На погребенных углях (ЛП), стр. 9

— Блядь, двигаемся! — орёт Калдар, пришпоривая лошадь, пока следом несётся лава.

Я тихо вскрикиваю, вцепившись в её гриву. Мы карабкаемся вверх по склону. Спину уже опаляет жаром, сверху продолжают сыпаться камни. Одна из лошадей с трудом тянет повозку, и Калдар останавливается, спрыгивает на землю и суёт мне поводья.

— Подожди, я не умею…

— Просто держись. Сера сама тебя вывезет.

Калдар упирается в повозку сзади, а Адора кричит ему спереди:

— Быстрее!

— Стараюсь, — кряхтит он.

— Значит, старайся лучше! — в панике орёт Олаф.

Я крепко сжимаю поводья, пока Сера упрямо карабкается вверх. Лава подступает всё ближе, гора снова содрогается, а впереди всё ярче сияет выход.

Где-то позади снова раздаётся рёв. Я оборачиваюсь и замечаю красную драконью голову, появившуюся в проломе, который пробил Дрогонах.

О боги.

— Наш, — говорит Калдар, снова наваливаясь на повозку. Заметив мой испуг, он подходит ближе. — Рохан рядом. Не бойся. Он не даст нас сожрать. Драконы уважают его больше любого из нас.

Что это значит?

Наконец мы выбираемся наружу. Пальцы сводит от того, как крепко я вцепилась в поводья. Кажется, все разом переводят дух, глядя, как лава катится следом, будто разъярённая река. Но выше она уже не поднимается, а уходит в пролом, который пробил Рохан.

— Что это было? — спрашивает Адора. Спрыгнув с лошади, она подходит к Калдару и вытирает пот у него со лба.

— Не знаю, — тяжело выдыхает он. — Что-то встряхнуло всю гору.

Я хмурюсь. Сердце колотится всё сильнее. Если это был не дракон, тогда что могло сотрясти целую гору?

Впереди раздаётся знакомое ворчание, и все оборачиваются. Дрогонах мягко опускается на снег, легко касаясь земли огромными когтями. Рохан соскальзывает с его спины, приземляется на ноги, а дракон поворачивает к нему голову. Рохан хлопает его по носу. Я заворожённо смотрю на Дрогонаха, впервые видя его целиком при дневном свете. Он чёрный, но кончики чешуи отливают другим цветом. Никак не пойму каким. Тёмно-синим? Или фиолетовым? Рога сверкают ещё ярче, а его пронзительный фиолетовый глаз на миг задерживается на мне, после чего дракон спокойно отворачивается. Остальные драконы подходят к нему, будто приветствуя. Рядом с Дрогонахом даже Хедорик кажется почти детёнышем, едва доставая ему до плеча. Следом подходят синий и красный драконы, оба выше Хедорика. Они трутся мордами о Дрогонаха, но тот никак не отвечает и лишь отворачивается. Рохан обходит драконов, уделяя внимание каждому, а потом подходит к нам.

— Кто-нибудь ранен?

Со всех сторон доносится тихое:

— Нет.

Плечи Рохана едва заметно расслабляются.

— Что случилось? — спрашивает Калдар.

— Что-то на востоке.

— Волки? — уточняет Адора.

— Да. Когда мы поднялись в воздух, было похоже, будто земля Волков раскалывается. Думаю, толчки дошли и до гор, а волки бежали вместе с троллями.

Волки? Тролли?

— Надеюсь, больше такого не будет, — говорит Олаф, устроив голову на плече Адоры.

Они так легко прикасаются друг к другу, словно вокруг никого нет. Ничего подобного я раньше не видела. Только за закрытыми дверями. Иногда Хозяин, закончив с девушкой, хлопал её по заднице, а она всегда хихикала. Но в этом не было ничего… тёплого.

Я склоняю голову набок. Может, и это считалось проявлением привязанности, но совсем не похоже на то, как Калдар сейчас гладит Олафа по щеке или как Адора улыбается им обоим, не выпуская их рук. Это так… странно.

Я отвожу взгляд, но тут же встречаюсь глазами с Роханом. Он смотрит сначала на меня, потом на эту троицу, потом снова на меня. Крылья его носа едва заметно раздуваются. Я поспешно опускаю голову и принимаюсь перебирать пальцами гриву лошади, не желая, чтобы он подумал, будто я за ними наблюдала, хотя вокруг одно открытое пространство.

— Не думаю, что это повторится. Но если они снова устроят что-то подобное и это затронет наши земли, придётся потребовать, чтобы они прекратили.

