"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 95

Хегарти оборудовал мастерскую в своей комнате в муниципальном доме и наладил доходный бизнес по подделке документов. За год он скопил достаточно, чтобы купить матери небольшой дом на окраине города, расплатившись наличными.

Следующий шанс появился с приближением передачи Гонконга Китаю 1 июля 1997 года, после 156 лет британского правления. Жители колонии рвались в Великобританию, и возник ажиотажный спрос на британские паспорта. Хегарти увидел в этом золотую жилу и принялся ее разрабатывать.

Он начал с небольших партий искусно подделанных паспортов, и вскоре к нему выстроилась очередь китайских клиентов. За три месяца, при «ставке» тысяча фунтов за штуку, он накопил на старинную виллу с террасой в центре Брайтона, у Часовой башни, и развернул там настоящую мини-фабрику, наняв печатника, переплетчика и продавца. Деньги потекли рекой.

Однако Хегарти подвела безграмотность печатника. На форзаце каждого британского паспорта значится: «Государственный секретарь Ее Британского Величества запрашивает и требует от имени Ее Величества у всех, кого это может касаться, разрешить предъявителю сего свободный и беспрепятственный проезд и оказать ему необходимую помощь и защиту». Печатник умудрился допустить две ошибки в подделках, во всем остальном идеальных, набрав «Британского» с двумя «н» и «Величества» с «и» после «ч». Грубые ошибки оставались незамеченными полицией больше года, за который Хегарти скопил триста тысяч фунтов на предоплату покупки замка в Шотландии – убежища на случай провала. Но бежать он не успел: однажды утром, пока его команда усердно печатала паспорта в роскошном особняке, дверь выбили и пятеро полицейских положили конец мечте.

За пять лет, пока он находился в распоряжении ее величества (или «величиства», как значилось в его паспортах), Хегарти научился живописи, обнаружив талант к копированию работ любых художников.

Выйдя на свободу, он запустил новый бизнес, подделывая известных мастеров и продавая фальшивки на «Ибэй» за огромные деньги, пока его не забанили под давлением жалоб. Не смущаясь, он продолжил копировать картины, однако теперь подписывал их переплетенными инициалами «Д. Х.». Слава лишь прибавила клиентов – рок-звезды, диджеи, актеры, писатели и даже политики выстраивались в очередь. Галереи Брайтона и Лондона наперебой предлагали выставить его работы.

Кроме того, его нанимали состоятельные коллекционеры, желавшие избежать растущих страховых взносов, – он создавал копии для демонстрации в их домах, тогда как оригиналы пылились в банковских сейфах.

Именно поэтому Дэниел Хегарти, разглядывая в это чудесное октябрьское утро фотографии картины и оборота холста, сохранял ледяное спокойствие. Двое влюбленных в лесу, усеянном солнечными бликами, озеро на заднем плане, пьедестал с крылатой статуей. Он уже был знаком с этой работой и едва сдерживал улыбку.

Заказчик Роберт Килгор, для которого он не раз копировал старых мастеров, привез фотографии к нему домой, в Солтдин.

– Без проблем, Роберт, – сказал Хегарти. – Сколько у вас времени?

– А сколько вам нужно, мистер Хегарти? – вежливо поинтересовался Килгор.

Они сидели в просторной гостиной открытой планировки. На стенах висели работы хозяина, выполненные в разных жанрах и стилях, от Нормана Роквелла до Караваджо, и в воздухе витал запах масляных красок. Художник, несмотря на возраст, выглядел подтянуто, его седые волосы были уложены ежиком с помощью геля, и весь его облик излучал уверенность и непринужденность, которые подчеркивались присутствием сидевшей рядом очаровательной жены Натали.

– Это зависит, как обычно, от глубины погружения и суммы, – ответил Хегарти, изучая детальные снимки. – Если нужна безупречная работа, выдерживающая любые экспертизы, придется раскошелиться. Я возьму старинный французский холст от религиозной живописи – мой приятель-антиквар из Франции такие поставляет. Это еще плюс несколько тысяч. Решайте. Но скажу сразу: если эта вещь подлинная, то это шедевр, равного которому мне еще не приносили.

