"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 434

— Это стол, — пояснил Эдвард Слоуп, словно чехол мог это скрыть.

— А, — кивнула Недда. — Я знаю, куда его ставить.

Они провезли стол в библиотеку, следуя за Неддой. Сняли его с тележки и поставили в центр круга из клубных стульев. После чего Недда была представлена раввину Каплану, но о резне упомянуто не было. Потом раввин пустился в объяснения о судьбе последнего стола Чарльза Батлера.

— Сгорел во время пожара на складе, — сказала Недда. — Да, я знаю. Но я никогда не слышала о покере с сюрпризами.

Доктор посмотрел на часы:

— Откроем сейчас или подождем Робина?

— Вы что-то уронили, — произнесла Недда. — Выпало через дырку в чехле.

Дэвид Каплан склонился за бумагой.

— А, это сертификат подлинности. Кэти говорила, что стол антикварный, — раввин пробежал глазами текст и рухнул на стул. — Эдвард, ты не поверишь, где побывал этот стол.

Для работы, которая происходила в кабинете Мэллори, на самом деле не требовался специалист по скорочтению. Чарльзу Батлеру понадобилось всего несколько минут, чтобы расшифровать кодировку реестра, который оказался по-детски прост. Еще несколько минут ушло, чтобы отыскать нужную коробку, папку и выдать Робину Даффи подлинное завещание.

— Все очень просто, — Чарльз посмотрел на реестр, который держал в руке. — Три последние цифры предметов из списка соответствуют номерам коробок. Чтобы отыскать нужный документ в коробке, достаточно отбросить две первые и две последние цифры. То, что между ними, соответствует номеру папки. — Он не заметил их восхищенных взглядов. Склонился над коробкой, чтобы достать папку с базовой структурой трастового фонда семьи Зимнер. Справившись с этим, он спросил: — Что еще найти?

— Что-нибудь противозаконное, — обрадовался Райкер.

— Оно у меня в руках, — Робин Даффи сидел за стальным столом Мэллори, склонившись над бумагами, исписанными бледно-голубыми чернилами. — Неудивительно, что вы не смогли найти этого завещания в государственном архиве. В тридцатые можно было откупиться от клерка за копейки. И я могу сказать, что отец Шелдона Смита подкупил судью. Только таким образом он мог добиться утверждения этого завещания.

Мэллори посмотрела через плечо Робина:

— Так это подделка?

— Хуже. Оно, как я это называю, истерично по форме, невнятно и содержит ошибки. Эдвина Зимнер писала его в приступе злости. Она лишала мужа наследства. Звучит как приглашение опротестовать завещание. Все завещано Недде Зимнер, ее братьям и сестрам, но дети имеют право только на выплаты из трастового фонда. Ничего не говорится о том, что братья и сестры Недды должны быть детьми Эдвины. Любой брат или сестра имеет право на выплату из трастового фонда.

— Да, — покачал головой Райкер. — Полагаю, эта женщина не рассчитывала, что у Квентина родится еще восемь детей от другой жены.

— Но есть загвоздка, — продолжал Робин. — Она пишет: «После смерти моего последнего ребенка траст отходит нью-йоркскому историческому обществу».

— По-моему, очень умно, — заметила Мэллори. — По словам Битти Смит, Эдвину убил муж. Вероятно, она чувствовала, что это произойдет. Она не хотела, чтобы ее детей убили с целью получения наследства.

— Разумно, — согласился Райкер. — Именно поэтому Недду так и не признали официально погибшей.

Чарльзу же пришла в голову более правдоподобная версия: Эдвина просто не хотела, чтобы ее муж растратил все деньги, прежде чем дети встанут на ноги. Но эту версию он оставил при себе.

— С такой формулировкой любой судья признал бы, что Эдвина не собиралась обеспечивать детей другой женщины от мужа. Но это вопрос спорный. Прежде всего траст вообще не должен был создаваться. Он же был создан на основе завещания, содержащего ошибки. Честный судья отложил бы завещание и поделил бы деньги между маленькой Неддой и ее отцом, Квентином Зимнером. — Он взглянул на Чарльза: — Мне нужно посмотреть предыдущее завещание.

Чарльз пробежал глазами реестр:

— К сожалению, это единственное.

