Сорок третий 9 (СИ), стр. 24

Ардор, разумеется, знал этот летающий сарай герцога Зальта. Линкор, от которого в своё время отказалась армия, переделали в летающий дворец, но при этом оставили броню и пушки, что не раз спасало владельца от всяких неразумных личностей, пытавшихся сбить его игрушку. Обычно после первой же попытки такие личности получали ответ от трёх десятков автоматических пушек, а затем через лацпорты в обшивке «Грозового облака» вылетало звено из пяти штурмовых воздухолётов. Как вещь для прогулок машина выглядела спорно. Как место, где можно провести несколько часов после ночного нападения, — вполне разумно.

— Да, — Ардор кивнул. — Хороший способ расслабиться. А кстати, что там с руководителями клуба?

— Президент клуба маршал авиации герцог Торнал Брино. Председатель совета клуба генерал авиации третьего ранга барон Холтан Зого, — Альда вопросительно посмотрела на мужа. — Или ты о прежних руководителях?

Она усмехнулась, и Ардор заранее понял, что справка принесла ей удовольствие.

— Бывший главный распорядитель клуба, бывший председатель и бывший президент, ныне заключённые каторги особого режима под номерами двести восемнадцать сорок, двести двадцать один сорок и двести тридцать сорок, продолжают укладывать полотно скоростного шоссе в Северную область Шардальского королевства, искупая ударным трудом подлоги, махинации, убийства и похищения. Согласно справке Управления исполнения наказаний, им осталось примерно по восемьдесят лет, но, учитывая уровень медицины в подобных местах, я бы не надеялась на их возвращение к мирному труду.

— Да, сурово, — Ардор покачал головой, но сочувствия не испытал. Люди, годами воровавшие из спортивного клуба, прикрывавшие похищения отчётами и кормившиеся на тех, кто пришёл в гонки за небом, скоростью и нормальным делом, сами выбрали себе будущее с киркой, номером и северной дорогой. — Хотя трагедии не вижу. Раньше они портили людей, а теперь хотя бы портят себе спины на благо государства.

— Ты сегодня подозрительно добр, — заметила Альда.

— Меня хорошо кормили, гладили, не дали никому убить ночью и разрешили утром сидеть за столом в кругу семьи. Тут любой человек добреет. Правда, у нас есть один герой, которому после ночных подвигов достаётся куда больше почестей, чем мне.

Барс открыл фиолетовый глаз, посмотрел на Ардора, потом на телятину, снова на Ардора и решил не вмешиваться.

— Он в отличие от тебя не спорит с врачами, — сказала Эльга.

— Он вообще ни с кем не спорит. Просто делает по-своему и считает, что все остальные со временем поймут.

— Удивительно знакомая манера, — сказала Лиара.

Ардор посмотрел на часы и вздохнул. Семейный завтрак заканчивался. Академия Генерального штаба ждала слушателя спецкурса, полигон ждал полковника Таргор-Увира, Корвос ждал показа новой штурмовой пушки, а где-то между этими точками наверняка уже шевелились люди Ингро, желавшие понять, насколько живым нужно оставить Залтиса, чтобы он ещё оставался полезным.

— Ладно, — сказал Ардор, поднимаясь. — Я в Академию. Потом на полигон. Потом, если ваш папа действительно даёт «Грозовое облако», на гонки. Если меня где-нибудь перехватят Корвос, Ингро или канцлер, вините государство.

— Мы это государство знаем, — Альда тоже поднялась. — Оно обычно начинается с тебя, Корвоса, Ингро или короля.

— Иногда ещё с канцлера.

— Совсем ненадёжная организация.

До внутреннего двора его проводили все трое, хотя необходимости в этом не имелось. Барс остался на руках у Эльги, тяжёлый, чёрный, сытый и довольный тем, что после ночного боя его домашний статус окончательно перестал помещаться в слово «кот». Во дворе уже стояла машина, поданная не к главным дверям, а к служебному выходу, откуда короткий внутренний маршрут вёл к малой площадке личных воздухолётов. После ночного нападения охрана изменила порядок перемещений без лишних объяснений, и Ардор спорить не стал.

— Барс остаётся с Эльгой, — сказал он на прощание. — Без героизма без нужды.

