Чужая траектория (СИ), стр. 12

Свету Аркадий видел дважды, оба раза в воскресенье, оба раза в Москве, коротко. Первый раз они пили чай на кухне, и Анна Петровна ставила свои фирменные оладьи и рассказывала про соседей. Второй раз — в комнате за прикрытой дверью. Света взяла со стола его сумку, подержала в руках — там лежал справочник по теории устойчивости систем. Положила обратно, отвела взгляд в сторону: «Раньше ты в воскресенье брал что-нибудь художественное». Он объяснил: работы много и времени на другие попросту нет. Она кивнула — медленно, с тем выражением, которое бывает у людей, когда слышат ответ, но ожидали услышать совершенно другое.

В конце августа Семихатов подошел к столу, заняв позу человека, которому еще предстоит до конца дня провести несколько важных разговоров.

— На следующей неделе наша группа пойдёт в цех по разовому пропуску. Вы, Аркадий, включены, возьмите блокнот и больше ничего лишнего.

— По какому поводу?

— ПС-1, вибростенд, финальная проверка.

Развернулся и ушёл к своему столу, не дожидаясь ответа.

Пашка поднял голову от чертежа — их столы в трёх метрах, и он всё слышал.

— Аркаша, неужто тебя в цех берут?

— Раз нам это двоим не послышалось, то значит — берут.

Пашка помолчал, потом: — Ну… Хорошо, — и снова опустил голову к бумаге. Но в этой фразе Аркадий почувствовал ту же паузу, что была в конце июля, когда Пашка поздравлял с группой Семихатова, — небольшой незарастающий зазор.

Ночью, накануне выхода в цех, он сидел в общежитии при лампе и писал список: что он знает про ПС-1 из открытых источников, что — из университетских курсов по истории, что — из мемуаров, до которых в другой жизни добирался урывками в читальных залах. Список получился длинным и почти бесполезным в той части, которая касалась деталей конструкции, — всё равно завтра он увидит его живым, не на фотографии в учебнике. Закрыл блокнот до того, как дочитал до конца. Лёг и еще какое-то время лежал в темноте с открытыми глазами, и это было не тревога, а что-то другое, чему трудно подобрать имя; может, нетерпение, которое умеет ждать.

Их было пятеро: Семихатов, Аркадий, Костя и Нефёдов из телеметрии и технолог Дима, у которого в цехе постоянный допуск по монтажной документации. Аркадий во всей этой группе был младшим.

На входе в цех их встретил немолодой охранник, такие работают на своих местах по двадцать лет и потом ничему не удивляются. Проверил пропуск против журнала, отметил время, произнёс без интонации четко заученную фразу:

— Пять человек. Зайдёте — выйдете все пятеро. Заблудившихся ждём до семнадцати, потом будем искать, о последствиях проинструктированы.

В тамбуре — вешалки, халаты сложены стопкой на полке. Аркадий надел халат поверх рубашки: хлопок от многих стирок мягкий, почти тёплый. Дверь в цех тяжёлая, металлическая, открывается наружу — он придержал её, чтобы не хлопнула.

Шагнул в цех и остановился. Потолок высокий, с рядами застеклённых фонарей, и свет от них ровный, без теней. Посередине несколько монтажных стендов, в дальней части работало что-то механическое — низкий гул, который не мешал говорить, но никуда не пропадал. Пахло маслом, металлом и немного резиной от прокладок; было прохладнее, чем снаружи, — толстые стены держали воздух.

Взгляд сам упал на вибростенд у дальней стены. ПС-1 стоял в зажимах в центре стенда. Полированный алюминиевый шар пятидесяти восьми сантиметров в диаметре, который в ровном цеховом свете отражал полосами как хорошо начищенная банная шайка. Четыре антенны, прижатые к корпусу зажимами и желтая линия вокруг него, за которую никто не мог ступить без специального допуска.

Такой он маленький. Аркадий знал это с детства — все знали. Видел на открытках, в школьном атласе, на постаменте в музее на Ленинских горах. Знание «двадцать три сантиметра, 83,6 килограмма» было давним и привычным, как часть учебной программы. Но сейчас этот шар стоял в пяти метрах от него, вокруг ходили люди и для них он был ничем иным, как предметом работы. Они не знали, что будет в начале октября. Но он как владелец информации о таинстве, которое свершится в октябре, видел в шаре настоящее сокровище.

