"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 94

– Черт… – пробормотал Гарри. – Уже так поздно? – Он взглянул на часы. – Без четверти два.

– Я же предлагала уйти полтора часа назад, – улыбнулась Фрейя.

– Да, но этот «Арманьяк»… Боже, как он был хорош!

– Надеюсь, ты будешь о нем такого же мнения в восемь утра, когда поедешь играть в гольф.

– Мм, – промычал Гарри, пытаясь нашарить в кармане ключ. Нашел, вставил его в замок, толкнул дверь – и Джинкс стрелой проскочил мимо них.

– Эй, малыш! – позвала Фрейя, нахмурившись.

Кот обычно не выбегал через парадный вход.

Гарри споткнулся на пороге и рухнул бы лицом вниз, если бы жена не держала его.

– Дорогой, ты что, дал водителю двадцать фунтов на чай?

– Разве? Я хотел дать пятерку.

Она посмотрела на него, усмехнувшись:

– Ты пьян в стельку.

– Да плевать! Мы богаты! Платим вперед! Таксисты в Брайтоне еле сводят концы с концами, с тех пор как в городе появился «Убер». Мы можем позволить себе быть щедрыми.

– Пока не можем, – возразила она. – Мы до сих пор не уверены, что картина подлинная.

– Доверься мне, – буркнул он. – Она настоящая. Думаю, пропущу еще рюмочку на ночь.

– Милый, тебе и так хватит. И говори тише – разбудишь Тома.

– Разбужу? Он спит в этих чертовых наушниках! Не знаю как, но спит!

Пошатываясь, Гарри направился в гостиную, подошел к бару, взял бокал для коньяка и налил себе щедрую порцию.

– Я схожу за Джинксом! – крикнула Фрейя.

– Ага, конечно, – сказал Гарри и плюхнулся на диван, не удержав равновесия и расплескав коньяк на брюки.

Вскоре донесся голос Фрейи:

– Джинкс! Джинкс! – Спустя минуту ее интонация смягчилась. – Хороший мальчик! Умничка! – Парадная дверь захлопнулась, и жена ласково забормотала: – Вкусняшек тебе? Вкусненького хочешь?

Гарри поднял взгляд на картину, висящую на стене, и усмехнулся. Вскинул руку с бокалом в сторону изображенной пары.

– Ваше здоровье! – провозгласил он. – За ваше превосходнейшее здоровье, а? – Подмигнул влюбленным и отхлебнул изрядный глоток.

Неожиданно Фрейя вскрикнула и позвала:

– Гарри! Боже мой, Гарри!

Он поставил бокал на журнальный столик, вскочил, кое-как утвердился на ногах, затем заковылял в кухню, по пути хватаясь за стены и дверные косяки. Фрейя застыла в оранжерее, смертельно бледная, дрожащим пальцем указывая на заднюю дверь.

Сперва он не понял причины ее ужаса. Но, цепляясь за столешницы для равновесия, он приблизился, шагнул в оранжерею и увидел, что именно напугало жену.

Одна из панелей стеклянной двери, выходящей в сад, была разбита, осколки валялись на полу. Даже сквозь хмель Гарри ощутил, как внутри все похолодело.

– Дверь не заперта, – проговорила Фрейя. – Том оставил ее открытой или… или кто-то проник внутрь? – Понизив голос, она добавила: – Они могут быть еще здесь. – Ее взгляд заметался по сторонам в панике. – Том? – Она бросилась к лестнице.

Гарри огляделся в поисках какого-нибудь оружия. Клюшки для гольфа? Но они в гараже. Выхватив из подставки нож для разделки мяса и размахивая им, он поспешил за женой по лестнице, потом пересек, пошатываясь, верхнюю площадку. Фрейя распахнула дверь в комнату Тома и включила свет. К ее облегчению, сын лежал в кровати – он был в наушниках, как и говорил Гарри.

Том заморгал, ошеломленно глядя на родителей.

– Ты в порядке, милый? – кинулась к нему Фрейя.

Он сдвинул наушник и сонно пробормотал:

– Чего? Что?

– Панель в оранжерее разбили. Ты что-нибудь слышал, милый? Кто-то был внизу? – Глупый вопрос, она знала. Сын никогда ничего не слышал.

Том нахмурился:

– Без понятия. Типа чего? Я ничего не разбивал.

– Спи, мой хороший, – сказала она, отступая к порогу, выключила свет и вышла, закрыв за собой дверь.