— Значит, фирма уничтожила предыдущее. Если отбросить истерический тон и прочее, как то: дополнения, подарки друзьям, слугам и тому подобное, завещание составлено в соответствии с юридическими нормами. Думаю, она взяла за основу форму предыдущего завещания.

— Тогда они у нас есть, — сообщил Райкер. — Старик сказал, что Эдвина переписывала завещания после каждой ссоры с мужем.

— В этом случае, — Робин оглядел картонные баррикады, — ранние завещания лежат не на своем месте, и мы не найдем их по реестру. Мы их вообще не найдем. Хотя они здесь.

Чарльз Батлер стоял посреди комнаты и просматривал очередную коробку.

— Почему Квентин Зимнер не нанял адвоката, чтобы опротестовать завещание?

— Все просто, — пояснил Райкер. — Адвокатами Зимнеров всегда были Смиты. И спрашивается, зачем юридическая фирма хранит все эти бумаги? Если они уличают ее, почему их не уничтожат?

— Урок Никсона, — сказал Робин. — Сокрытие всегда хуже преступления. Пусть лучше их сочтут некомпетентными, чем отправят в тюрьму за мошенничество, — он обвел рукой коробки. — Мне не нужно смотреть на их финансовую отчетность — у них отличный учет по всем выплатам. Может, документы не соответствуют действительности, но прекрасно оформлены и пройдут аудиторскую проверку.

— Хорошо, — вмешалась Мэллори. — Значит, адвокаты убедили Квентина Зимнера, что не в его интересах опротестовывать завещание.

— Да, — кивнул Робин. — Если бы они не создали траст на основе условий завещания, они потеряли бы огромный гонорар за его управление.

— И непохоже, что Квентин остался внакладе, — Чарльз положил на стол папку. — Вот выплаты за первый год. Его доход был больше, чем он мог потратить. Щедрые выплаты на содержание дома, суммы на содержание каждого ребенка, опекунская выплата.

Робин просмотрел документ:

— Фирма увеличила его ежемесячный доход. Бог мой, трастовый фонд стоил двадцать пять миллионов долларов. Знаете, сколько это в наше время? Где-то четверть миллиарда.

— Больше, — у Мэллори дар к арифметике.

Битти с огромным трудом переставляла ноги.

Когда тетя Недда придет домой?

Она отодвинула засов, опустилась на пол, прижалась ухом к двери и стала вслушиваться в громкие голоса, доносившиеся из гостиной. Вскоре в какофонию обвинений и упреков влился голос ее отца. Шелдон Смит глотал слова. Она знала, что тетя еще не приехала. При тете не стали бы так бурно обсуждать семейные проблемы. Битти на четвереньках доползла до кровати и стянула телефон на пол за шнур.

Рэгз проснулся и захлопал крыльями: «Что?», затем с пронзительным криком выбежал из клетки. Даже птица понимала, что с хозяйкой что-то не так.

Чарльз Батлер и Робин Даффи перешли в более уютный кабинет Чарльза, в котором не было стальной мебели, зато имелась полная коробка гаванских сигар и односолодовый виски.

Райкер сходил за едой. Его напарница стояла у пробковой стены и изучала листы финансовых документов тех времен, когда информация хранилась не в компьютере, а в канцелярских шкафах.

— Первые двенадцать лет издержки трастового фонда не превышали его доходов. — Мэллори посмотрела на монитор с более поздними данными. — Сегодня стоимость фонда составляет всего сорок тысяч долларов.

Райкер затянулся и задумался. Ему лучше всего думалось, когда он курил.

— Учитывая издержки на содержание, увеличение выплат на каждого ребенка, все равно невозможно столько потратить, если есть ограничения. — Сейчас Райкера волновала более серьезная проблема — поиск чего-нибудь, что могло послужить пепельницей. Он остановился на металлической чашке, вытряхнув из нее скрепки на пресс-папье. Для проверки он бросил в чашку спичку, и напарница ничего ему за это не сделала.

Он выдохнул дым.

Мэллори прошлась вдоль стены, остановилась и постучала пальцем по одной из бумаг.

— Вот, сразу после резни. С этого все и начинается. Двадцать процентов денег спустили за два года. Фирма списала их на неудачные вложения капитала.