На погребенных углях (ЛП), стр. 35

— Как покарает?

— Болезнями, засухой, гибелью урожая. Драконьи яйца перестанут вылупляться. За осквернение земли, где покоятся её первые дети, она заставит заплатить сполна.

Я киваю, хотя он этого не видит.

Здесь, должно быть, лежат сотни драконов, и сердце сжимается при мысли, что они погибли лишь потому, что были другими.

Как и я.

Я невольно касаюсь кончика своего уха.

Сколько раз мне хотелось отрезать его, избавиться от этой особенности и стать такой же, как остальные? Слишком много.

Быть эльфийкой в Дракозаре — значит нигде не быть своей.

Я кладу ладони на другую кость. На этот раз не отдёргиваю руки от её холода. Вместо этого мысленно прошу прощения.

Мне жаль, что этот дракон погиб именно так. Жаль, что его не приняли. Я знаю, каково это. И мне хочется, чтобы всё сложилось иначе.

Тёплое дыхание вдруг касается моей шеи.

Я резко оборачиваюсь, вскидывая руку.

Позади никого. Даже Дрогонаха.

— Идём.

Я вздрагиваю и спешу за Роханом. Тяжёлая печаль снова наваливается на грудь, и я невольно прижимаю ладонь к груди.

Где-то высоко рычит Дрогонах, и ему вторят другие драконы. Затем раздаётся глухой удар, а нас окутывает густой туман.

Зачем я вообще здесь?

— Помни, что я тебе сказал.

Это единственное предупреждение, которое я получаю. Рохан останавливается, притягивает меня к себе, и в тот же миг вокруг нас один за другим приземляются ещё четыре дракона.

— И даже не думай убегать.

В центре выжженной площадки широким кругом расставлены пять кресел, каждое украшено лентами своего цвета.

Позади них из земли поднимаются огромные кости, похожие на рёбра. Они изгибаются вверх, будто когда-то собирались сомкнуться клеткой, но так и застыли на полпути.

На четырёх креслах уже сидят люди в костяных масках. Все взгляды обращены к нам.

Позади них сидит дракон. Он нетерпеливо фыркает и рычит, пока Рохан ведёт меня вперёд, положив ладонь мне на шею.

— На колени.

Я без колебаний подчиняюсь. Земля оказывается твёрдой. Здесь нет снега, словно холод просто не может пробиться сквозь вечное тепло.

— Сиди.

Я устраиваюсь, как он велел, кладу руки на колени, опускаю голову и пытаюсь справиться с дрожью. Чтобы отвлечься, рассматриваю кресло Рохана.

Оно оплетено чёрными лентами, похожими на струйки пепла, стекающие по обожжённым костям. Четыре ножки обвивают огромные драконьи клыки, глубоко вонзившиеся в землю. Они явно больше, чем у Дрогонаха.

— Рохан, — произносит кто-то.

Я украдкой поднимаю взгляд на Драконосвязанного, сидящего напротив.

В его голосе нет дружелюбия. Он грубый, низкий и хриплый, как у большинства дракориев. Его кресло украшено лентами двух оттенков синего.

— Варан. Вижу, зима обошлась с тобой неплохо.

Рохан тоже не пытается звучать приветливо.

— Урожай помог нам пережить холодные месяцы. И к тому же у нас появились двое новых.

Он делает знак рукой.

Вперёд выходят двое мужчин. Они молчат, но их заметно трясёт от страха. Подойдя, оба опускаются на колени.

Рохан кивает.

— Большая удача.

— Именно.

Я снова украдкой смотрю на Варана и замечаю, что его маска отличается от остальных. Впрочем, присмотревшись, понимаю, что каждая маска сделана по-своему и напоминает своего дракона.

У Варана два коротких рога торчат вверх, а на скулах прорезаны узкие щели, похожие на следы когтей. Каштановые волосы собраны назад, множество кос спадает на плечи.

Мой взгляд переходит к креслу с белыми лентами. Маска женщины уже и изящнее, а рога плавно изгибаются назад. Светлые волосы собраны в два хвоста, в которые вплетены косы, а множество тонких косичек теряются в распущенных волосах, спадающих до груди.

Следующий — зелёный.

Его маска закрывает только верхнюю половину лица, проходя через лоб, а вместо рогов по бокам торчат короткие обломки. По открытой части лица тянется уродливый шрам от брови до самой челюсти. Тёмные волосы заплетены в одну длинную косу.