Кот моргнул.

— Он тебя понял? — спросила Эльга.

— Он меня всегда понимает. Просто не всегда считает нужным соглашаться.

— Очень разумное существо.

— Именно поэтому я и беспокоюсь.

Эльга улыбнулась не сразу. Ночной страх ещё не ушёл окончательно, но под ним уже лежала злость, а злость для Эльги всегда оказывалась полезнее дрожи. Ардор коснулся её плеча, поцеловал, кивнул Альде и Лиаре, сел в машину и только после этого на несколько секунд прикрыл глаза. Ночь выдалась богатая. Если день окажется хотя бы вполовину таким же, к вечеру его придётся грузить на «Грозовое облако» как ценное имущество после неудачной перевозки.

До Академии добрался без приключений. Машина довезла его до малой площадки, охрана проверила сектор взлёта без обычной дворцовой показухи, и через несколько минут личный воздухолёт поднялся над крышами Марсаны и полетел к Академии, сопровождаемый двумя охранными машинами. Внизу оставались улицы, полицейские посты, дворцовые кварталы и дома, где люди просыпались, не зная, что несколько часов назад столица едва не получила похороны вместо завтрака. У посадочного сектора Академии дежурный офицер встретил Ардора с таким выражением облегчения, будто лично отвечал за то, чтобы герцог Таргор-Увир не развалился по дороге на части. Ардор сделал вид, что ничего не заметил, расписался в журнале прибытия и поднялся в малую аудиторию спецкурса.

Занятие заняло меньше часа. Разбирали оперативное обеспечение будущей кампании. Эндорию, Винтралу, Ларнас, погодные окна, площадки дозаправки, санитарные маршруты и ремонтные группы. Преподаватель показывал расчёты на большой карте, два полковника спорили о пропускной способности эндорийских аэродромов, а Ардор один раз поправил цифру по боковому ветру над проливом и заставил вернуться к вопросу эвакуации раненых с промежуточных площадок. В штабных схемах раненый часто занимал одну строку, но в жизни к нему требовались люди, врач, место в машине и обратный рейс, а это ломало самые красивые расчёты быстрее, чем вражеская батарея.

На выходе из Академии его уже ждал офицер Корпуса Егерей.

— Господин полковник, опытный образец доставлен на полигон. Генерал Корвос просил передать, что расчёт готов, боеприпасы на месте, особые заряды без вашего распоряжения не подвозили.

— Хорошо, что не подвозили. Я знаю наших умельцев. Дай им что-нибудь новое, и через десять минут кто-нибудь уже захочет проверить, насколько красиво оно взрывается.

— Генерал сказал примерно то же самое, только короче.

— Значит, он сегодня в хорошем настроении.

На полигон Ардор вылетел прямо из Академии. К полудню ветер почти стих, и воздухолёт без задержек пересёк окраины Марсаны, военные склады, ремонтные дворы, временные стоянки машин и учебные сектора. На дальних площадках штурмовые группы тренировались в серых бетонных коробках, изображавших храмовые помещения Ларнаса. В секторе воздушных машин экипажи отрабатывали посадку в ограниченный двор, техники возились с узлами под навесом, у топливозаправщика двое офицеров спорили с механиком, а возле одного из складов сержант орал на расчёт так, что его было слышно даже сквозь закрытое стекло воздухолёта.

Корвос встретил его у огневого сектора. Рядом стояли офицеры штурмовых групп, сапёры, два боевых эфириста, артиллерийский капитан, несколько старших сержантов и расчёт, успевший за утро принять опытный образец и дважды собрать его под надзором техников. Сама пушка стояла на низком настиле. Авиационное орудие, снятое с воздушной установки, лишили всего лишнего, посадили на лёгкий треножник с усиленным узлом отката, добавили широкие опоры и гнёзда под забивные анкеры. Для газетной картинки вещь не годилась, зато для штурмовой группы, упёршейся в каменный дверной узел, подходила куда лучше полевого орудия, которое в подземный коридор всё равно не затащишь.

— Ну вот она, — сказал Корвос. — Часть людей считает её пушкой, часть станковым безумием, а один артиллерийский капитан уже попросил официально запретить пехоте подходить к ней без присмотра взрослых.