленно снял перчатки.

— Какие известия?

Эльга смотрела на него уже без насмешки, и от этого взгляд у неё стал совсем другим. мягким, немного испуганным, гордым и упрямым одновременно.

— У вас будет сын, — сказал Шардал Арвен.

В комнате стало тихо. Не пусто, но все звуки на несколько мгновений отступили, уступив место одному простому слову, которое оказалось тяжелее штаба, карт, королевского приказа и всей будущей весны.

— Сын, — повторил Ардор.

— Да, — сказала Эльга. — И пока ты не спросил, нет, я не позволю назвать его в честь древнего полководца, который всю жизнь провёл в седле или в кабине боевой машины и умер от собственной дурости.

Лиара тихо рассмеялась.

— Альда будет настаивать на имени, которое хорошо смотрится в документах.

— Альда будет настаивать на десяти вариантах, — ответила Эльга. — Потом выберет одиннадцатый и объяснит, что именно так с самого начала было разумнее. Но это — будущий наследник Трона. Так что вопрос имени будет решён Геральдическим Советом.

Ардор подошёл к ней и осторожно положил ладонь поверх её руки. Он делал это уже не впервые, но теперь движение стало другим. до этого ребёнок был обещанием, будущим, осторожной радостью, о которой все говорили вполголоса, чтобы не спугнуть самих себя, а теперь у этого будущего появился первый признак отдельной судьбы. Мальчик. Сын. Человек, который должен родиться в мире, где Церковь всех богов на Ларнасе ещё считала себя вправе превращать людей в сосуды для чужих сущностей, а Шардал за зиму собирался научиться штурмовать святой остров так, чтобы не отдать ему своих людей зря.

Эльга накрыла его пальцы своими.

— Ты опять ушёл в свои дела?

— Да.

— Возвращайся.

— Вернулся.

— Не совсем, но уже лучше.

Целитель деликатно кашлянул.

— Раз уж главное сказано, добавлю скучное, потому что без скучного хорошие известия часто портят сами люди. Её высочеству нужен покой, прогулки без переутомления, меньше дворцовых приёмов, никаких долгих поездок по плохим дорогам и никаких попыток доказать окружающим, что беременность не мешает ей командовать домом, перепиской, благотворительными делами и охраной.

Эльга возмущённо посмотрела на него.

— Охраной я не командую.

Лиара сделала вид, что заинтересовалась чашкой.

— Да, щас!

— Я только иногда объясняю, где они не правы.

— Обычно утром, днём и вечером, — сказала Лиара, со вздохом. — А также в обед, и иногда за ужином.

Ардор впервые за день улыбнулся.

— Также я запрещаю вам уставать, — поправил Шардал Арвен. — А вот жить я вам настоятельно рекомендую.

Когда целитель ушёл, оставив наставления, которые Эльга выслушала с видом несправедливо осуждённой, Лиара с живым интересом, а Ардор с вниманием человека, готового выполнить каждый пункт и заранее понимающего, что главной трудностью будут не лекарства и прогулки, а сама Эльга, в дом вошла Альда принеся с собой холод улицы, запах мокрого плаща, и выражение лица, по которому было ясно, что в деловом центре опять кто-то решил, что война является удобным поводом поднять цену вдвое и назвать это заботой о государстве. Но на пороге малой гостиной Альда остановилась, сразу поняв по лицам, что здесь уже произошло нечто важнее поставок, цен и очередной попытки чиновников переложить ответственность на чужую подпись.

— И что? — спросила она.

Эльга выпрямилась чуть заметнее.

— Мальчик.

Альда замерла на один вдох, потом закрыла глаза, выдохнула, подошла к Эльге и обняла её так осторожно, будто та была не женщиной из плоти, крови и упрямства, а тонким стеклом, которое нельзя сжимать слишком крепко, даже если очень хочется.

— Ну вот, — сказала Лиара. — Теперь у нас в доме будет ещё один мужчина, который сделает вид, что всем командует.

— Если он будет умнее отца, — сказала Альда, не отпуская Эльгу, — он даже не станет делать вид.

— Это заговор, — сказал Ардор.

— Это корпоративное управление, — ответила Альда. — Привыкай.

Они ужинали дольше обычного не потому, что на столе было много блюд, а потому, что никто не хотел первым возвращать разговор к делам. Впрочем, дела всё равно сидели рядом. в золотом кортике Ардора, который висел с ремнём на вешалке, в документах Альды, где лежали расчёты по поставкам для армии и цены, внезапно выросшие после первых больших закупок, в молчании Лиары, когда за окнами особенно сильно бил ветер и в том, как Эльга иногда касалась живота и смотрела на мужа так, словно хотела спросить, успеет ли он закончить всё это до рождения ребёнка. Никто не успеет закончить войну к удобному сроку. Войны вообще редко признают удобные сроки, семейные надежды, врачебные запреты и детские колыбели, которые ещё даже не заказаны.

После ужина они перешли в зимний сад. За стеклом шумел тропический ливень, внутри пахло свежей зеленью, терпкими ароматами цветов и тёплым камнем. Альда говорила о делах уже без деловой резкости, оставляя главное на утро, Лиара спорила с ней о том, какие благотворительные дома можно привлечь к помощи семьям моряков и егерей, если мобилизация затянется, и обе делали вид, что этот разговор возник сам собой, а не из понимания. весной у моряков и егерей появятся вдовы, сироты и раненые, которым будет всё равно, насколько правильно были составлены королевские приказы. Эльга сидела рядом с Ардором, укутавшись в мягкую шаль, и слушала с тем выражением, которое появлялось у неё, когда она устала, но упрямо отказывалась уходить первой.

— Ты завтра снова в штаб? — спросила она.

— С утра.

— Потом на полигон?

— Да, малышка.

— А после опять вернёшься с таким лицом, будто мысленно вскрываешь храмовые подвалы?

Альда и Лиара замолчали.

Ардор посмотрел на Эльгу.

— Возможно.

— Тогда хотя бы обедай и ужинай дома, когда можешь.

Это не прозвучало просьбой слабой женщины, которой страшно оставаться одной, и не было попыткой удержать его от дела, которое всё равно придётся делать. Это был приказ жены, которая понимала цену войны, но не собиралась отдавать ей мужа целиком раньше времени.

— Буду, — сказал Ардор.

В ответ Эльга благодарно сжала его пальцы, и прикрыла глаза.

Глава 3

В учебном центре Корпуса Егерей утро началось раньше обычного, хотя по-настоящему этот центр уже несколько дней не засыпал. ночные смены связистов проверяли устойчивость связи в подземном учебном секторе, сапёры до рассвета переносили учебные заряды и элементы завалов, техники приводили в порядок посадочные площадки после очередного шквала, а в корпусах, отданных под временное размещение добровольцев из разных частей, ещё до сигнала подъёма слышались голоса, шаги и короткие команды дежурных офицеров. Зима не позволяла планировать ни настоящую высадку у Ларнаса, ни глубинную воздушную операцию над проливами, но именно поэтому всё, что можно было подготовить на земле, готовилось сейчас, без скидки на погоду, усталость и привычное желание штабов сначала всё красиво разложить по бумагам, а потом уже начинать работу.