На погребенных углях (ЛП), стр. 78

Я тогда не смогла сдержать улыбку. Оно совсем простое, но почему-то стало одним из моих любимых.

— Скоро, — отвечает Тофа. — Осталось немного подождать.

Я киваю и перевожу взгляд на кромку леса. Мы сидим на холме, откуда хорошо виден вход в Рощу. Сегодня день Благословения. Те, кто пришёл посмотреть, остаются здесь, а те, кто хочет попытать удачу и стать Драконосвязанным, входят в Рощу.

Мой взгляд цепляется за детей. Рохан что-то строго выговаривает Люкке, а рядом с мальчиком стоит его мать, Мейри.

Рохан предупреждал её, что Люкке непременно попытается пробраться сюда. Похоже, она не восприняла его слова всерьёз.

— Им будет больно? — спрашиваю я.

Тофа качает головой.

— Нет. Драконы просто отвергнут их. Но после того, что случилось с Фрелией и другими, взрослые теперь идут вместе с детьми. На всякий случай.

— Уже известно, как им удалось убить её?

— Я случайно услышала разговор Калиана с Роханом и Калдаром. Рядом с Фрелией нашли осколки стекла.

— От чего?

— Похоже, разбился сосуд с зельем. Тем самым, которым усыпляют драконов.

— Ночной Угар?

Она мрачно кивает.

— Но зачем? Они ведь не забрали ни Фрелию, ни её детёныша.

К счастью.

— Если они ушли без неё, ещё не значит, что так и было задумано.

Я молча соглашаюсь.

Крепче прижимаю к себе Спаркса, укутанного в мой плащ. Он мирно сопит у меня на коленях.

— Рохан говорил, что Фрелия успела спрятать его под крылом?

— Да. Он уверен, что именно так она спасла ему жизнь.

Грудь болезненно сжимается. Даже в последние мгновения Фрелия думала не о себе, а о своём детёныше. Она закрыла его собой. И теперь я сделаю всё, чтобы исполнить её последнюю волю.

— Это несправедливо.

— Несправедливо, — тихо повторяет Тофа, поглаживая Спаркса по голове. — Калиан был вне себя. Давно не видела его таким.

— Он тяжело переживает её смерть.

— Да, только никому этого не показывает. Всё держит в себе, — тихо отвечает она, подтягивая колени к груди и опираясь на них подбородком.

Она смотрит туда, где Калиан стоит рядом с Роханом. Вместе они готовят детей к походу в Рощу: проверяют, все ли собрались, раздают бурдюки с водой, что-то объясняют. Чуть поодаль их ждут Адора, Калдар и Олаф.

Неподалёку Доркин негромко разговаривает с Сигрид. Они стоят так близко, что почти касаются друг друга лбами. Ещё дальше молча ждут Варан, Дуррук и Караг. Лица скрыты масками, отчего они выглядят ещё суровее.

— Калиан кажется хорошим человеком, — говорю я. — По крайней мере, ко мне он всегда относился по-доброму.

— Он лучший человек из всех, кого я знаю. Только сам никогда в это не поверит.

— Может, именно ты сможешь его в этом убедить.

Тофа невесело усмехается.

— Я пыталась. Много раз. Но он каждый раз держал меня на расстоянии. — Она ненадолго замолкает. — Я люблю его.

Я удивлённо поворачиваюсь к ней. Она встречает мой взгляд печальной улыбкой.

— Он знает?

Она пожимает плечами, не сводя глаз с Калиана.

— Я никогда не говорила ему об этом прямо. Но, думаю, он и без слов всё понимает. Я столько раз пыталась показать ему свои чувства. Только… он не хочет их принимать.

— Тофа…

Она тихонько шмыгает носом. Я придвигаюсь ближе и осторожно обнимаю её за плечи. Это непривычно — утешать кого-то. Но видеть её такой мне невыносимо. Она стала моей подругой.

— После того, что устроила Дарсия, он увёл меня оттуда. Тогда мне так хотелось, чтобы он просто обнял меня. Мне было больно. Страшно. Я злилась. Мне просто нужна была его любовь. Если бы он мог ответить на мои чувства, он бы не оттолкнул меня. Но каждый раз, когда я делаю шаг к нему, он делает шаг назад. В тот вечер было так же. Я сама его поцеловала. Впервые перестала скрывать, что чувствую. И знаешь, что он сделал?

— Что? — тихо спрашиваю я.

По её щеке скатывается слеза.