— А если не прекратят? Как там его зовут? Он ведь у них главный? — Калдар хмурится, пытаясь вспомнить, потом щёлкает пальцами. — Чарльз! Точно. Кажется, Доркин говорил, что его так зовут.

— Мне плевать, кто у них главный. Если из-за них беда придёт на наши земли, я сожгу их всех.

Я невольно вздрагиваю от того, как прозвучали эти слова. Рохан подходит к лошади и гладит её по шее.

— Слезай.

Я как можно быстрее перекидываю ноющую ногу через седло, но не успеваю опомниться, как сильные руки уже подхватывают меня за бёдра и ставят на землю.

— Слишком медленно. Ты, блядь, совсем крошечная.

Я хмурюсь, но тут же прячу недовольство, когда он разворачивает меня и снова привязывает к себе.

— Идём, Сера, — говорит Рохан, и мы снова трогаемся в путь. Лошадь послушно идёт следом. — Всем смотреть в оба. Последние две зимы дикари пытались напасть на нас, когда мы выходили отсюда.

Все молча кивают, а моё сердце начинает колотиться ещё сильнее.

— Дрогонах, в небо.

Уши огромного дракона дёргаются. Он фыркает, широко расправляет крылья. Один мощный взмах, и он уже парит высоко над нами, огромной тёмной тенью на фоне белого зимнего неба.

— Ты не полетишь на нём? — слова сами срываются с моих губ.

Рохан переводит взгляд на меня.

О боги.

Рабы не задают вопросов.

Я жду окрика, удара, жду, что мне отвесят пощёчину за то, что заговорила без разрешения. Но ничего не происходит.

Он…

Просто отвечает.

— Пока нет. Боюсь, твоя крошечная задница сразу свалится вниз, а ты мне ещё нужна.

Он вытаскивает топор из ремней за спиной, затем дёргает за верёвку, подтягивая меня ближе.

— Если не хочешь стать кормом для драконов, держись рядом.

С этими словами он выводит меня из пещеры прямо в снег, туда, где бродят дикие драконы и варвары.

Снег хрустит под ногами. Рохан не сбавляет шаг, и я то и дело спотыкаюсь, с трудом пробираясь вперёд и стуча зубами от холода. В Яме было гораздо теплее. Лава, хоть и смертельно опасная, всё же давала тепло. Я плотнее запахиваюсь в плащ, придерживая капюшон, чтобы ветер не сорвал его и не открыл мои уши. Кажется, мы идём уже несколько часов. Снег валит всё гуще, видимость становится всё хуже, и силы, похоже, понемногу оставляют каждого из нас. Позади фыркают лошади, а остальные драконы поднялись в небо почти сразу, как мы тронулись в путь. Я поднимаю голову и замечаю Дрогонаха, если это действительно он. Он высоко кружит над нами, то скрываясь в облаках, то снова выныривая из них. Интересно, как драконы выбирают себе дракориев. Я знаю, что у каждого дракона бывает только один Драконосвязанный, которого он выбирает сам. Но как всё происходит у остальных? Раньше мне казалось, что их тоже тянет к Рохану. Это просто уважение или что-то большее?

— Где мы будем ночевать? — спрашивает Олаф, шагая рядом с Адорой. Кажется, она всё время настороже. Она ни разу не сказала мне ничего плохого, но и вообще со мной не разговаривала.

Так даже лучше.

— Нигде, — отвечает Рохан.

Олаф резко поворачивается к нему.

— Почему? Мы уже несколько часов в пути. Некоторые едва на ногах держатся. Даже лошадям тяжело идти по такому снегу.

Я смотрю под ноги. Они проваливаются не так глубоко, как ноги Рохана и остальных, и я стараюсь попадать точно в его следы. Рохан оглядывается, крепче сжимая топор.

— Знаю. Но мне кажется, здесь есть кто-то ещё.

От этих слов я сбиваюсь с шага, ахаю, цепляюсь за собственную ногу и лечу лицом в снег. Я ещё не успеваю почувствовать пронизывающий холод, как меня хватают за волосы и одним рывком ставят на ноги.

— Не задерживай нас, Эльфийка, — цедит Рохан, толкая меня вперёд. — Мы не можем терять время.

Я поспешно стряхиваю снег с лица, стуча зубами. На глаза наворачиваются слёзы. Будто я нарочно решила растянуться в снегу и промёрзнуть ещё сильнее. Слишком большие сапоги волочатся по снегу, и теперь я иду ещё осторожнее, боясь снова упасть. Но мысли всё время возвращаются к его словам.