"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 96

Когда команда заняла места в конференц-зале, он начал встречу так:

– На прошлой неделе я поднимал вопрос о супругах, принесших картину на «Антикварный развал». Эксперт по живописи был в восторге. Он предположил, что это одна из утерянных работ французского художника Жана-Оноре Фрагонара из серии «Времена года». Учитывая возможную связь с Чарли Портеусом, мы провели расследование и выяснили имя и адрес владельцев картины – мистер и миссис Киплинг, Гарри и Фрейя. Он строитель, она преподаватель, живут в Патчеме. Норман и Велвит навестили их и поговорили с миссис Киплинг. – Он взглянул на детективов в ожидании подтверждения. – Они доложили, что рассказанная ею история выглядит достоверной: Киплинги купили картину на барахолке, потому что им понравилась рама. Под верхним слоем краски оказалась другая работа потенциально высокой ценности.

Поттинг и Уайльд утвердительно кивнули.

– Сегодня утром я проверил сводки за выходные, и знаете что? Похоже, в субботу вечером у Киплингов произошло ограбление.

– Картину украли, босс? – спросил Джек Александер.

– Да как будто ничего не взяли. – Грейс окинул взглядом нахмурившихся сотрудников. – Миссис Киплинг вызвала полицию без четверти два ночи в воскресенье. На место выехали констебли Джон Олдридж и Дэйв Симмонс. Они зафиксировали явные следы взлома – разбитую стеклянную панель оранжереи, – однако ничего не пропало. В последующем отчете Олдридж предположил, что супруги спугнули грабителя и тот скрылся с пустыми руками. – Грейс сделал паузу. – Проникновение в дом Киплингов произошло меньше чем через неделю после эфира «Антикварного развала», где объявили, что их картина может быть подлинником Фрагонара. Считаю это слишком большим совпадением. – Он посмотрел на команду и увидел, что все согласно кивают. – Норман и Велвит, как прошли встречи со Стюартом Пайпером и Скользким Финном?

Джек Александер поднял руку:

– Босс, у Нормана были медицинские осмотры, поэтому по его просьбе мы с Полли Суини встретились с Йормой Махланеном. Тот, как и ожидалось, отвечал уклончиво. В итоге под давлением он признал, что был знаком с Чарли Портеусом и за прошедшие годы приобрел у него несколько произведений искусства. Также он сообщил, что Портеус связывался с ним за несколько дней до смерти, сообщив, что у него есть оригинальная картина Фрагонара «Весна» из серии «Времена года». Но запрошенная цена оказалась для Махланена слишком высокой.

– И сколько же она составляла? – спросил Грейс.

– Пять миллионов фунтов, – ответил Александер.

– Это совпадает с оценкой Десауты на шоу, – ответил Грейс. – Махланен объяснил, почему его номер был в «паленом» телефоне одного из подозреваемых в убийстве Портеуса?

Александер покачал головой, Суини тоже:

– Нет, не смог.

– Вы ему поверили?

– Он показал нам некоторые свои картины и сказал, что четверть миллиона – это максимум, что он готов платить. – Джек пожал плечами.

Грейс повернулся к финансовому аналитику Эмили Денайер:

– Эмили, у нас есть какие-нибудь данные по источникам обогащения Махланена?

Денайер покачала головой:

– Ничего, сэр. У него множество легальных бизнес-интересов, и, согласно моим исследованиям, хотя цифры не сходятся, доказательств криминальной деятельности пока нет.

– Но вы считаете, что он в ней замешан?

– О да. Но наркотики это или киберпреступность – пока не могу сказать.

– Хорошо, – ответил Грейс. – Вы будете и дальше наблюдать за ним?

– Обязательно, сэр.

– Как насчет Стюарта Пайпера?

– Норман и Велвит допросили его позднее на той неделе, – сказал Александер.

– Да, шеф, – подхватил Поттинг, обменявшись взглядами с Уайльд. – И он действительно само обаяние. – Он посмотрел на Уайльд, как будто ища подтверждения своей оценке.

Та кивнула:

– Да, обаяшка. В кавычках.

– Он живет в настоящем охренительном историческом доме, и тот охраняется, как Форт-Нокс, целой кучей наемных качков, – сообщил Поттинг.

– На стенах у него невероятные картины, – добавила Уайльд. – Национальной галерее остается умереть от зависти.

