На погребенных углях (ЛП), стр. 11

Но ничего.

Сейчас или никогда.

Я бегу.

Дрогонах вонзается зубами в шею дикого дракона, рыча от ярости: тот посмел посягнуть на то, что принадлежит ему. На меня и, значит, на мой клан.

Дикий дракон сопротивляется, когти впиваются в Дрогонаха, и я крепче сжимаю топор, вращая его в руке. Подойдя ближе к огню, чувствую, как жар пламени касается кожи.

— Успокойся! — кричу я дракону, но он уже не слышит. Мечется, пытаясь укусить, из пасти рвётся пламя. Дрогонах ещё сильнее сжимает челюсти, не давая ему вдохнуть. — Успокойся. Сейчас же!

Но он не успокаивается. Гнев слишком силён, хвост с треском хлещет по деревьям.

Блядь.

Дрогонах смотрит на меня, и я, тяжело вздохнув, качаю головой. Напряжение сковывает всё тело. Он издаёт низкий звук, который другие приняли бы за злость. Но я знаю — это не так.

Он не хотел этого.

Но ради моей безопасности и безопасности клана это необходимо.

Я подхожу ближе. Дрогонах прижимает дракона к земле всей тяжестью своего тела, затем запрокидывает ему голову, подставляя мне горло.

Я бросаюсь вперёд, держа топор на отлёте, и, оказавшись достаточно близко, наношу удар. Лезвие врубается в горло и рассекает чешую благодаря металлу, которым оно усилено.

Дракон вскрикивает, когти скребут землю, пока я отступаю и смотрю, как кровь медленно растекается по снегу.

— Я рядом, — говорю я ему.

Мучается он недолго. Дрогонах разжимает челюсти, и тяжёлая голова дракона падает рядом со мной.

Грудь тяжело вздымается. Дрогонах облизывает губы.

— Пусть Морана ведёт тебя.

Дрогонах рычит, отступает в сторону и гасит драконье пламя.

— Чёрт, — говорит Калдар, подходя ко мне и кладя руку на плечо.

— Ага, — хмыкаю я, не сводя взгляда с дракона. — Кто-нибудь пострадал?

— Потеряли лошадь. Несколько человек расцарапались, когда убегали. Один погиб.

— Блядь.

— Скажу, чтобы разбивали лагерь на ночь, а потом начнём собирать дрова.

— Сначала позаботьтесь о раненых.

— Ты же знаешь, позабочусь.

Знаю.

— Почему он напал?

Я осматриваю дракона и замечаю, насколько он исхудал.

— Голод.

Калдар тяжело вздыхает.

— С каждым годом всё хуже.

В Диких Землях становится всё меньше дичи. Другие приходят, забирают животных, убивают их детёнышей, и еды перестаёт хватать всем: и нашему клану, и диким драконам.

— Надеюсь, он последний.

— Судя по тому, что ты узнал, очень может быть.

Я согласно хмыкаю, и Калдар возвращается к остальным.

— Идём, — говорю я Дрогонаху спустя некоторое время.

На меня тут же смотрит его единственный фиолетовый глаз. Зубы всё ещё оскалены, он ещё не остыл.

Я выдерживаю его взгляд. Он фыркает, выпуская из пасти дым, а затем подходит ко мне.

Я протягиваю руку ладонью вверх, и, когда его нос касается моей ладони, с облегчением выдыхаю.

— Ты отлично справился.

Он отвечает глубоким урчанием.

— Дай посмотрю.

Я прохожу между его передними лапами, пока он поднимает голову, и провожу рукой по чешуе.

Из трёх глубоких царапин на верхней части живота сочится кровь. Запоминаю, что нужно найти реку и промыть их.

Только я могу это сделать.

Никто не прикасается к моему дракону. И не потому, что я запрещаю. Просто Дрогонах их сожжёт.

— Ладно, — говорю я, выходя из-под него и поворачиваясь к нему. — Найдём реку.

Он издаёт низкий горловой рык, а я закидываю топор за спину, закрепляя его в креплении. Затем хватаюсь за верёвку, всё ещё привязанную ко мне, и тяну.

— Не прикасайся…

Верёвка свободно провисает. Поднеся её к лицу, я вспоминаю, как перерубил её, чтобы освободить эльфийку и подойти к своему дракону.