Когда я перевожу взгляд на красные ленты, тут же опускаю глаза.

Он уже смотрит прямо на меня.

Его маска закрывает глаза и нос, а длинные рога загибаются вниз вдоль лица, почти касаясь челюсти. Каштановые волосы от макушки заплетены в три косы, соединённые в одну.

— Хватит пустой болтовни! — резко бросает Красный, и я невольно вздрагиваю.

Рохан напрягается. От него словно веет холодом, а позади него Дрогонах переступает с лапы на лапу и глухо рычит.

— Зачем ты созвал нас, Караг? — спрашивает Дуррук. — Зима скоро закончится. Весной у нас и без того будет полно забот.

— Из-за драконьих яиц, — отвечает Караг. Его дракон за спиной беспокойно поводит головой. — Весной они должны вылупиться. Что мы собираемся делать?

— Что именно ты имеешь в виду? — спрашивает женщина в белой маске. Её дракон стройнее остальных, но выглядит ничуть не менее опасным.

— Яйца исчезают. Уже несколько лет подряд. Мы обязаны их защитить.

— И защитим, — отвечает Дуррук.

— Каким образом? — резко бросает Караг.

— Я отправлюсь в Рощу раньше остальных, — спокойно говорит Рохан. — Буду охранять кладки.

— Ты всего лишь человек, — усмехается Караг.

— Я Драконосвязанный, — рычит Рохан.

Дрогонах вторит ему громовым рыком.

Воздух словно тяжелеет, и я крепче вцепляюсь в ножку кресла.

— Ты здесь не единственный Драконосвязанный, — язвительно отвечает Караг.

— Именно поэтому ты будешь разговаривать со мной уважительно.

Караг презрительно фыркает.

— Мы все знаем, что этого титула ты не заслуживаешь.

Его взгляд скользит по рукам Рохана, затем останавливается на Дрогонахе.

Рохан оскаливается.

— Зато ты любимец короля.

Рохан глухо рычит, но прежде чем он успевает ответить, вмешивается Варан.

— Хватит, Караг.

— А разве мы будем и дальше делать вид, будто ничего не происходит? — не унимается тот. — Король каждый год оставляет его после Игр для разговора с глазу на глаз. Каждый год оказывает ему особое внимание.

Все взгляды обращаются к Рохану.

— Мне самому неприятно его общество, — цедит он сквозь зубы. — Но мы все пытаемся пережить Игры.

Караг презрительно усмехается.

— И ты продолжаешь ему подыгрывать. В конце концов именно ты когда-то предложил Игры.

— А какая была альтернатива? — резко отвечает Рохан. — Позволить ему перебить наших драконов? Наших людей? Пока у него есть Ночной Угар, хотя бы так у нас остаётся шанс.

— Король давно держит нас в кулаке, — спокойно говорит Дуррук.

— Мы не можем просто отказаться от Игр. Мы все знаем, чем это закончится.

После долгого молчания Рохан снова нарушает тишину:

— Я отправлюсь в Рощу раньше остальных.

— Это будет неуважением к Моране, — замечает женщина.

— Думаю, Морана скорее одобрит то, что мы защищаем её детей, чем будет довольна тем, что мы станем сидеть сложа руки и ждать весны. Благословение я могу принести и в самой Роще.

На несколько мгновений снова воцаряется тишина.

— А ведь мысль неплохая, — наконец негромко произносит Дуррук.

— Согласен, — откликается Варан. — Сигрид?

Женщина теребит белую ленту, оглядывается и наконец кивает.

Все ждут ответа Карага, и я вспоминаю, что слышала: решение Драконосвязанных считается принятым только тогда, когда согласны все. Тот, кто против, должен бросить вызов и победить, иначе вопрос остаётся открытым. Если же вызов был брошен, к этому вопросу не возвращаются целый год.

— Нужно хотя бы попытаться. Ситуация становится только хуже, — говорит Рохан, когда Караг продолжает молчать.

— Я помогу, — соглашается Сигрид.

Варан и Дуррук тоже кивают.

Караг тяжело вздыхает, понимая, что остался в меньшинстве.

— Хорошо. Отправимся раньше и сократим празднование. — Затем он переводит взгляд на меня. Жёсткий, прожигающий насквозь. — А это ещё кто?

— Моя, — без колебаний отвечает Рохан. Его голос звучит ровно и спокойно.