"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 594

– Я так не думаю, – говорит она. – Я не знаю, в чем дело, Бёрк. Он в гостиной.

– Хорошо.

Я выхожу в коридор. «Вояджер» находится ближе, чем гостиная. Но в этом нет смысла. Я иду по коридору, а Марджори возвращается к своим делам.

Он в гостиной. Стройный молодой парень в сером костюме улыбается, разглядывая репродукцию в рамке, висящую над диваном. Это морской пейзаж Уинслоу Хомера, вычурный, и я не знаю, зачем мы его повесили. Несколько лет назад Марджори увидела его в багетной мастерской и с некоторым смущением купила. «Он мне просто нравится, – сказала она тогда. – Я не очень люблю репродукции, но настоящего Уинслоу Хомера у нас никогда не будет. Это нормально, Бёрк?»

Конечно, я сказал ей, что все в порядке, вбил гвоздь в стену и повесил репродукцию. Теперь она напоминает мне о том, что другие люди – сплошная загадка, как бы хорошо мы их ни знали. Я никогда не пойму, почему именно эта картина нашла отклик у Марджори, но это нормально; в этом и заключается урок. Поверхность репродукции плоская, мазков нет, но ее сюжет – бушующее море над необъятными, непознаваемыми глубинами. Вот чем мы все являемся друг для друга – плоскими поверхностями, взглянув на которые можно различить некоторое волнение, но не постигнуть глубину. Неважно, что я никогда не узнаю Марджори глубоко; я знаю ее достаточно, чтобы любить, и этого довольно.

А хотел бы я, чтобы она знала мои глубины?

Детектив поворачивается, почувствовав мое присутствие, улыбается и кивает в сторону картины.

– Я вырос на лодках, – говорит он. – Мой отец отличный моряк. Мистер Девор?

– Да.

Мы пожимаем друг другу руки, и он говорит:

– Детектив Бёртон, отдел уголовных расследований штата. Надеюсь, я не помешал?

– Нисколько. Садитесь.

Он опускается на диван и поворачивается, чтобы снова взглянуть на Хомера, а я сажусь в кресло напротив, скрывающий тревогу, однако слегка успокоенный его дружелюбием.

Наконец он отворачивается от картины.

– Вы моряк, мистер Девор?

– Нет, – с сожалением говорю я. Хотел бы я сказать «да», чтобы у нас было что-то общее. – Моей жене понравилась эта картина.

– Я вырос на проливе Лонг-Айленд, – говорит он, достает блокнот из внутреннего кармана пиджака и, усмехаясь, добавляет: – И иногда в нем. – Открыв блокнот, он изучает написанное, затем серьезно смотрит на меня и спрашивает: – Вы знаете Герберта Эверли?

Он охотится за мной! Как я мог подумать, что мне это сойдет с рук? Но что мне делать, кроме как притворяться невинным, неосведомленным и непричастным?

– Эверли? – переспрашиваю я. – Кажется, нет.

– А как насчет кого-нибудь по имени Кейн Аш?

– Кейн Аш. Нет, не припомню.

– Вы долгое время работали на «Халсион Миллс», не так ли?

– Они тоже там работали?

– Нет-нет, – усмехается он. – Но они работали на других бумажных фабриках.

Я развожу руками.

– Простите, я не понимаю, чего вы хотите.

– Мы и сами не понимаем, мистер Девор, если честно, – говорит он с бесхитростной улыбкой. Могу я ему доверять? Он все еще держит блокнот. – На днях мы получили очень странный звонок от сотрудника отдела кадров бумажной компании под названием «Уиллис и Кендалл».

– Я подавал туда заявление о приеме на работу несколько недель назад.

– Верно, – говорит он. – И вы были одним из тех, кого они собеседовали.

– Мне не перезвонили, так что, думаю, я не получил должность.

– Они вызвали четверых на второе собеседование, – говорит Бёртон, – и оказалось, что двое из них были недавно убиты. Оба застрелены.

– Боже правый!

– Это Эверли и Аш. – Бёртон постукивает по блокноту. – А еще… баллистическая экспертиза показывает, что застрелены они из одного и того же оружия.

– Это был кто-то с их работы? – спрашиваю я.

– Насколько мы можем судить, они не знали друг друга, – говорит Бёртон. – Мы не нашли никакой связи между ними, кроме того, что оба подавали заявление на одну и ту же должность.

– Вы хотите сказать, что, по-вашему, кто-то придет и застрелит меня?

