На погребенных углях (ЛП), стр. 81

Я что-то неразборчиво отвечаю, не в силах произнести слова, и он смеётся, сжимая мои волосы и отрывая меня от своей шеи.

Мои затуманенные глаза встречаются с его, и он прижимается губами к моим, поцелуй собственнический и доминантный. Я извиваюсь, сжимаясь вокруг его длины, когда он пытается снять меня с себя.

— Не готова отпустить меня? — бормочет он, снова укладывая моё лицо в свою шею и нежно покачивая меня над ним.

Я стону.

— Я-я не знаю, почему я такая жадная.

— Жадная? — шипит он, двигая меня быстрее, и я слышу наши смешанные выделения, мои щёки краснеют. — В тебе нет ничего жадного, — стонет он. — Ты хочешь, чтобы мой член оставался в тебе? Так и будет.

— Но почему я хочу, чтобы он был там всё время? — Я сажусь, глядя на него, сбитая с толку, но наслаждаясь ощущением его внутри.

— Потому что ты наконец встретила меня. Теперь будь хорошей девочкой и продолжай, пока мы не узнаем, сколько раз ты ещё сможешь кончить.

Я прикусываю губу и, не успевая опомниться, снова надеваю маску ему на лицо.

— Да, Драконосвязанный.

Я наблюдаю за Роханом и остальными Драконосвязанными. Другие кланы разъехались ещё несколько часов назад, чтобы встретить своих вождей. Сегодня Драконосвязанные выглядят иначе. Не напряжёнными, как обычно, а мрачными. Вскоре снова раздаётся рог, возвещая начало Игр. Я стараюсь не думать об этом и отвлекаюсь на ноющую боль между бёдер после прошлой ночи.

Щёки вспыхивают от одних только воспоминаний. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько живой. Настолько желанной. Нет… нужной. Прошлой ночью мы оба словно боялись, что это счастье вот-вот закончится, и потому не могли отпустить друг друга. И, возможно, не зря.

Мне до сих пор не верится, что кто-то мог желать меня так сильно. Что кто-то не мог мной насытиться, снова и снова заключал меня в объятия до самого рассвета, засыпая лишь затем, чтобы проснуться и потянуться ко мне снова.

Всё, что я прежде знала о близости, было связано с болью. Я видела лишь принуждение, а не любовь. Но рядом с Роханом мне ни разу не было страшно. Он всегда спрашивал, чего хочу я, и никогда не переступал эту границу. Он позволял мне выбирать.

И всю ночь я выбирала его.

Словно почувствовав мой взгляд, Рохан оборачивается. Его глаза скользят по мне, задерживаются на моих пылающих щеках, и на губах появляется довольная усмешка.

Я закусываю губу. Будь он птицей, сейчас непременно распушил бы перья от гордости.

Как такой могучий Драконосвязанный вообще мог захотеть меня?

Справа раздаётся недовольное ворчание. Дрогонах выпрямляется и сверлит Спаркса единственным глазом.

— Он же совсем кроха, Дрогонах.

И правда. Он едва достаёт ему до лодыжки. Хотя… есть ли у драконов лодыжки?

Спаркс пытается вскарабкаться ему на лапу, цепляясь крошечными коготками. Дрогонах обвивает его хвостом и мягко сталкивает обратно.

— Не вредничай.

В ответ раздаётся сердитый рык.

Спаркс тут же повторяет попытку, и хвост снова бесцеремонно отпихивает его.

— Теперь он один из нас. Когда подрастёт, тебе придётся научить его летать.

От этой мысли я невольно улыбаюсь. Какой же ворчун из него получится.

Дрогонах ещё раз отталкивает Спаркса хвостом, а потом демонстративно отворачивается. Если бы драконы умели всем своим видом показывать, что им всё это смертельно надоело, сейчас Дрогонах был бы непревзойдённым мастером.

Я наблюдаю, как Спаркс пятится назад. Его хвост торчит трубой, лапки нетерпеливо перебирают землю. Вдруг он срывается с места, отталкивается задними лапами и запрыгивает прямо на основание драконьего хвоста.

Дрогонах раздражённо рычит и резко оборачивается. Спаркс кубарем валится на спину, смешно задрав лапы кверху.

Дракон склоняет голову так низко, что его огромные челюсти нависают прямо над малышом. Одним движением он мог бы перекусить его пополам.

