"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 93
И Поттинга, и Уайльд смущало практически полное отсутствие мимики. Было в лице Пайпера что-то еще, чего они никак не могли уловить, и это вызывало не меньшее беспокойство. Когда он произносил слова и его губы шевелились, Поттингу казалось, что он смотрит на голограмму.
– Мы понимаем, что вы деловой человек, и ценим ваше время, – начал Поттинг, – но хотелось бы задать вам пару вопросов. Я детектив-сержант Поттинг, а это моя коллега – констебль Уайльд из отдела по расследованию особо тяжких преступлений в Суррее и Суссексе.
Пайпер указал на два кресла с высокой спинкой, стоящие напротив стола:
– Прошу садиться. Могу я предложить вам чай или кофе? Или потом вам придется писать горы объяснительных, ведь полицейским не разрешается принимать подарки?
Трудно было понять, шутит он или нет.
Оба детектива покачали головой.
– Нет, спасибо, – сказал Поттинг, и они сели, отметив, что огромная поверхность стола почти пуста, если не считать монитора и диффузоров. – Вообще-то, мы не обязаны декларировать подарки стоимостью менее двадцати пяти фунтов. Или у вас кофе особенный?
Пайпер снова никак не отреагировал.
Поттинг бросил взгляд в свой блокнот:
– Вам о чем-нибудь говорит имя Чарли или Чарльз Портеус, мистер Пайпер?
– Могу я спросить, о чем оно должно мне говорить? – поинтересовался он, и опять на его лице двигались только губы.
– Мистер Портеус был весьма уважаемым арт-дилером, – сказал Поттинг. – Как вы, возможно, помните из новостей, он был убит в октябре две тысячи пятнадцатого года.
– Не помню. Обычно в октябре я уезжаю за границу и возвращаюсь только весной. – Он потрогал свое лицо. – Сырая английская зима не слишком благосклонна к моей коже, но сейчас мне пришлось вернуться по делам.
– Вы когда-нибудь вели дела с мистером Портеусом? – спросила Уайльд.
Пайпер бесстрастно ответил:
– Мир искусства велик, в нем много дилеров. Лично я веду дела только с очень узким кругом, с теми, кому я безоговорочно доверяю.
– Значит ли это, что Чарли Портеус был дилером, которому вы не доверяли? – спросил Поттинг.
Пайпер спокойно посмотрел на него:
– С чего бы это?
Норман пожал плечами, немного обескураженный таким ответом.
– Вы когда-нибудь общались с мистером Портеусом?
– Нет.
Поттинг ждал, что Пайпер скажет что-нибудь еще, но тот молчал.
– Помните ли вы какие-либо подробности, связанные с его убийством? Кто-нибудь из ваших знакомых в сфере искусства говорил об этом или, возможно, предполагал, кто и почему мог его убить?
– Нет. – Пайпер пристально посмотрел на детективов своими странными холодными глазами. Секунду-другую он барабанил по столешнице ногтями с маникюром, затем широко раскинул руки и указал на несколько картин на стенах, прежде чем остановиться на одной. – Узнаете этого человека?
Это был поясной портрет надменного мужчины в красном мундире с золотым позументом, написанный на темном, мрачном фоне. Волосы и прическа портретируемого, пожалуй, подошли бы более молодому лицу.
Поттинг и Уайльд покачали головой.
– Это один из трех портретов генерала Артура Уэлсли, первого герцога Веллингтона, созданных испанским художником Франсиско Гойей. Написан в тысяча восемьсот двенадцатом году. Картина была похищена из Национальной галереи в тысяча девятьсот шестьдесят первом водителем автобуса по имени Кемптон Бантон и не возвращалась в течение четырех лет. Он утверждал, что украл ее в знак протеста против введения Би-би-си лицензионных сборов за пользование телевидением. Однако с тех пор все строят догадки, каким был его истинный мотив и не было ли за это время сделано одной или даже нескольких точных копий этой картины.
– Что вы хотите сказать? – опешила Велвит Уайльд. – Это копия?
