"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 430

Смит протянул горничной пачку купюр и отправил ее за пивом. Он был уверен, что выпил лишь половину бутылок из упаковки, даже не подозревая о великом таланте Райкера бесконечно долго потягивать из единственной бутылки. Теперь они обращались друг к другу без формальностей: Шелдон и детектив.

— Ваша бывшая супруга не слишком хорошо обращалась с Битти, — заметил Райкер.

— Битти — приемная дочь. В этом все дело. Но, по крайней мере, она не унаследовала гены Зимнеров. Знаешь, отец лишил меня наследства, когда я женился на женщине из этого рода. Отрезанный ломоть. Без денег, без работы. Мне пришлось некоторое время жить в Зимнем Доме.

— А что было у вашего отца с Зимнерами?

— Все началось с отца Клео, Квентина, и его брата Джеймса. Дурная репутация обоих. Ни один из них не стоил ни гроша, ни с финансовой точки зрения, ни как личность. Они разорили трастовый фонд родителей после их смерти. Растратили все деньги. Ну, так говорил мой отец. Заложили Зимний Дом, и он должен был пойти с молотка, когда младший братец, Джеймс, бежал из города с уймой долгов. А старший, Квентин, — дилетант, возомнивший себя великим художником.

Слово «дилетант» пришлось повторить дважды, во-первых, потому что Райкер с трудом понимал пьяную речь, а во-вторых, его позабавило, что адвокат запинается.

— Квентин решил финансовые проблемы, женившись на богатой женщине, матери Недды, Эдвине.

Далее Райкер узнал, что Квентин Зимнер побледнел, когда прочел завещание покойной супруги. Отец Шелдона рассказывал, что Эдвина меняла завещание каждый месяц после стычек с мужем. По последнему завещанию все деньги переводились в трастовый фонд на имя Недды и ее братьев и сестер. Эдвина была беременна близнецами, потому и упомянула братьев и сестер. Через месяц после смерти жены Квентин женился на любимой модели, Эллис, которая уже носила Лайонела.

— Денег не было, — говорил Смит, — но Эллис оказалась очень плодовитой и произвела на свет восьмерых братьев и сестер Недды. Дети для Квентина значили одно — увеличение доходов за счет выплаты опекунских средств.

— Ублюдок, — сказал Райкер. — Значит, Клео и Лайонел пошли в отца?

— О нет, ничего общего. Оба — просто машины по производству денег. У них миллионы, а можно подумать, что они провели голодное сиротское детство. Очень уж скупые.

— Поэтому вы назначили дочери содержание?

— Да. Битти не может сейчас работать, а Клео и Лайонел думают, что она симулянтка. Они были бы больше людьми, если бы хоть немного унаследовали расточительную натуру отца. И теплыми людьми их не назовешь. Бедная Битти.

— Но вы ведь знали о причудах этой семьи, когда женились.

— Для меня это не имело значения. Клео в молодости была просто красавицей. Но меня оттолкнуло ее отношение к Битти. Ни намека на материнские чувства. Единственное, что волнует Клео, — это повышение на фондовом рынке.

— А что с братом Квентина, Джеймсом Зимнером? Откуда он взял деньги?

— Понятия не имею. Знаю одно — он ни дня не проработал честно. Так говорил мой отец. Ему нравились азартные игры, и у него не было профессии.

Райкер задумался, так ли уж пьян Шелдон. Делится ли он мыслями или пытается что-то внушить? Даже под кокаином адвокаты не столь откровенны, рассказывая мрачные истории своих клиентов.

— Полиция подозревала Джеймса по делу о резне? — Детектив уже знал ответ на этот вопрос, но надеялся поймать адвоката на лжи.

— Полиция отмела Джеймса почти сразу. Эти смерти ничего ему не давали. Так как трастовый фонд шел на благотворительность, он бы не стал наследником. И Джеймс тогда вполне преуспевал. Он жил в отеле «Плаза».

— Но вы говорили, что Лайонел уличил его в краже из трастового фонда.

— Да, потом удача отвернулась от Джеймса. Но крал он только на жизнь, подделывал кое-какие цифры и так далее. Ничего серьезного.

— Когда Джеймс Зимнер уехал из города?