Прищурившись, оборачиваюсь туда, где оставил её, и с удивлением понимаю, что её там нет.

Должно быть, ушла к остальным.

Я направляюсь к месту, где разбивают лагерь. Дрогонах остаётся возле мёртвого дракона, а я окликаю Калиана.

— Да? — спрашивает он, подбегая.

— Где Эльфийка?

Его брови сходятся.

— Что? — Он смотрит на верёвку. — Она же была с тобой.

У меня дёргается глаз.

— Я велел ей идти за всеми.

Он качает головой.

— Я её не видел.

— Поищи.

Он тут же бросается на поиски, а я возвращаюсь туда, где видел её в последний раз.

Опустив взгляд, иду по её маленьким следам. Они едва различимы, но я всё равно не теряю их, пока не останавливаюсь у дерева.

Обойдя его, вижу, что она какое-то время стояла здесь. Снег сильнее истоптан, будто она переминалась с ноги на ногу. Но куда интереснее другое.

Следы ведут не к поляне.

Нет.

Они уходят прочь, в лес, в ночную темноту.

Я велел ей не убегать.

Она ещё пожалеет об этом.

Поднеся пальцы к губам, дважды резко свищу.

Спустя мгновение рядом оказывается моя лошадь, и я приветственно хлопаю её по шее.

— Поехали, девочка.

Я легко вскакиваю в седло и встречаюсь взглядом с Калдаром. Он молча кивает. Он знает, что должен присматривать за кланом, пока я отправляюсь на охоту.

Эльфийка даже не понимает, что сейчас натворила. И когда я её найду, сделаю всё, чтобы ей больше никогда не пришло в голову ослушаться моего приказа.

Я не всегда принимаю самые разумные решения. На самом деле чаще всего вообще ничего не решаю.

Наверное, именно близость смерти… нет, не страх смерти, а страх боли каким-то образом сделала меня смелее. Потому что я никогда не нарушаю приказ, если заранее не готова принять наказание.

Иногда оно того стоит. Иногда — нет.

Не знаю, что ждёт меня за неповиновение Рохану, но проверять не хочу.

Мне нужно вернуться к Эффи. Нужно убедиться, что с ней всё в порядке. Если Хозяин смог так легко избавиться от меня после всех этих лет, что тогда будет с ней?

От одной этой мысли меня начинает мутить, но я заставляю себя отогнать её.

Надо просто бежать дальше.

Хотя снег не слишком глубокий, всё равно приходится смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о торчащие корни и пни.

Вдалеке ревут драконы. Оглянувшись, я замечаю отблески пламени.

Мне нужно уйти как можно дальше. И как можно быстрее.

За мной никто не гонится. Скорее всего, они ещё не заметили моего исчезновения, а к тому времени, как поймут это, я должна быть уже далеко.

Снег валит всё сильнее, быстро темнеет, и я плотнее натягиваю капюшон, стараясь сохранить хоть немного тепла.

Я вообще иду к городу? Как попасть внутрь?

Я качаю головой. Об этом подумаю потом. Сначала нужно добраться. С наступлением ночи можно найти дуплистое дерево и спрятаться в нём до утра. Переждать ночь, а утром снова отправиться в путь. Тогда я смогу выйти к дороге или найти реку и идти вдоль берега. Надеюсь, она приведёт меня к людям, которые смогут сказать, где я, и объяснят, как добраться обратно в Лотмер.

С каждым шагом дышать становится всё тяжелее. Руки и ноги будто налились свинцом, но сейчас останавливаться нельзя. Жаль, что я не успела стащить хоть немного еды или хотя бы бурдюк с водой перед уходом. Времени не было.

Деревья начинают редеть, и я выбегаю на склон, а потом оказываюсь в каком-то ущелье. По обе стороны возвышаются земляные стены, из которых торчат корни растущих наверху деревьев, будто кто-то прорыл в земле глубокие траншеи, оставив их без крыши.

Я сворачиваю за поворот, хватаясь за корни, чтобы не потерять равновесие, когда позади раздаётся рык.

Я замираю, дрожащей рукой вцепившись в земляную стену, и медленно поворачиваю голову.

Сначала я ничего не вижу, только земляные откосы… но потом замечаю его.

Наверху, возле дерева, стоит одинокий волк.

Серый, с проседью. Зубы оскалены. Он рычит.

Я сглатываю.