"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 431

Эдвард Слоуп считал, что раввин слишком мягок, чтобы видеть в людях плохое. Он также считал, что этот мягкий человек обыгрывал его в карты чисто случайно, а не потому, что был прирожденным игроком в покер. Доктор не думал, что Кэти Мэллори украла этот ящик, но ее бы порадовало такое обвинение.

Гадкая девчонка.

И, если говорить начистоту, Эдвард Слоуп, ее главный критик, любил Мэллори, несмотря ни на что.

Хлопнула дверь, они обернулись и увидели низкорослого коренастого человека, который шагал к ним, широко улыбаясь.

— Все улажено, — сказал он. — Чарльз уверен, что игру отменили.

Эдвард Слоуп надеялся, что они все же сыграют сегодня в покер. Он оглядел гараж, заброшенные увлечения Робина Даффи, которыми он пытался заниматься на пенсии, оставив юридическую практику. Все зря. Стены увешаны инструментами для ремонта дома, здесь же стоит недоделанное каноэ, которое он мастерил на занятиях по лодочному строительству, и цветочные горшки — все, что осталось от погибшего сада.

Кэти Мэллори тоже плохо справлялась с крутыми переменами в жизни. Она выросла в этом районе, жила в доме напротив со своими приемными родителями. Старый дом сгорел, оставив в ее жизни почерневшие обломки, пока на том же самом месте не построили новый дом. Каждую четвертую неделю игры Эдвард Слоуп отмечал, насколько продвинулись строительные работы, поэтому теперь, когда они были окончены, он совсем не удивился.

На ранней стадии он улавливал что-то знакомое в каркасе дома. А в конце дом стал копией прежнего, все детали воспроизвели с маниакальной точностью. На этой неделе появился кустарник: вечнозеленые растения были подрезаны точно так, как это делала Хелен Марковиц. Молодое дерево, посаженное во дворе, было, конечно, другим — или нет? Нет, оно такое же, как в детстве Мэллори. Слоуп помнил тот вечер, когда Луи пришел домой с подарком ко дню рождения Хелен, маленькой преступницей, которую поймали при попытке угнать машину. Вот это сюрприз. На следующей неделе Эдвард помогал Луи выкопать яму и посадить деревце. В семье Марковиц была традиция сажать дерево с рождением ребенка — или же с его поимкой на улице за совершением преступного деяния.

Робин подошел к Эдварду и тоже восхитился творением Мэллори, словно ее действия были совершенно нормальными.

— Почтовый ящик тот самый. Она его вытащила из пепла.

— А что… с интерьером дома?

— Там мало вещей, — ответил Робин, — но малышка не сдается. Несколько месяцев искала обои с тем же рисунком, что при Хелен. Их уже не производят, но она отыскала несколько рулонов на складе в Монтане. С мебелью тоже трудности — передавалась по наследству. Некоторые предметы были сделаны в двадцатые годы. Вот неугомонная. Все должно быть точно таким, как прежде. По выходным отправляется на распродажи недвижимости, — он оглянулся на ящик в гараже. — Там и узнала, где можно найти такой стол. — Робин вошел в гараж и взял ломик. — Она сказала, что мы можем открыть ящик, чтобы внести его в дверь Чарльза, но распаковывать нельзя. Наверное, она боится, что мы поцарапаем дерево.

Эдвард Слоуп утратил всякий интерес к покеру. Он не сводил глаз с дома на другой стороне улицы. Представил, как Мэллори воссоздает обстановку родителей, чтобы ее призракам было уютно. Или же это знак протеста — создать иллюзию, словно этот дом никогда не посещала смерть. В любом случае, это безумие, но безумие трогательное, которое смягчает человеческое сердце.

— Конфиденциально? — Мэллори возмутилась не на шутку. Чарльз неумолимо тянул ее за руку к лифту. — У тебя нет пациентов! — кричала она. — Никакой практики! У тебя не может быть врачебной тайны!

— Может. — Чарльз невозмутимо вызвал лифт. Он был настолько спокоен, словно каждый день таскал за собой женщин. Он не выпустил ее руки даже у лифта. — Недда — мой пациент. Все, что она говорит мне, конфиденциально.

— Ты все выдумываешь, — сказала Мэллори. — Ты не лечишь людей. У тебя другое направление.

— Сейчас лечу. — Он смотрел, как загораются кнопки по мере движения лифта. — Возможно, это мое призвание. Как знать?

— Нет, просто уловка. Ты что-то от меня скрываешь, мешаешь правосудию.

— Увы.