— Осторожно отстранил меня. Сказал, что я устала и мне лучше пойти спать. В ту ночь я проплакала до самого рассвета.

Я крепче прижимаю её к себе.

— Я люблю его. Так сильно, что иногда кажется, сердце не выдержит. Но я больше не знаю, сколько ещё смогу жить этой надеждой. Как можно соперничать с женщиной, которую он потерял? Нет… с женщиной, которую он до сих пор любит.

Я вспоминаю, как однажды Рохан рассказал мне, что Калиан потерял любимую.

— Мне очень жаль, Тофа. Это, должно быть, ужасно.

Она поворачивается ко мне и сквозь слёзы улыбается.

— Наверное, нам просто не суждено быть вместе.

Она быстро вытирает лицо и поднимается.

— Всё. Хватит себя жалеть. Лошади сами себя не накормят.

— Тофа…

— Правда, всё хорошо. Увидимся позже.

Я молча провожаю её взглядом. На холм продолжают стекаться люди, а у меня всё не выходит из головы её признание.

С самого моего появления здесь Тофа была рядом. Помогала, поддерживала, стала моей первой настоящей подругой. И видеть её такой больно.

Я снова смотрю на Калиана, невольно думая, можно ли хоть как-то им помочь. Но в этот момент замечаю, что он сам не сводит глаз с уходящей Тофы.

Неожиданно со стороны запада доносится протяжный звук рога. Все вокруг одновременно поворачиваются на этот звук.

— Уже через несколько дней… — тихо произносит кто-то из клана.

— Так скоро…

— Вместо того чтобы защищать Рощу, мы должны играть в игры короля.

— А у нас есть выбор? Хочешь умереть?

Игры.

Я крепче прижимаю к себе Спаркса.

До них осталось всего несколько дней.

Я вряд ли переживу Игры. Я поняла это ещё в тот день, когда Рохан сказал, что мне придётся в них участвовать. Тогда я смирилась с тем, что умру.

Но теперь всё иначе. Теперь, когда между нами с Роханом появилось то, о чём я никогда не смела мечтать, я больше не хочу умирать. Я хочу жить. Хочу узнать, какой может быть жизнь, если ты свободен.

Кто-то садится рядом, вырывая меня из мыслей. Вместе с ним приходит знакомый запах дыма, кожи и костра.

— Слышала рог? — спрашивает Рохан.

Он даже не пытается скрыть напряжение.

— Осталось всего несколько дней. — Он смотрит куда-то вдаль, так крепко сжав кулаки, что белеют костяшки. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Я киваю. Мы оба понимаем, что он не властен над тем, что ждёт нас на Играх. И всё же его слова согревают меня. Возможно, сейчас они нужны ему не меньше, чем мне.

Он шумно выдыхает, и плечи чуть заметно расслабляются.

— Готова к Благословению Рощи?

— Думаю, да.

Рохан поправляет одеяло у меня на плечах. Замечает Спаркса, свернувшегося клубком на моих коленях, недовольно хмыкает и снова переводит взгляд на лес.

— Почему остальные твои драконы никогда не прилетают в Рощу?

— Их бы здесь приняли. Но драконы Рощи и клановые драконы живут по-разному. Лучше не сводить их вместе. Иначе без стычек не обойдётся.

Я понимающе киваю.

— А как ты решаешь, какие драконы становятся частью твоего клана?

Он усмехается.

— Никак. Это не нам решать. Они сами выбирают, за кем идти. Поэтому у каждого Драконосвязанного своё число драконов. — Он ненадолго замолкает. — Когда Дрогонах признал меня, несколько драконов последовали за ним в лагерь. Потом стали прилетать другие. Одни искали защиты, других привлекало общество сородичей. А кто-то так и остался жить в Роще. Как тот дракон, которого мы нашли в сети.

— Думаешь, он был из Рощи? Кажется, ты уже говорил об этом.

— Не уверен. Но диким он точно не был. Они ведут себя совсем иначе. И дракона из Рощи я бы тоже сразу узнал.

— Почему?

Спаркс тихонько поскуливает во сне, и мы оба невольно смотрим на него.

— Потому что дракон из Рощи, даже если бы мы освободили его из сети, всё равно попытался бы нас убить.

Я удивлённо хмурюсь.

— Правда? А мне тогда показалось… он просто успокоился.

— Именно. Вспомни дикого дракона у Ямы. Да, он был голоден. Но дело не только в этом. Дикие драконы никому не доверяют.