Сорок третий 9 (СИ), стр. 3

Ронгар опустил взгляд на карту.

— Допустим, Машина выдержит. Допустим, тела найдутся. Что дальше? Кто ими управляет?

— Я, — сказал Аврел.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Это не ответ, — сказал Ронгар. — Один неверный шаг и смута внутри острова может убить больше людей, чем шардалский десант в первые часы боя. Двое могут открыть ворота. Трое могут устроить резню в храмовом квартале. Если ты хочешь получить оружие, сначала скажи, где у него рукоять и есть ли у тебя ножны.

Аврел слегка наклонил голову.

— Рукоять будет.

— Какая?

— Встроенная зависимость от Машины, ограничение доступа к питанию, принудительное удержание через знаки призыва и постоянный надзор тех, кто не боится убивать быстро.

Мервен поморщился.

— Это слова. Мне нужны гарантии.

— Гарантий не будет, — сказал Аврел. — Будет вероятность, которая лучше ожидания чужого флота.

Калдис резко повернулся к Патриарху.

— Святейший, это уже не спор о мере. Он предлагает поставить внутри Ларнаса существ, которых мы не знаем, в телах людей, которых нам не жалко, и надеется удержать их страхом, голодом и знаками. Если хотя бы один из них окажется сильнее расчёта…

— Тогда вы умрёте не весной, а раньше, — перебил Аврел. — Это вас пугает?

Калдис замолчал.

Аврел продолжил уже тише.

— Шардал придёт с кораблями, магами, десантом чтобы реализовать право победителя. А за ним придут другие. Алчные жестокие и тупые. Если он победит, нас не станут убивать всех. Это было бы слишком просто. часть оставят. Лишат большей части прав и собственности. Посадят светских смотрителей в храмы. Заставят каждое назначение согласовывать с королями. Ваши книги прочтут люди, которые не склоняли головы перед алтарём, послушников и монахов заберут на допросы, а после приставят к какому-нибудь светскому делу, а пожертвования превратят в налоги. Вас не уничтожат, а сделают грядкой для взращивания светской пользы или тем что они считают за пользу.

Он обвёл взглядом стол.

— Вот это и есть смерть Веры. Только медленная, как на «Очищении огнём»

Никто не ответил сразу.

Патриарх почувствовал, как Собор скрипит и гнётся. Не по приказу и не из-за одного довода. Просто люди, сидевшие за столом, увидели перед собой не страшную Машину, а ещё более страшную весну. Флот, чужие стражники перед храмовыми вратами, солдат в сокровищницах, настоятелей перед светскими судьями, провинциальных чиновников, требующих объяснить, куда ушло серебро паломников, и внешние Дома, которые один за другим выбирают покорность, чтобы спасти имущество.

— Ты предлагаешь начать сразу? — спросил Мервен.

— Сегодня, — сказал Аврел. — Мне нужны все нижние помещения под западным крылом, доступ к хранилищу изменённых материалов, накопители большой ёмкости, мастера по камню, трое лучших настройщиков, все записи прежних призывов, списки приговорённых за последние пять лет и право отбирать тела без отдельного утверждения Собора.

Оверн сжал пальцы.

— Без утверждения?

— Вы не успеете утверждать каждый шаг, — сказал Аврел. — Машина не будет ждать, пока вы решите, достоин ли очередной убийца стать сосудом для того, что сможет уничтожить шардалский десант.

Ронгар подался вперёд.

— Ты получишь не всех приговорённых. Люди, которые знают ходы под городом, бывшие стражники, портовые проводники, контрабандисты с памятью о наших складах — только после моей проверки. Я не позволю дать чужой сущности тело вместе с ключами от острова.

Аврел посмотрел на него с неожиданным интересом.

— Глупо, но пусть так.

Ронгар, кажется, не ожидал согласия.

— И каждое помещение, где будет проходить работа, охраняет храмовая стража.

— Снаружи, — сказал Аврел. — Внутри ваши люди будут мешать.

— Снаружи, — подтвердил Ронгар. — Но если оттуда выйдет не тот, кто должен выйти, его убьют.

— Попытаются, — мягко сказал Аврел. — Но результат вас возможно удивит.

Ронгар не отвёл глаз, но уверенности в нём поубавилось.

— Убьют.