– А вы считаете ее подлинной, мистер Хегарти?

– По фото сложно судить. Но если это «Секстон Блейк» [60], то есть фальшивка, ее делал мастер «получше меня, Ганга Дин» [61], – усмехнулся он. – А вы-то сами как думаете, Роберт?

– Мы с работодателем имеем основания полагать, что это оригинал.

Хегарти присвистнул:

– Тогда два вопроса. Первый: где тогда, черт возьми, оригинал и почему вы не принесли его, если он, конечно, не краденый? И второй: зачем вам копия?

– Слишком много вопросов, мистер Хегарти.

– То есть?

– Просто скажите, сколько времени вам нужно.

– Месяц, лучше шесть недель для надежности.

– Шесть недель? Вы настолько заняты?

– Занят, но дело не в этом. Копию я напишу за пару дней, но надо убрать запах масла и лака – это главная улика при подделке под старину. Холст я возьму эпохи Фрагонара, конца восемнадцатого века, но не сами краски. Их придется получать перетиранием из тех же растений и насекомых, что и в те времена, – из кошенили и прочего, чтобы не спалили современные тесты. Потом создам на картине кракелюр. Затем мой друг Билли, злостный курильщик, подержит ее у себя – она подкоптится и будет выглядеть более старой.

– Для наших целей всего этого не нужно, – прервал его Килгор. – Требуется точная, идеальная копия. Владельцы сомневаются, что приобрели подлинник. Надо убедить их, что так оно и есть.

Хегарти пристально посмотрел на него и широко ухмыльнулся:

– Кажется, я начинаю понимать вашу игру.

Килгор кивнул без улыбки:

– Идеальная копия за два дня?

– Дайте мне три.

– Цена?

– Десять тысяч.

– Это значительно дороже прошлого заказа.

– Здесь задача намного сложнее.

Американец поджал губы, затем кивнул:

– Ладно, принимаю ваши условия. Но чтобы было сделано качественно.

– Не волнуйтесь, Роберт. Главное – не нюхать ее и не отправлять на криминалистическую экспертизу. Договорились?

Килгор достал из внутреннего кармана перехваченную резинкой пачку пятидесятифунтовых купюр.

50. 28 октября, понедельник

Это была старая привычка, зародившаяся еще в начале карьеры Роя Грейса, когда он перешел из патрульной службы в уголовную полицию. Будучи младшим детективом-констеблем в полицейском участке Брайтона, он старался узнать как можно больше о преступности города и ее фигурантах, и понял, что лучшим источником информации служит постоянно обновляемый компьютерный реестр всех зарегистрированных преступлений и инцидентов с данными о последующем расследовании. В традиционной терминологии сводки происшествий, каждому из которых присваивался регистрационный номер, называли сериалами.

С первого же дня службы в уголовной полиции Грейс начал приходить пораньше, до начала смены, и изучать сводки за последние сутки. За годы службы благодаря феноменальной, почти фотографической памяти он накопил энциклопедические знания обо всех рецидивистах, а также отслеживал изменения в преступных схемах – от квартирных краж до угонов мопедов, уличных грабежей и интернет-мошенничества.

И хотя он уже давно перешел в отдел тяжких преступлений, где в основном занимался убийствами, чтение сводок оставалось для него способом начать рабочий день – понять, что происходит в его городе, который он по-прежнему считал своей территорией, а также в графствах Суссекс и Суррей, входящих в сферу его компетенции. В этот понедельник, с 7:45 просматривая сводки, он увидел обычный для уик-энда набор: драки в пабах, барах и на центральных улицах городов Суссекса, кражи со взломом, угон автомобилей, уличные ограбления, эксгибиционизм, нападение и пропажу человека после ночного заплыва. Но затем он наткнулся на одну запись, которая заставила его замереть.

Он внимательно прочел ее, запомнив имена пострадавших и ответственных офицеров, и через пятнадцать минут, держа информацию в голове, отправился на брифинг по операции «Холст».