На погребенных углях (ЛП), стр. 2

Я пережила всё это лишь для того, чтобы он избавился от меня, как от ненужной вещи.

Внезапно где-то впереди раздаётся глухое рычание. Оно отражается от каменных стен, и невозможно понять, далеко зверь или уже совсем рядом.

Я резко втягиваю воздух.

«Зимой они особенно голодны».

Слова стражника всплывают в памяти так отчётливо, словно он стоит рядом.

Я медленно выдыхаю, заставляю себя распрямить дрожащие ноги и ещё крепче вцепляюсь пальцами в холодный камень. За мной наверняка тянется кровавый след, но теперь это уже не имеет значения.

Если мне суждено умереть, пусть это случится по моей воле.

Я не останусь здесь ждать смерти.

Прости, Эффи.

Я иду на звук рычания, насколько хватает сил. Отпустив стену, осторожно вытягиваю перед собой руки и медленно пробираюсь сквозь темноту. Острые камни впиваются в ладони, заставляя меня тихо шипеть от боли, а ногами я ощупываю землю перед каждым шагом, боясь оступиться. Вперёд меня ведут только гнев и отчаяние. Слишком много несправедливости. Слишком много боли.

Здесь больше некому наказывать меня за эти чувства. Никто не станет избивать их из меня, подвешивать на несколько дней в амбаре за непослушание, браться за плеть или бросать в пустой колодец, где единственными собеседниками оставались собственные мысли.

Впереди наконец появляется тусклое оранжевое свечение. Опираясь рукой на стену, я упрямо бреду к нему, и вскоре меня касается слабое тепло. Нужно только дойти, и тогда всё закончится.

Но силы быстро оставляют меня. Голод и боль медленно вытягивают последние остатки жизни. Хромая, я нащупываю противоположную стену и снова двигаюсь вдоль неё. Через некоторое время проход расширяется, и я оказываюсь в огромной пещере, где далёкое свечение остаётся единственным ориентиром.

Только не подведи меня сейчас.

Рычание раздаётся снова, на этот раз так громко, что каменные своды отвечают гулким эхом. В ту же секунду оранжевый свет впереди исчезает, и меня снова окутывает непроглядная тьма.

Нет… Это был мой единственный ориентир. Хозяин говорил, что подземная лава никогда не гаснет. Впрочем, какая теперь разница, чем всё закончится? Наверное, уже никакой.

Я продолжаю идти, делая крошечные, осторожные шаги, но на пятом колено внезапно подламывается. Испуганно вскрикнув, я врезаюсь в стену и медленно оседаю на каменный пол. Рёбра горят, лодыжка пульсирует от боли, голова кружится так сильно, что меня начинает мутить. Я долго сижу, пытаясь перевести дыхание, потом осторожно касаюсь виска. Пальцы снова становятся липкими от крови.

Кровь всё ещё идёт.

Я слишком слаба. Слишком бесполезна. Именно такой он всегда хотел меня видеть. Наверное, такой я и была.

Рычание повторяется. На этот раз оно звучит ниже и глубже, напоминая далёкий раскат грома. Я всегда любила грозы. Мне нравилось смотреть, как бушует небо. Иногда мне казалось, что буря кричит за тех, кому слишком долго не позволяли даже поднять голос.

Я хорошо знаю это чувство.

Если просидеть здесь ещё немного, этот гул, пожалуй, убаюкает меня, и тогда я смогу представить, будто иду навстречу Эльванану. Так говорила одна эльфийка, с которой однажды разговаривала Эффи. После смерти все мы возвращаемся к Эльванану. Не знаю, правда ли это, но мне хочется верить. Эта вера остаётся последней ниточкой, связывающей меня с тем, кто я есть. С той, кем я могла стать.

Наверное, в какой-то момент я всё-таки уснула, потому что горячее дыхание, коснувшееся моего лица, заставило меня резко проснуться. Кто-то дышал совсем рядом, тяжело и глубоко, но удивительно ровно. Всё моё тело сковал страх. Я не решалась открыть глаза, отчаянно цепляясь за надежду, что опасность исчезнет сама собой.

Только не сейчас.

Пожалуйста, только не сейчас.

Сначала слышится глубокий вдох, потом тяжёлый выдох. Горячий воздух взметает мои волосы, и я судорожно сглатываю.

Неужели всё? Неужели так я умру?