Семихатов расставил людей коротко, без предисловий: Костя и Нефёдов — к пульту телеметрии, смотреть протоколы прогона; Дима — к монтажной документации, сверять кабельный жгут; Аркадий — встать у барьера, смотреть на разводку внешних цепей и крепёж антенных патрубков.

— Если видите что-то, что у вас вызывает малейшее сомнение — ко мне, — добавил Семихатов и пошёл к пульту.

Аркадий встал у жёлтой линии и начал смотреть.

Монтажники работали неторопливо. Один проходил по разъёмам со списком, второй вёл щупом вдоль кабельного жгута, отмечал что-то в журнале. Из-за стенда вышел невысокий человек лет пятидесяти с папкой — прошёл мимо, ни на кого не взглянув, повернул к выходу в смежный отсек. Аркадий узнал его по описаниям: Тихонравов, куратор проекта ПС-1. Прошёл — и не остановился, и это было правильно: люди работали, никто не ждал остановок.

Стенд включили к полудню. Несколько секунд тишины, потом нарастающий гул перешёл в диапазон, который ощущался не в ушах, а ниже — в грудной клетке. Спутник в зажимах задрожал мелкой дрожью, полированная поверхность слегка размылась. Антенны вибрировали вдоль корпуса, жгуты держались.

Через три минуты стенд остановили. Тишина пришла не сразу — уши продолжали слышать гул ещё несколько секунд. Нефёдов сверил цифры, произнёс «в норме» ровным голосом и перевернул страницу.

Аркадий глядел на спутник из-за жёлтой линии. На крепеже антенного патрубка, нижнего левого, кабельный хомут. Провод радиопередатчика, идущий к разъёму, прихвачен этим хомутом, и хомут стоит близко к патрубку: при определённой амплитуде провод мог бы коснуться корпуса. Мог бы или не мог. Он не был уверен — и именно это не давало покоя.

Утром он пришёл в цех первым из группы — на полчаса раньше назначенного.

— Один, пропуски на вас всех заказаны? — спросил охранник.

— Да, один, пропуски были заказаны. Остальные подойдут к девяти.

Охранник достал журнал, сделал запись и одобрительно кивнул в сторону входа.

В цеху было тихо — монтажники ещё не начали. Аркадий прошёл к вибростенду, встал у жёлтой линии и снова перевёл взгляд на нижний левый патрубок.

Хомут стоял там, где стоял вчера.

Он думал об этом с вечера — не тревожась, а методично, как разбирают задачу с несколькими неизвестными. Что он знал: в реальной истории сигнал Спутника шёл двадцать один день без сбоев. Значит — либо этот провод при вибрации не коснулся корпуса, либо коснулся и обошлось, либо кто-то до отправки исправил, и он не знает, на каком прогоне. Три варианта, и ни один не снимал вопроса. Был ещё четвёртый: он видит несоответствие — это его работа инженера, его обязанность здесь и сейчас, вне зависимости от того, что случится в октябре. Все это он обдумывал в шесть утра, пока брился и потом к этому не возвращался.

Пришли Костя и Нефёдов. Следом — монтажник, которого Аркадий видел вчера за щупом: невысокий, лет сорока пяти, с руками человека, который работает с металлом давно и основательно.

— Можно вопрос — не по документации, просто посмотреть?

— Ну, давай свой вопрос, — ответил монтажник и встал в ожидании вопроса.

Аркадий показал жестом на патрубок, не переступая жёлтую линию: — Вон тот хомут на третьем проводе снизу, есть ощущение, что он неправильно сейчас расположен под вибрацию.

Монтажник перевёл взгляд на патрубок. Не торопился с ответом — это был человек, который не кивал инженерам из вежливости.

— Погоди, — ответил он и ушёл за папкой.

Вернулся с чертежом, сверил, глянул ещё раз на патрубок, потом на чертёж.

— Нет, не по схеме. Там должен быть на пять сантиметров дальше.

Небольшая пауза — монтажник разглядывал провод, прикидывал.

— Исправлю до прогона. Спасибо.

Подошёл Семихатов, увидел, что монтажник работает у патрубка, обернулся к Аркадию.