– Он предоставил алиби на ночь убийства Портеуса, шестнадцатого октября две тысячи пятнадцатого года, шеф, – продолжил Норман. – Будто бы находился в своем доме на Барбадосе, где обычно зимует. Его лицо серьезно повреждено после гомофобной атаки в тысяча девятьсот семьдесят девятом году, и он утверждает, что сырая погода вредит его коже.

Грейс взглянул на записи:

– Норман, на прошлом брифинге вы говорили, что Пайпер не в поле зрения британской полиции, но числится в списках Интерпола. Что это означает?

– Ну, – самодовольно выпрямился Поттинг, – я кое-что разузнал на выходных и пообщался с нашими контактами в Интерполе. Судя по всему, Пайпер сколотил состояние на том, что якобы находил произведения искусства, исчезнувшие на протяжении столетий, – раритеты, похищенные во времена потрясений, от Французской революции до нацистской оккупации. На поверхности все легально, и против Пайпера никогда не выдвигали обвинений ни в одной юрисдикции, но многие из этих чудесным образом найденных им работ, похоже, искусные подделки. И тут у нас возникает проблема, шеф. – Он замолчал.

– В чем же она состоит? – спросил Грейс.

– По моим данным, галереи и частные коллекционеры, заплатившие за эти работы миллионы, меньше всего хотят узнать, что приобрели фальшивку. Это крайне затрудняет проверку. К тому же есть несколько фальсификаторов, работающих со старыми холстами и материалами, чьи подделки практически невозможно распознать.

Грейс нахмурился:

– Есть ли в коллекции Пайпера работы Фрагонара?

– Он говорил, что мечтает заполучить хоть одну, сэр, – ответила Велвит Уайльд.

– Вы ему поверили? – спросил Грейс.

– По его лицу сложно читать, сэр. У него почти не двигаются лицевые мышцы.

– Я хотел бы добавить кое-что из своего исследования, проведенного на выходных, шеф, – сказал Поттинг, бросив взгляд на Стэнстеда. – Я попросил Люка изучить прошлое Стюарта Пайпера. После жестокой расправы в тысяча девятьсот семьдесят девятом году он едва выжил, и ему пришлось почти год восстанавливать лицо. Согласно материалам дела, троих избивших Пайпера преступников позже опознали и осудили. В течение шести лет после освобождения из тюрьмы, с интервалом в два года, все трое подверглись нападениям и получили серьезные травмы. Никакой связи этих событий с Пайпером не просматривается, но совпадение кажется подозрительным.

– Ты предполагаешь, что это были акты мести, организованные Пайпером, Норман? – спросил Грейс.

– Возможно, шеф. Просто такая мысль возникла. Но если допустить, что Пайпер способен с лихвой отомстить обидчикам, сам или с чужой помощью, разве сложно представить, что он мог пойти на убийство ради такой ценности, как «Весна» Фрагонара, которая была у Портеуса?

Грейс на секунду задумался.

– Интересная гипотеза, Норман, – сказал он, – но, как ты сам понимаешь, натянутая. Из твоих слов следует, что modus operandi Пайпера – поиск утерянных шедевров, их «возвращение» законным владельцам за вознаграждение или подмена оригинала искусной подделкой и присвоение подлинника. Ничто не указывает на то, что он наглый вор. Привлекался ли он хотя бы раз за кражу, или, может быть, его подозревали в хищении?

– Ну… нет, шеф, – неохотно согласился Поттинг.

– Какой смысл при таких деньгах связываться с мокрым делом? – Рой посмотрел на Уайльд. – Что думаешь, Велвит?

– Единственная причина, которая могла бы толкнуть его на убийство, сэр, – остальные три картины Фрагонара из этого цикла. Допустим, он знает, где они находятся. Или даже владеет ими.

– Однако он утверждал, что не владеет, верно? – уточнил Грейс.

– Намекал на это, да.

– Но он мог лгать, – добавил Поттинг.

Грейс кивнул:

– Узнать это мы сможем, только обыскав его дом, а из ваших слов ясно, что у нас недостаточно оснований для ордера. Думаю, стоит добавить Пайпера в список лиц, представляющих интерес для следствия, но пока без дальнейших действий. – Он снова посмотрел на Поттинга и Уайльд.