Собравшись с силами, я открываю глаза и тут же встречаюсь взглядом с двумя огромными глазами, один из которых белый, а другой фиолетовый. Они принадлежат существу, чья пасть полна острых зубов.

Всё моё тело цепенеет. Прежде чем я успеваю сдержаться, из груди вырывается всхлип. В ответ зверь глухо рычит, словно предупреждая, что одного движения его челюстей хватит, чтобы разорвать меня.

За его спиной мерцает оранжевый свет. Теперь, когда дракон чуть отступает, я наконец могу разглядеть его целиком. Огромное тело покрыто тёмной чешуёй, цвет которой почти невозможно различить в полумраке, мощные рога венчают голову, а длинный хвост медленно покачивается за спиной. Он такой огромный, что, встань я рядом, едва достала бы ему до колена.

Не знаю, почему я вообще думаю об этом. Какая теперь разница?

Я несколько раз моргаю, привыкая к свету, и замечаю длинный шрам, пересекающий белый глаз.

Кто это с тобой сделал? Тебе было больно?

Мы молча смотрим друг на друга. Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди, но я не смею даже пошевелиться.

Никогда прежде я не подходила к дракону так близко. Я лишь видела их высоко в небе и всегда завидовала их свободе, их силе, возможности в любую минуту расправить крылья и исчезнуть за горизонтом. Как же мне хотелось однажды сделать то же самое, улететь и больше никогда не возвращаться. От этой мысли глаза снова наполняются слезами.

Дракон медленно моргает. Сначала закрывается прозрачное внутреннее веко, потом тяжёлое чёрное. Я глубоко вдыхаю, пытаясь понять, что делать дальше, но почти сразу понимаю, что выбора у меня нет. Разве не этого я хотела? Пусть лучше бы меня забрала лава, но и это ничем не хуже. В моей жизни никогда не было выбора, только его призрак.

Тяжело выдохнув, я упираюсь ладонью в стену, морщась от боли, затем переставляю вторую руку и, стиснув зубы, медленно поднимаюсь на дрожащие ноги. Дракон громко фыркает, и горячее дыхание снова касается моего лица. Я крепче вцепляюсь пальцами в камень, убеждаюсь, что могу стоять, отпускаю стену и делаю шаг ему навстречу.

Хотя бы этот выбор оставьте мне.

Боль тут же пронзает бок и бедро. Я шумно втягиваю воздух через нос. Кажется, моё тело ещё никогда не было настолько разбито. Даже после тех побоев, когда я не могла подняться с пола несколько дней, а боль не отпускала ещё долгие недели.

И всё потому, что однажды я отказалась принять ухаживания приятеля Хозяина, убежала и спряталась в шкафу, пока он не ушёл. Этого оказалось достаточно.

Дракон широко раскрывает пасть, вырывая меня из воспоминаний. Чёрный язык ложится на нижнюю челюсть, а где-то в глубине горла начинает разгораться тусклое оранжевое свечение. Несколько секунд я заворожённо смотрю на него, чувствуя, как меня окутывает приятное тепло, и только потом понимаю, что сейчас произойдёт.

— Дрогонах! — раздаётся откуда-то мужской голос, и я вздрагиваю.

Дракон тут же захлопывает пасть и поворачивает голову на звук. Его тёмные рога поблёскивают в свете, уши раздражённо дёргаются.

— Дрогонах, нам пора. Что ты здесь делаешь?

Голос звучит резко и недовольно. Дракон сердито хлещет хвостом по камню.

Через несколько мгновений до меня доносятся шаги. Из-за поворота, там, где мерцал оранжевый свет, появляется высокий мужчина. Я замечаю краем глаза, как он слегка склоняет голову, но не решаюсь полностью отвести взгляд от дракона. Его фиолетовый глаз по-прежнему внимательно следит за мной.

Мужчина подходит ближе, проводя ладонью по чешуе Дрогонаха. На поясе у него висит фонарь, освещающий пещеру тёплым светом. Я торопливо оглядываюсь, пытаясь понять, есть ли хоть какая-то возможность сбежать, но почти сразу понимаю, что не смогу сделать и нескольких шагов.

Когда незнакомец останавливается рядом с головой дракона, я невольно замираю. Он долго рассматривает меня, а потом негромко произносит:

— Дрогонах, ты что, решил поиграть с едой? — Его взгляд скользит по моей исхудавшей фигуре. — Для тебя это всего лишь один маленький ужин.