На погребенных углях (ЛП), стр. 24

— Понятно, — тихо говорит Ассея. — Давай перейдём в спальню, чтобы нам никто не мешал, пока я тебя осмотрю. Хорошо?

От паники у меня расширяются глаза, и я смотрю на Рохана.

Ничего хорошего никогда не происходило, когда меня осматривали.

— Я… я…

Дыхание сбивается, становится быстрым и поверхностным, и я хватаюсь за ошейник.

— Всё хорошо. Просто дыши, — мягко говорит Ассея, протягивая ко мне руку.

Я отшатываюсь, подтягиваю колени к груди, стараясь сжаться как можно сильнее.

— Эльфийка, иди в комнату и дай себя осмотреть, — приказывает Рохан. Его голос пробивается сквозь накатывающую панику. — Ты не принесёшь мне никакой пользы, если останешься раненой.

Я на мгновение крепко зажмуриваюсь, а потом молча подчиняюсь. Поднимаюсь на дрожащих ногах, разворачиваюсь и иду в спальню.

Это я умею.

Выполнять приказы.

Я сажусь у столба и слушаю, как они о чём-то шепчутся, не разбирая слов. Через мгновение Ассея входит с сумкой в руках.

По другую сторону занавески я вижу тень Рохана.

— Давай сначала посмотрим твою лодыжку, — предлагает Ассея.

— Хорошо.

Она что-то тихо напевает себе под нос, осторожно поворачивая мою ногу то так, то эдак. Я изо всех сил сдерживаю крики боли, но, когда она нажимает на особенно чувствительное место, не выдерживаю. Занавеска тут же отдёргивается, и в комнату входит Рохан.

— Ох, успокойся, Драконосвязанный. Я не нарочно делаю ей больно, — фыркает Ассея, даже не оборачиваясь к нему.

— Смотри, не навреди ей, Ассея. Она мне нужна.

— Да-да. — Она небрежно машет рукой.

Рохан хмыкает и выходит.

— Глупый мужчина, — бормочет Ассея, и мои брови удивлённо ползут вверх. — Иногда мужчины бывают ужасно глупыми. Как он к тебе относится?

Я молчу, потому что сама не знаю, что ответить. Он кормил меня, дал одежду, помыл, устроил спать в тепле. Он тряс меня, толкал… но пока не бил и не пинал.

Ассея замирает, закончив перевязывать мою ногу, и поднимает голову.

— Не соглашайся на меньшее, Эльфийка. Когда нужно, он бывает жесток. Он вождь и Драконосвязанный, но это не даёт ему права плохо обращаться с теми, кто этого не заслужил.

— Я поранила его лошадь, — шепчу я, чувствуя укол вины при мысли о ноге Серы. И о том, как она выбежала на лёд.

— Пф, — фыркает Ассея, завязывая повязку и переходя к моей голове. Она раздвигает мои кудри, разглядывая рану. — Что-то мне подсказывает, что это вышло не нарочно.

— Конечно не нарочно. — Я шиплю, когда она промакивает рану какой-то жидкостью.

— Тогда закаляй характер. — Теперь её голос звучит жёстко. — Иначе здесь не выжить.

Но что, если я не хочу?

— Что ты имеешь в виду?

Она берёт моё лицо в ладони. Морщинистые, но удивительно мягкие.

— Научись постоять за себя. Не позволяй никому вытирать о тебя ноги, будто ты лошадиное дерьмо.

Я моргаю.

— Дракории не уважают слабость. Они отворачиваются от неё, презирают её. Если останешься такой, уважения не жди. Это закалённый народ. Они живут вдали от городов и поселений, потому что жизнь заставила их стать такими. Но даже у них есть мягкая сторона. Даже у Рохана, хотя разглядеть её непросто. Просто нужно добраться до самой сути. Продраться сквозь шипы.

— Зачем ты мне это говоришь? Зачем мне продираться сквозь его шипы? — шепчу я, бросая взгляд на его тень. Не думаю, что он нас слышит, мы говорим совсем тихо, но всё равно почти не повышаю голос.

— Потому что иметь за спиной такого человека, как Рохан, — всё равно что иметь за спиной дракона. А страшнее драконов нет никого.

— В конюшнях живут все наши лошади, а позади них есть большая огороженная территория, где они могут пастись. — Я следую за Калианом, когда он ведёт меня в то, что называет кормовой комнатой. Она пристроена к конюшне и представляет собой деревянное строение с соломенной крышей, одно из немногих здесь, так как дракории предпочитают палатки. — Здесь около двадцати лошадей, некоторые сейчас в разъездах. По утрам ты будешь кормить их, чистить и убирать в стойлах.