Что-то у нее сегодня не ладится. Чарльз настроен против нее, и в этом виновата Недда Зимнер. Да, во всем виновата Недда, и он в этом убедится, когда у нее будет время придумать новую ложь, в которую Чарльз поверит.

Гнев Мэллори утих, словно щелкнули выключателем. Пальцы Чарльза удерживали ее руку, согревали ее. Он сжал их сильнее, когда повел ее в лифт, и она не сопротивлялась. В ее жизни прикосновения, плоть к плоти, были редки. Она никогда к этому не стремилась, но если такое случалось, то прикрывала глаза, будто мурлычущая кошка. Лифт жужжал и пощелкивал, точно пел собственную песню.

Двери открылись слишком быстро.

Чарльз потянул ее к выходу. Может, они сходят в тихое кафе в конце квартала. Поговорят, и он…

— В следующий раз, когда решишь зайти в офис, — сказал он, — предупреди меня. Не хочется, чтобы ты столкнулась с моей пациенткой в коридоре.

Он отпустил ее руку, открыл дверь и выставил на улицу — будто кошку.

Дверь захлопнулась.

Она посмотрела на небо, губы беззвучно приоткрылись. Рядом затормозила машина, и голос Райкера прогнал ее мысли об одиночестве.

— Привет, Мэллори!

Она обернулась и увидела патрульную машину. За рулем сидел полицейский, на заднем сиденье — ее напарник. Райкер широко улыбался.

— Я на задании, малышка. Поедешь? — Райкер открыл ей дверцу и помахал сложенным листком бумаги. — У меня ордер на изъятие документов по трастовому фонду Зимнеров — на все, что мы сможем унести.

За патрульным припарковался полицейский фургон и еще две машины. Мигалки были включены, моторы рычали. Самое время рвануть по улицам города, к юристам, запугать их, награбить документов и устроить погром — вот это праздник!

Недда стояла у плиты, прибавляя пламя горелки, когда в кухню вошел Чарльз. Его привлек аромат колумбийского кофе.

— Знаете, — сказал он, — возможно, мы с вами — единственные люди в городе, кто умеет варить кофе в турке.

— Я всегда так варю кофе.

Она на тридцать лет старше, но этими словами покорила его сердце. Он не соврал Мэллори. Недда будет его пациенткой, и он отмел все страхи, что это может навредить ему самому. Рядом с ней хотелось быть храбрым — лучше, чем он есть. Он подхватил чашки и повел ее в библиотеку. В течение следующего часа у нее в глазах стояли слезы, а он страдал. Он ощутил ее одиночество, страх оставаться наедине с собой. Она сказала, что хочет подыскать жилье, и эта идея была ему невыносима. Он тонул в одиночестве Недды.

— Расскажи, как ты получил ордер, — потребовала Мэллори. — Я обращалась к трем судьям, и они едва не плевали мне в лицо.

— Не к тому обращалась, крошка. — Слава богу, Райкер не оканчивал школу обаяния Кэти Мэллори. Он посмотрел в окно, на мелькающие дома, затем обернулся и взглянул на собственный кортеж. Они мчались, подрезая автомобили, прямо на красный свет. — Я держал этого судью на крайний случай. Когда-то он был адвокатом по гражданским правам. Любит бедных и ненавидит богатых. Да благословит Господь его либеральную задницу!

«Сомневаюсь», — было написано у нее на лице. Умная девочка, поняла, что не все так просто.

— Этот судья, старый хрыч, — продолжал Райкер, — должен был выйти на пенсию лет сто назад. Он помнит, как весь город на ушах стоял, пытаясь отыскать Рыжую Зимнер. Уже пятьдесят восемь лет ждет, чем кончится эта история.

— Ты что, сказал ему, кто такая Недда? — За скобками остались слова: «Ты идиот».

Райкер пропустил ее замечание мимо ушей, все еще окрыленный добытым ордером.

— Да, я все ему рассказал. Но не беспокойся. Этот судья ненавидит репортеров больше, чем полицейских. А теперь вернемся к ланчу в Гарвардском клубе. Ты сказала Шелдону Смиту, что на карту поставлена жизнь его дочери, и все же он не дал тебе взглянуть на документы. Жестоко. Юристы — почти люди, когда дело касается их детей, но не Шелдон. Сегодня я спаивал старика во дворе его дома. Ему много не надо. Я в некотором роде предъявил его конторе обвинение в мошенничестве. По идее, это должно было сбить с него спесь. Но нет. Даже пьяный, он мне ответил: «Нет ордера — нет документов». И тогда я понял — ему есть что скрывать.