Вместо этого он шумно выпускает вокруг Спаркса кольцо дыма и сердито рычит, словно отчитывая непослушного детёныша. Я делаю вид, будто ничего не замечаю, когда Дрогонах осторожно подталкивает его носом, помогая подняться на лапы, а затем будто невзначай обвивает хвостом, укрывая от всего мира. При этом сам упрямо смотрит в сторону, высоко задрав голову, словно происходящее его совершенно не касается.

Я прикрываю рот ладонью, сдерживая смех.

— Что-то тебя рассмешило, Маленькая Шептунья? — Рохан оказывается рядом, берёт меня за подбородок и приподнимает моё лицо. Его большой палец касается моих губ, стирая улыбку лишь для того, чтобы она появилась снова.

— Дрогонах делает вид, что терпеть не может Спаркса, а сам уже к нему привязался. — Я задумчиво склоняю голову. — Совсем как его Драконосвязанный.

Он тихо фыркает.

— Не говори ерунды. Я вовсе его не ненавижу. Просто однажды этот маленький негодник попытается прикончить меня во сне.

Я смеюсь и провожу пальцами по новой косичке, которую заплела ему утром.

— Их уже так много.

Он перехватывает мою руку и прижимается губами к моим пальцам.

— Двадцать три.

— Что?

— Двадцать три косички.

Я удивлённо распахиваю глаза.

— Ты их сосчитал?

— Конечно. — Он смотрит на меня так, словно удивляться здесь нечему. Я перевожу взгляд на его волосы. Маленькие косички, которые я заплела вдоль висков, собраны на затылке, а остальные волосы свободно падают на плечи.

Я качаю головой.

— Хотя бы позволь мне расплести старые и заплести их заново. Теперь у меня получается гораздо лучше.

— Нет.

— Но…

— Нет. — Я обиженно надуваю губы, и его взгляд тут же задерживается на них. — Не делай так.

— Как?

— Не смотри на меня с такими губами.

Я хмурюсь.

— С какими?

— Надутыми.

— Почему?

— Потому что тогда я перестаю соображать.

Он говорит это так серьёзно, что я невольно улыбаюсь.

Поднявшись на цыпочки, я притягиваю его к себе и целую.

— Так легче?

— Немного.

Он улыбается прямо в поцелуй, но раздражённый рёв Дрогонаха заставляет нас отстраниться.

— Похоже, он уже хочет отправляться, — говорю я, глядя, как Дрогонах удерживает Спаркса на своём животе, прижимая его лапой, пока малыш извивается и жалобно попискивает.

Мне не терпится увидеть лица остальных, когда они познакомятся с ним.

— Повернись.

Я поворачиваюсь, и Рохан собирает мои косы, закрепляя их высоко на затылке, чтобы они не мешали в дороге.

Каждый раз, когда его пальцы касаются моих волос, мне становится спокойно.

— Готово.

Я оборачиваюсь и ощупываю затылок. Взгляд падает на его предплечье, и мои глаза удивлённо расширяются.

— Ты перевязал мои волосы своей лентой?

— Ещё одна вещь, которую ты у меня забрала.

Я улыбаюсь и провожу ладонью по его предплечью. Я ни разу не спросила, почему на его коже нет чешуи, как у остальных Драконосвязанных. Когда от моего прикосновения он сначала замирает, а потом понемногу расслабляется, я понимаю, что не хочу касаться этой темы и омрачать этот миг.

— Спасибо.

Он внимательно смотрит на меня, словно ждёт вопроса, но вместо этого берёт меня за руку.

— Поехали домой.

Домой.

От одного этого слова внутри становится тепло.

— Здесь больше никого не осталось? — спрашиваю я, подхватывая Спаркса. Тот скалит крошечные молочные зубы на невозмутимого Дрогонаха, прежде чем Рохан помогает мне забраться ему на спину.

Утро ещё прохладное, поэтому я плотнее укутываю Спаркса в плащ. Рохан садится позади меня и провожает взглядом остальных Драконосвязанных, один за другим взмывающих в небо.

Ветер играет моими косами. Маленькие и большие, они кажутся короче, потому что Рохан высоко собрал их на затылке. Я задумчиво перебираю одну из них, и взгляд невольно останавливается на пряди волос, вплетённой в поводья, которые он держит. Я вспоминаю, что она означает.