Он открывает дверь и показывает мне маленькую комнату с бочками корма и ящиками яблок. Я всё ещё прихрамываю, но чувствую себя немного лучше после того, как Ассея перевязала мне ногу и нанесла какую-то странно пахнущую мазь на остальные порезы, особенно на тот, что спрятан в волосах.

— По соседству находится седельная комната. — Как только мы входим, в нос сразу ударяет запах кожи.

Сёдла, упряжь и всевозможное снаряжение выстроены вдоль стен. Посередине стоит большой стол, а под ним деревянные ящики с разными тканями и чистящими средствами.

— Раз или два в неделю ты будешь приходить сюда и чистить кожу. Я научу тебя, как это делать. — Я оглядываю комнату, чувствуя себя подавленной. Здесь так много всего. — Другие тоже приходят сюда помогать, в зависимости от того, какие у них обязанности на день. — Он подходит к дальней стене и показывает на неё. — Это снаряжение Дрогонаха. Его нельзя трогать — только Драконосвязанному это разрешено. Так он показывает свою заботу и преданность своему дракону, а также обеспечивает безопасность полётов на нём. — Я киваю, рассматривая большое седло.

Оно более плоское и гораздо шире лошадиного, без луки, только с изогнутым краем. Не верится, что я сидела на нём. По бокам есть какие-то пряжки, и я предполагаю, что они крепятся вокруг изогнутых шипов на спине Дрогонаха.

Я смотрю на поводья, достаточно длинные, чтобы обернуть их вокруг шеи Дрогонаха, и на концы, за которые должен держаться всадник. То, что выглядит как сплетённые волосы, переплетено с кожей.

— Следуй за мной.

Калиан выходит, и я иду за ним, потирая пальцы и оглядываясь на комнату.

Столько работы предстоит.

Мы останавливаемся у стойла с табличкой спереди. Изнутри доносится ржание, а затем над дверцей появляется морда.

Сера.

— К ней ты всегда идёшь первой. Её ты кормишь и чистишь раньше всех — она главный приоритет.

Я хмурюсь.

— Почему?

— Она принадлежит Драконосвязанному, Эльфийка. Всё, что принадлежит ему, — приоритет, даже его дракон. — Что это значит? — Закончив здесь, ты пойдёшь к драконам. Рохан научит тебя переносить оттуда тепловые камни к нему домой, а затем наполнять вёдра для остальных.

— Что такое тепловой камень? — Я пытаюсь игнорировать панику, сжимающую горло. Мне нужно идти в логово драконов?

Он с любопытством смотрит на меня.

— У вас там, откуда ты родом, нет тепла?

— Хозяин заставлял меня поддерживать огонь, но я должна была уходить, как только заканчивала. Я не знаю, что такое тепловые камни.

Он молча смотрит на меня.

— Понятно. — Он начинает уходить. — Приступай к кормлению: по две меры каждому, а затем большой пучок сена. Можешь возить корм на тачке из кормовой комнаты. Я позже тебя проверю.

— Хорошо.

— О, — говорит он. — Не вздумай убегать, иначе за тобой пошлют дракона.

— Не буду. — Он ещё мгновение смотрит на меня, затем уходит.

Я вздыхаю, глядя на длинный ряд стойл. Покусывание сзади заставляет меня вздрогнуть. Я оборачиваюсь и улыбаюсь, когда Сера строит забавную рожицу губами. Её уши дёргаются.

— Что ж, полагаю, начнём? — Она ржёт. — Скоро я тебя почищу и проверю твою ногу. — Я смотрю на свой сапог. — У меня теперь тоже повязка. Мы одинаковые.

Я глажу её по носу и направляюсь к большим воротам позади. С трудом открыв одну створку, я сразу замечаю справа рулоны сена и стоящую рядом тачку.

Подойдя, я начинаю хватать сено. Холод впивается в пальцы, но мне удаётся выдернуть лишь несколько соломинок за раз.

— Если разрезать с одной стороны, брать его будет легче, — раздаётся голос.

— Ах! — Я подпрыгиваю, врезаясь в тачку и опрокидывая её. Боги, возьми себя в руки.

— Вот что ты наделала, Бо. — Рука на моём плече заставляет меня замереть, но, подняв взгляд, я встречаю добрые глаза.