"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 335

Стоит ли Рику вмешаться? Эй, помнишь, мы тут по делу. Эй, помнишь, ты со мной сюда пришла, поохотишься в следующий раз. Эй, помнишь, ты мой Ричард Гир, а не какого-то смазливого… Ох, черт, да о чем он думает. Пусть Роза делает что хочет. Пусть хоть на колени этому типу усядется.

После очередного взрыва смеха Роза положила руку на плечо своему собеседнику. Надо покурить.

На улице, в зоне, которая показалась ему предназначенной для курения, Рик оперся о стену и несколько раз вхолостую щелкнул зажигалкой.

– Вам помочь? Вы же американец, да? – Рядом появилась девушка чуть старше Розы. Невысокая блондинка со свежим загаром и американским флагом на футболке.

– Да, спасибо. – Рик прикурил от ее протянутой зажигалки.

– Ох, как приятно наконец поговорить с кем-то по-английски! – пискнула девушка, будто провела здесь не один год и уже начала забывать родную речь. – Я на испанском вообще ничего не понимаю, везде хожу с переводчиком в телефоне. Я тут в отпуске. А вы?

А вы слишком много болтаете.

– Я по работе, – ответил Рик с вежливой улыбкой. Девушка курила какие-то тонкие сигареты, пахнущие шоколадом. Симпатичная, встреть ее Рик где-нибудь в Сан-Диего, уже бы угощал коктейлем.

– А кем вы работаете? – С каждым новым вопросом у нее все ярче горели глаза. А может, дело было в бокале пива, который она держала в руке и периодически потягивала из него. Рик не был уверен, что в местных барах можно выносить посуду на улицу, даже если выходишь просто покурить. – Меня зовут Карен.

– Очень приятно, – он пожал протянутую руку, – Рик, полицейский, – почему-то ответил Вулф.

– Ого, опасная профессия.

Она не успела рассказать, что думает по поводу опасных профессий, потому что на пороге бара появилась Роза. Перевела взгляд с Рика на блондинку и обратно.

– Ой, простите. – Блондинка одним глотком допила остаток своего пива и протянула Розе пустой бокал. – Вот, можете забрать.

Ох, зря-зря-зря-я-я.

– Я тебе не обслуга, – бросила Роза со взглядом маньячки, специализирующейся на расчленении блондинок.

– Прошу прощения за мою подругу, – сказал Рик, обращаясь к Карен, выбросил недокуренную сигарету и шагнул вперед, чтобы увести Розу подальше. – Нам пора.

– Я похожа на официантку?! – вспылила Роза, не успели они сделать и несколько шагов к своему столику.

– Ты похожа на мексиканку.

– И что, это делает меня официанткой? Я и есть мексиканка!

– Остынь.

– Стоило его оставить, – Роза швырнула свою сумочку на стул и уселась на место. На них снова обернулись люди, – как уже трется рядом с какой-то блондой.

– Ты со своим Хосе Педро Бальмаседа у бара проторчала минут десять.

– Мм, опять ревнуешь. – Роза склонила голову, чтобы заглянуть ему в лицо, но Рик создал видимость занятости и разлил текилу по замороженным шотам. Блюдце с солью и второе – с лаймом – уже стояли тут же на столе.

– Не больше, чем ты к моей блонде, – ответил Вулф, пододвинув к ней шот, налитый до краев. – Пьем?

– Почему ты стал законником? – спросила Роза и бросила на блюдце кожуру от лайма. Да что с ее вкусовыми рецепторами? Соль ложками готова есть, лайм целиком сжевала.

Рику и прежде не раз задавали этот вопрос, но тогда ответ был проще. Потому что он считал это правильным решением, потому что хотел защищать и помогать, потому что его мозги и физическая подготовка позволяли приносить пользу обществу и ловить преступников. Скорее всего, если бы не Перес, Рик бы так и остался копом, дослужился бы до детектива и брал бы дела покрупнее, чем мелкие хулиганы, проститутки и вооруженные ограбления. Скорее всего, даже работа детектива и расследование каких-нибудь заковыристых убийств наскучили бы Рику. Сколько бы интересных дел, заставляющих шевелить мозгами, ему попадались? А сколько из них были бы простыми и линейными по избитому сюжету? Сколько из них завершались бы хорошо? Сколько преступников несли бы наказание, равноценное их проступку? А сколько выходили бы из здания суда свободными, потому что такие адвокаты, как отец Рика, виртуозно жонглировали фактами?