Гарри в этот момент открывал гостевую спальню.

– Осторожно! – шепотом предупредила она. – Надо вызвать полицию.

– Может, Джинкс стекло разбил? – предположил он.

– И дверь отпер?

– А ты уверена, что она была заперта?

Фрейя посмотрела на мужа:

– Мы дважды проверяли все окна и двери.

Сняв трубку стационарного телефона, она набрала номер.

48. 27 октября, воскресенье

Прошло двадцать тревожных минут, в течение которых Гарри, стоя у подножия лестницы с разделочным ножом наготове, успел выпить двойной эспрессо. Наконец Киплинги услышали, что к дому подъехала машина, и увидели синие проблесковые маячки сквозь верхние стеклянные вставки в парадной двери.

В дом вошли двое: высокий крепкий офицер, представившийся констеблем Олдриджем, и полицейский пониже ростом, чей жетон гласил: «Констебль Дэйв Симмонс». Фрейя объяснила, что недавно они с мужем участвовали в съемках программы «Антикварный развал», где представили картину, возможно обладающую огромной ценностью.

– Ее украли? – спросил Симмонс.

– Нет.

– Что-нибудь пропало?

– Мы еще не проверили как следует, но если кто-то вломился к нам, то, скорее всего, цель была в этом. – Она провела полицейских в гостиную и показала картину.

Следующие пятнадцать минут полицейские тщательно обыскивали дом – заглянули во все шкафы и серванты, проверили чердак, затем осмотрели сад, сарай и теплицу.

Вернувшись в дом, констебль Олдридж поинтересовался:

– У вас установлена камера видеонаблюдения. Она активна?

– Да, – ответила Фрейя. – И устройство довольно простое – чтобы посмотреть запись, нужно извлечь карту и загрузить в компьютер.

Олдридж кивнул:

– Это займет некоторое время. Полагаю, мы установили, что злоумышленников сейчас в доме нет. Вы оба согласны с этим?

– Да, спасибо, офицеры, – сказал Гарри, переглядываясь с женой и ища подтверждения.

– И вы не обнаружили, что у вас что-то пропало?

– Пока что нет, – ответила Фрейя.

Симмонс сморщил лоб:

– Возможно, вы застали грабителя врасплох, неожиданно вернувшись домой.

– Без четверти два ночи? – резко парировала Фрейя.

Полицейский смутился:

– Вам стоит внимательно проверить ценности – часы, украшения, другие вещи – и убедиться, что все на месте. – Он протянул визитку. – Если обнаружите пропажу, немедленно свяжитесь с нами.

Поблагодарив стражей порядка, Киплинги проводили их до двери, и те уехали в ночь.

49. 28 октября, понедельник

Отец Дэниела Хегарти Лен был мелким рецидивистом, так и не нашедшим своего истинного призвания. А ведь у него был талант к рисованию дикой природы, и он мог оттачивать мастерство в свободное время – уж в чем в чем, а в этом он не испытывал недостатка, учитывая, что бо́льшую часть взрослой жизни ему пришлось провести в тюрьме. Самые теплые воспоминания детства у копииста были связаны с рыбалкой на реке Арун – мальчик сидел на берегу, поглядывая на поплавок, покачивающийся на воде, а отец работал за мольбертом.

Итак, пока Дэниел рос, Лен промышлял кражами со взломом. С тех пор как сыну исполнилось десять, он брал его с собой, заставляя пролезать в форточки, чтобы открыть изнутри двери или окна. Но, как с горечью вспоминал Дэниел, старый хрен ни разу не поделился с ним ни крохой своей добычи. Младшему Хегарти было семнадцать, когда отец «повысил квалификацию» и стал грабить банки и почтовые отделения. Через два месяца после последнего ареста он скончался в тюрьме от аневризмы, так что заботы о матери и трех младших детях в семье легли на плечи Дэниела.

От старого пройдохи ему достались лишь острый нюх на выгодные шансы да талант художника. В последней школьной характеристике наряду с жалобами на постоянные прогулы было с намеком на похвалу сказано, что если бы он приложил хоть толику старания, то мог бы реализовать себя как графический дизайнер.

Возможность «приложить толику старания» представилась два года спустя, когда Дэниел с приятелями рыбачил в Ирландии и возвращался на пароме из Дублина в Англию. На таможне он подслушал разговор двух сотрудников пограничного контроля – те жаловались, как сложно распознать поддельные ирландские паспорта транспортных средств.