На миг между ними возникло нечто почти человеческое. не уважение, не вражда, а точное понимание границы, за которой разговор закончится и начнётся действие.

Патриарх поднял руку.

— Довольно.

Слова упали тяжело, и церковники подчинились.

Патриарх не спешил продолжать. Он смотрел на людей, знакомых десятилетиями, на существо в теле сына и на Оверна, ненавидевшего Шардал сильнее, страха Машины. На Мервена, уже считавшего не деньги, а число дней до весны, на Калдиса, понимающего богословскую пропасть, но не имеющего моста через неё, на Ронгара, готового держать остров, даже если его придётся защищать от собственных подземелий. На Аврела, ждущего не разрешения, а момента, когда остальные догонят его вывод.

— Мы дошли до войны, — сказал Патриарх. — Не до спора с Шардалом и не до дипломатической обиды. До войны, в которой нас хотят лишить права быть тем, чем мы были от основания Ларнаса. Море даёт нам время, Шардал отнимает его. Между ними — миг, который нельзя потратить на страх.

Калдис медленно выдохнул.

— Святейший…

— Нет, — сказал Патриарх. — Я знаю, что ты скажешь. Ты скажешь о мере, о пределе, о том, что нельзя отвечать на угрозу таким даром врагу, который может обернуться против нас. Ты будешь прав. Но правота, которая не спасает, останется записью в архиве.

Он повернулся к Аврелу.

— Машина призыва переходит на усиленную работу. Все прежние ограничения, мешающие подготовке к обороне Ларнаса, снимаются. Списки приговорённых и бесправных передадут тебе сегодня. Ронгар проверит тех, чья память может быть опасна для острова. Мервен даст людей, материалы и доступ к нужным хранилищам. Калдис назначит братьев, которые будут молиться там, где ещё имеет смысл молиться. — Калдис закрыл глаза а Патриарх продолжил. — Но слушай меня внимательно, Предстоятель. Собор не станет твоим прикрытием, если ты потеряешь власть над тем, что приведёшь. И древние права не станут. Ты отвечаешь перед Первым Призывом, перед Ларнасом и лично передо мной.

Аврел склонил голову.

— Я отвечу результатом.

Патриарх понял, что другого ответа не будет и, хуже того, понял, что именно этот ответ сейчас устроит большинство сидящих за столом.

Ронгар собрал карты.

— Тогда мне нужны приказы по страже. Сегодня же. Нижние ходы, западное крыло, старые подъёмы к Машине, камеры приговорённых, ворота хранилищ. Без лишних людей.

Патриарх кивнул.

— Получишь.

Мервен потянулся к своим листам, но не коснулся их.

— Я распоряжусь по материалам. Техники — эфиристы будут ждать в западном крыле к ночи.

— Раньше, — сказал Аврел.

Мервен посмотрел на него.

— К вечеру.

— К третьему удару после полудня.

Казначей хотел возразить, но вместо этого только сухо кивнул. В эту минуту он уже понимал, что торг о часах проигран. Если Собор снял запреты, Аврел будет брать не столько, сколько дадут, а столько, сколько сочтёт нужным.

Оверн поднялся.

— Я подготовлю обращение к внешним Домам.

Патриарх резко взглянул на него.

— Нет.

Оверн застыл.

— Святейший?

— Не обращение. Не громкие слова и не проклятия в пустоту. Пусть внешним Домам уйдут короткие распоряжения. сохранять имущество, не вступать в открытый спор с местными властями, беречь людей, сообщать обо всех перемещениях шардалских послов, закупщиков и магов. Нам нужны глаза, а не мученики за веру.

Оверн принял удар тяжело, но всё же склонил голову.

— Будет исполнено.

Калдис открыл глаза.

— А что сказать храмам о Машине?

Патриарх долго смотрел на него.

— Ничего.

— Они будут спрашивать.

— Пусть молятся о защите Ларнаса.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который им сейчас нужен.

За стеной ударил ветер. Где-то в верхних галереях глухо хлопнула плохо закреплённая ставня, затем раздался короткий стук шагов — послушники бросились её запирать. Палата на миг наполнилась обычным живым звуком дома, где люди спасают от непогоды дерево, стекло и железо, и этот звук показался Патриарху почти неуместным среди решений, которые только что были приняты.