А возможно, если бы не Перес, Рик бы уже был одним из солдат Обсидиана, вместе с сержантом Белтраном. Потому что Рика на хрен выперли бы из полиции после того скандала.

Нет, это тоже вряд ли. Он не смог бы стать солдатом, который не задает вопросов и строго следует приказам. Рик всегда нуждался в задачках с усложнениями, ему слишком быстро становилось скучно. ФБР давало ему эти усложнения, в которых десять неизвестных равняется бесконечному количеству проблем. И Роза. Роза – его проблема номер один. Его задачка с таким уровнем сложности, что порой кажется, будто проще вышибить себе мозги, чем найти решение.

– Хотел помогать людям, – в итоге сказал Рик, потому что уже слишком затянул с ответом. Роза поморщилась так, как не морщилась от ядреного лайма.

– Есть столько способов помогать людям, а ты выбрал самый… – Она отвернулась к наполовину опустевшему залу. Фоновый шум совсем перестал беспокоить Рика, ее голос, ее забавное урчание после того, как Роза опрокидывала в себя рюмку, ее смех перебивали все остальные звуки. Роза наконец нашла слово и повернулась к нему, щелкнув пальцами. – Самый глупый и рафинированный.

– Рафинированный? – Рик со смешком подался ближе.

– Угу. Ты выбрал путь, за который тебя гарантированно погладят по головке, за который будет стабильная, пусть и паршивенькая зарплата. Тот, который общество как будто бы одобряет, но по факту само тебя опасается.

– В Мексике, может, и опасается, но в Америке…

– Ага, ведь то же BLM не научило людей бояться копов.

– Но не ФБР.

– Какая разница. – Роза махнула рукой на пустой зал. – Коп – он и есть коп, как ни назови. Законник, который служит не обществу, а государству. И знаешь, в чем проблема таких законников, как ты?

– И в чем же? – Рик скрестил руки. Ему не нравилось, к чему идет разговор и что лицо Розы становится серьезнее.

– Когда все становится действительно плохо, вы разводите руками и говорите, что ничего не можете сделать, не можете вмешаться. Или вам затыкают рты пачкой денег. Или вы так ссытесь за свои шкуры, что отводите глаза добровольно. И тогда приходит время замараться таким, как я. Потому что плевать мне на закон, который позволяет творить то, что происходит у меня дома. Потому что закон защищает только тех, кто без страха его сам нарушает. И не смотри на меня вот так снисходительно, – она поводила рукой с пустой рюмкой, зажатой между указательным и средним пальцами, – ты знаешь, о чем я говорю. И такая хрень не только здесь, в Америке ее не меньше. В Англии. Во Франции. В Германии. Сука, везде. Но почему-то плохими все равно оказываются такие, как я.

Этот спор продлится, пока кто-то не сдастся. И Рик отступать не планировал.

– Если человек между полицией и преступным покровителем выбирает второго, – начал Рик тихо, – значит, ему самому есть что скрывать. Или он не хочет, чтобы его обидчиков наказали, а ждет, что их убьют, запытают, заставят чувствовать то же, что испытал он. Но судебная система, увы, работает не так, и глаз за глаз не отнимает.

– А порой стоит.

– Хорошо, что не тебе это решать.

Странная поволока появилась в ее взгляде. Не опьянение, но какая-то… мечтательность?

– Ты мог бы стать юристом, пойти по стопам отца, – заговорила она вдруг почти словами его матери. – А после поднялся бы и до судьи. Ты бы принимал решения и помогал людям сам, а не отдавая это в чужие руки. Но ты выбрал силовые структуры. Ты хотел наказывать преступников, выбивать из них дерьмо. Сам. Ты такой же, как и я, просто еще не принял это в себе. Общество в тебе этого не примет, а ты так хочешь быть хорошим в их глазах.

Ее тирада на мгновение оборвалась, будто Роза передумала говорить вслух последнюю реплику. Общество этого не примет. А я приму.

Ага, в ваших мечтах, спецагент Вулф.

Несколько долгих секунд они сидели, глядя друг на друга. Разделял их не только стол со следами уже испорченного вечера, но целая пропасть. И Рик бы сделал первый шаг, если бы знал, что Роза шагнет к нему. Но этого никогда не случится.