— В тот год, когда Лайонелу исполнился двадцать один. Парень как раз собирался переводить на себя трастовые выплаты и обнаружил нестыковки. Тогда Джеймс и пропал. Наверное, хотел избежать судебного разбирательства.

Райкер улыбнулся, чтобы скрыть разочарование. Значит, Джеймс Зимнер был жив через несколько лет после смерти Гумбольдта в штате Мэн. Жаль. Дядя Джеймс был превосходной жертвой для убийцы, с уймой денег без явного источника дохода.

Горничная принесла пиво. Смит опорожнил еще две бутылки, после чего Райкер решил сделать коронный выстрел — до того, как адвокат свалится с ног.

— Неприятно об этом говорить, но моя напарница хочет посмотреть документы по трастовому фонду. Как вы думаете…

— Я же говорил вам… Или вашей напарнице? Не важно. Никаких документов без ордера.

— Но вы же исполнитель. Окружной прокурор сказал, что вы можете…

— Могу, но не буду. Из принципа.

Райкер прекрасно понимал, в чем дело.

— Значит, это плохо для репутации конторы?

— Вот именно, черт возьми. Уже более ста лет нас считают абсолютно надежной фирмой.

А как же лекция о недостатках семьи Зимнер?

— Ну что ж, — сказал Райкер. — Даю слово, мы никому не скажем, что ваш отец неважно управлял трастовым фондом семьи Зимнер.

Лицо Шелдона Смита стало виновато-удивленным. Не услышав возражений, Райкер понял, что выбрал верное направление.

— Я же занимаюсь убийствами. Какое мне дело до того, кто и где смошенничал? Да и закон о сроках давности на вашей стороне. Но вам же не нужна полицейская бригада под дверью? Понимаю. Не хотите огласки? Ладно. Есть такой план. Вам же нравится Чарльз Батлер? Вы ему доверяете? Получив ордер, мы перевернем все вверх дном. Не лучше ли, если мы просмотрим документы у него, на нейтральной территории?

Хоть Смит и напился, на его лице промелькнула хитрая улыбка юриста:

— Если бы вы могли уговорить прокурора выдать ордер, он бы у вас уже был. Никаких сделок.

Глаза Шелдона Смита закрылись, и Райкер оставил его на крыльце среди пустых бутылок — пусть горничная убирает.

Отрывистый стук в дверь. Несколько неприятный, но вряд ли разбудит его гостью. Чарльз развернул «Нью-Йорк Таймс». Стук повторился.

Кто там еще?

Он скомкал газету. Даже не узнав этот нетерпеливый стук, он бы догадался, что пришла Мэллори.

Тук-тук-тук.

Он взглянул на часы и отметил, что она дала ему целых два часа на то, чтобы добыть секреты Недды, и при этом думала, — просто оскорбительно, — что он не заметит ее уловку. У него было время подумать и осознать, в чем состояла его роль во время тестирования на детекторе лжи. Райкер фактически признался, что, если бы Битти не настояла на его присутствии, его бы пригласила сама Мэллори.

Тук-тук. Бах!

Ей придется уйти. У нее ключи от кабинета, но не от его квартиры. И вдруг он услышал скрежет металла по металлу.

Кретин.

Когда ее останавливало отсутствие ключей?

Взломщица была настолько осторожна, что он даже не слышал, как открылась дверь. Мэллори просто появилась в фойе. На ее лице мелькнуло удивление. Он поднялся с дивана, пораженный, не в силах произнести ни слова. От ее выходок голова шла кругом. Он ошеломленно заметил, что Мэллори первая посмотрела на него с возмущением. Она вломилась к нему в дом, а он сидит тут на диване. Все это отражалось на ее лице, специально для него.

Главный медицинский эксперт Эдвард Слоуп вместо ланча целый час просидел на зеленой улице Бруклинского пригорода. Щурясь на солнце, он вел беседу с раввином Дэвидом Капланом о ненормально теплой для октября погоде. Да, он согласен, что каждый день бабьего лета — благодать. Оба заметили загадочный ящик посреди гаража Робина Даффи, поджидая, когда подойдет сам участник еженедельного покера.

— Давай еще раз, Дэвид, — доктор смотрел на ящик с большим подозрением. — Он выпал среди ночи из грузовика без номера… Ты же не думаешь, что его украла Кэти?

Раввин покачал головой:

— Нет, и ты тоже так не думаешь.