– Вероятно, это совпадение, – говорит Бёртон, – что двое убитых были вызваны на одно и то же место работы. Несколько человек подавали резюме, и все остальные в полном порядке, как и вы. «Уиллис и Кендалл» уже наняли кого-то…

– Я так и думал.

Он сочувственно ухмыляется и говорит:

– Жаль, что приходится сообщать плохие новости.

– Ничего, к этому привыкаешь, – откликаюсь я.

– Бывает тяжело, я знаю, – говорит он. – Моего брата уволили из «Электрик Боут», а его жену неделей позже выгнали из страховой компании. Они сходят с ума.

– Еще бы.

– Мы думаем, – говорит Бёртон, – что Эверли и Аш, должно быть, где-то когда-то встречались. Может, на отраслевой конференции или в агентстве по трудоустройству, кто знает. Они встретили друг друга, а потом кого-то еще, и что-то пошло не так. Так что связь с «Уиллис и Кендалл» – просто совпадение.

– А тот человек, которого компания наняла, – говорю я. – С ним все в порядке?

– С ним все хорошо. Никаких угроз в его адрес, никаких таинственных незнакомцев, шныряющих поблизости.

– Значит, компания ни при чем.

– Верно. Если есть связь, то она где-то в прошлом. Вот почему мы опрашиваем всех, кто хоть как-то связан с жертвами.

– Моя связь не такая уж и значительная, – говорю я. – Мы все подавали заявление на одну и ту же работу.

– Но именно звонок от работодателя заставил нас начать расследование, – замечает он. – Мы не знаем, что ищем, поэтому должны рыть везде где только можно. Например, если бы мы узнали о каком-нибудь мероприятии, где собирались такие люди, как вы… Например, о какой-нибудь отраслевой ярмарке…

– Я управлял производственной линией, – напоминаю я. – Я почти никогда не ходил на конференции продажников и тому подобное.

– Вы не возражаете, если я покажу вам пару фотографий? Может, что-то вспомните? Может, вы встречали кого-то из этих людей где-нибудь?

– Это же не… посмертные фото, верно? – прерываю я.

Он смеется:

– Мы бы так с вами не поступили, мистер Девор. Это самые обычные фотографии. Хорошо?

– Конечно, – говорю я.

У него в блокноте лежат фотографии, он вытряхивает их и протягивает мне.

Вот они, мои первое и четвертое резюме, с целыми лицами – я еще не выпустил в них пули. Я смотрю на снимки и чувствую, как меня охватывает великая печаль, от которой подступают слезы. Мне так жаль этих двоих. Они кажутся порядочными парнями. Я качаю головой и, глядя на Бёртона, замечаю за его головой бурное море Уинслоу Хомера.

– Они выглядят как хорошие парни, – говорю я. – Извините, я что-то совсем раскис. Они выглядят такими обычными.

– Конечно, – откликается он. – Я понимаю, что вы отождествляете себя с ними. Такие вещи не должны случаться с людьми вроде нас. Но, к сожалению, случаются.

Возвращая фотографии, я говорю:

– Я действительно не думаю, что когда-либо встречал их. Никого из них.

– Хорошо, – кивает он и убирает фотографии в блокнот, а блокнот – во внутренний карман пиджака.

И это все? Все? Я все еще свободен и не под подозрением?

– Жаль, что ничем не помог, – замечаю я.

– О, вы очень помогли. – Он встает, и я тоже. – Мы не любим совпадения, но иногда они случаются. Если бы они никогда не случались, то и слова бы такого не существовало.

– Полагаю, это правда, – говорю я.

Из бокового кармана брюк он достает бумажник, а из бумажника – визитку, которую протягивает мне.

– Если вы вспомните что-нибудь или если в ближайшие недели произойдет что-то странное, позвоните мне, хорошо?

С кривой улыбкой я спрашиваю:

– Странное? Вроде того, что меня застрелят?

– Что бы это ни было, – вздыхает он, – двух, кажется, достаточно. Я действительно сомневаюсь, что будет третий. Думаю, вы в безопасности, мистер Девор.

– Это хорошая новость, – говорю я.

Я снова в кабинете. Бёртон ушел. Я объяснил Марджори причину его визита и общался с ней на тему этих двух убийств дольше, чем хотел бы, но чувствовал, что не должен уходить от разговора. И теперь я снова в кабинете, и меня трясет от осознания того, насколько я был близок к провалу.