– Нет, не уверен. Может быть, копия, а может, и оригинал. Иногда фальсификатор работает так ловко, что подлинность невозможно определить. Но не в этом дело, я ценю портрет за то, что он прекрасен, независимо от происхождения. Мне нравится, что за этой работой стоит целая история. – Он немного помолчал. – Я вижу, вы смотрите на мое изуродованное лицо. Возможно, задаетесь вопросом, что произошло, но, поскольку вы детективы, думаю, вам это известно. Так?
Он подождал. Оба кивнули.
– То, что случилось со мной, изменило мою жизнь и мое мышление. Датский философ Сёрен Кьеркегор сказал, что жизнь можно понять, лишь оглядываясь назад, а прожить – только глядя вперед [59]. С того момента, как я начал приходить в себя после нападения, я обратился к прошлому, чтобы попытаться понять себя. Меня мало интересуют текущие новости, я живу своей жизнью в прошлом. – Он поднял руки и широким жестом обвел зал. – Эти великие люди и великие художники прошлого сохранили для нас свои произведения, чтобы мы могли видеть их и сегодня. Я считаю своим домом этот мир, а не двадцатый или двадцать первый век.
– Увы, жаль, что приходится привносить в ваш мир навязчивые технологии двадцать первого века, мистер Пайпер, – согласился Поттинг. – Но причина, по которой мы приехали сюда, заключается в том, что у одного из предполагаемых убийц Чарли Портеуса в памяти телефона обнаружился ваш номер, и нам нужно знать почему. Вы можете что-нибудь объяснить?
Пайпер пару секунд холодно смотрел на обоих, а затем просто сказал:
– Нет, не могу.
– И вы точно никогда не вступали в деловые отношения и не общались с покойным Чарльзом Портеусом?
– Какую часть слова «нет» вы не понимаете? – Жест Пайпера выражал нетерпение. – Кто этот человек, у которого есть мой номер в списке контактов?
– Мы не знаем, – вздохнула Уайльд. – Надеялись, что вы поможете нам найти его.
Он пристально взглянул на нее и неожиданно сменил тему:
– У вас акцент – вы из Белфаста?
– Да, оттуда. Вы там бывали? – улыбнулась она, пытаясь немного смягчить тон разговора.
– Мой брат служил в Северной Ирландии во время конфликта. Он подорвался на бомбе, заложенной в посылке, и потерял оба глаза и обе руки.
Повисла неловкая пауза.
– Мне очень жаль это слышать, – сказала Велвит. – Это были плохие времена.
Пайпер не ответил и снова принялся барабанить пальцами по столу.
– Могу ли я еще чем-нибудь помочь вам, офицеры? – спросил он наконец.
– Говорит ли вам о чем-нибудь имя французского художника восемнадцатого века Жана-Оноре Фрагонара, мистер Пайпер? – брякнул Поттинг.
Пайпер бросил на него испепеляющий взгляд:
– Спросите лучше, католик ли папа римский? Маленькое ли государство Люксембург?
Он воззрился на полицейских, и после паузы Поттинг пробормотал:
– Вы должны простить меня, я не специалист по искусству.
– Понятно.
– А в вашей коллекции есть какие-нибудь работы Фрагонара? – не унимался Норман.
Оба детектива заметили, что Пайпер на мгновение заколебался, прежде чем ответить.
– О таком может лишь мечтать любой коллекционер произведений искусства, детектив-сержант Поттер.
Поттинг встал, не потрудившись поправить его, и Уайльд последовала его примеру.
– Мы больше не будем отнимать у вас время, мистер Пайпер. Спасибо.
Тот ничего не сказал, только слегка кивнул головой в знак согласия.
За спиной у полицейских открылись двери.
47. 27 октября, воскресенье
Такси доставило Киплингов до дома. Гарри всегда становился особенно щедрым после пары рюмок, а сегодня на званом ужине у друзей, Джима и Кэти Морган, он явно перебрал. В дополнение к оплате за проезд он сунул водителю в ладонь двадцатифунтовую купюру.
– Вы уверены? – спросил таксист.
– У нас была удачная неделя! – заплетающимся языком объяснил Гарри, игнорируя неодобрительный взгляд жены.
– Очень щедро с вашей стороны, босс.
Гарри и Фрейя направились к входной двери. Ночной воздух мягко окутывал их. Фрейя, выпившая ненамного меньше мужа, крепко держала того под руку, чтобы он не споткнулся.