"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 302
– Зачем?
– Потому что я должен. Не могу это путно объяснить, но мне это просто нужно. Мне нужно работать. Я способен помогать людям. Дэвид вовремя мне об этом напомнил.
– Есть и другие адвокаты, так что…
– Знаю, но большинство из них не лучше того, каким был я сам, пока не вытащил Ханну Тубловски из того дома. Если меня там не будет, кто спасет следующую такую же девчонку?
Кристина придвинулась ко мне вплотную и положила голову мне на плечо.
Нет, лучше мне оставаться одному. Для блага тех, кого я люблю. Эта мысль заставила меня задуматься: что я вообще за человек, если моей семье лучше без меня, чем со мной – жуликом, разводилой и адвокатом?
Холли свернула с асфальта влево и покатила по узенькой гравийной дорожке к большому особняку, стоящему прямо посреди бескрайних зеленых полей.
Подъехали к дому. У входа нас поджидали несколько людей, одетых в медицинскую униформу. Я вылез из машины, обошел ее вокруг и открыл заднюю дверь. В салон брызнули лучи низкого утреннего солнца. Это место не рекламируется в интернете – да и вообще нигде, раз уж на то пошло. О его существовании известно разве что сотне врачей по всей стране. Насколько мне известно, у него и названия-то нет. Рок-идолы, кинозвезды, сверхбогачи – вот кто тайком приезжает сюда, чтобы исцелиться от пагубных привычек.
Выбравшись из «Рейнджровера», Попо судорожно всхлипнул. Его всего трясло, растрескавшиеся губы кровоточили. Я еще раз напомнил ему, чтоб перестал кусать губы. Дэвид с Холли присоединились к нам.
– Побудете здесь до тех пор, пока не почувствуете себя получше. Пока полностью не избавитесь от зависимости, – сказал Дэвид. – А потом приходите ко мне – я обязательно найду вам какую-нибудь работу в «Рилере».
– Даже не знаю, что и сказать, – трясущимися губами проговорил Попо.
– А вам и не надо ничего говорить. Вы спасли мне жизнь. А теперь уже я сделаю все, чтобы спасти вашу, – ответил Дэвид.
Я знал, что Попо выдюжит. Он получил шанс повернуть свою жизнь вспять, стать другой версией самого себя – лучшей, более сильной и чистой версией. Шанс стать тем, кем он и был на самом деле.
Я надеялся, что и у меня когда-нибудь появится такой же шанс.
Мы помахали ему на прощание и направились обратно к «Рейнджроверу».
– О'кей, вернемся к нашим баранам, – сказал я. – Можете выбросить меня где-нибудь на Хоган-плейс.
Глава 91
– Ходячим мертвецам – наше почтение! – ёрнически поприветствовал меня Зейдер, когда я прикрыл дверь его кабинета на Хоган-плейс.
Я сел и с восхищением посмотрел на заголовки газет, раскиданных у него на столе. Судя по всему, газетчиков больше всего заботило, каким будет его очередной ход в деле Дэвида Чайлда и когда оно будет наконец-то передано большому жюри, на каковой счет высказывались самые разнообразные предположения. Вид у окружного прокурора был усталый – веки набрякли, воротничок расстегнут.
– Ну что, ваш клиент готов предстать перед расширенной коллегией на следующей неделе? – поинтересовался он.
Я открыл свою сумку, вытащил оттуда три конверта и, положив их поверх груды бумаг на столе, спросил:
– Можно чего-нибудь выпить?
Превратив злорадную ухмылку в некое подобие любезной улыбки, Зейдер нажал кнопку на своем навороченном настольном телефоне.
– Мириам, два кофе, пожалуйста. Ой, прости – отмена. Мне один кофе, а для мистера Флинна покопайся там – может, найдешь немного вискарика… По-моему, он к нему больше привык.
– Я больше не пью, – сказал я. – Впрочем, вы вроде и так знаете.
– Мириам? – произнес Зейдер в интерком. – Мириам, ты где?
– Может, убежала забирать ваши шмотки из химчистки? – предположил я.
Откинувшись в своем шикарном кожаном кресле, прокурор объявил:
– Мы собираемся предъявить вашему клиенту сообщничество в убийстве. Несколько не то, чего хотелось бы, но…
Я увидел, как его глаза нацелились на что-то у меня за спиной, отчего он запнулся на полуслове. В кабинет вошла Мириам с двумя чашками кофе на пластиковом подносе. Одну чашку она поставила на стол передо мной, а другую пристроила рядом. Придвинула стул, взяла вторую чашку себе и спросила у меня:
– Сливки, сахар?
– Нет, спасибо, – отозвался я.
Зейдер выпучил на нас глаза.
– Никакого большого жюри не будет, – сказал я, подхватывая со стола первый конверт и перебрасывая его Зейдеру. Он открыл его, начал читать двухстраничный документ и явно собрался произнести что-то, не предназначенное для дамских ушей, когда я бесцеремонно его опередил:
– Министерство юстиции, Государственный департамент и Министерство финансов предпочитают спустить дело Дэвида Чайлда на тормозах. Чтобы голова лишний раз не болела. Не могу сказать почему, но я абсолютно уверен, что вы уже в курсе – кое-кто с самого верха наверняка уже имел с вами подобный разговор. Могу избавить вас от необходимости все это внимательно читать. Это пресс-релиз, который сегодня днем ваша прокуратура выпустит в свет. В нем сообщается, что в результате тщательно проведенного следствия выявлена полная невиновность Дэвида Чайлда в отношении убийства Клары Рис. Это еще не стало достоянием общественности, но никакой Клары Рис в действительности не существовало. Девушка, которую нашли убитой в квартире Дэвида, – это Саманта Харланд. Тоже блондинка, с такой же татуировкой и все прочее. Как вы можете заметить, данный документ составлен на бланке Министерства юстиции. Вам посылают очень прозрачный намек – отвалите в сторонку, если не желаете заполучить врага в лице правительства Соединенных Штатов.
– Вы что, шутите? Неужели вы вздумали, что на меня можно давить таким вот беспардонным…
– Вы сами регулярно оказываете давление на ни в чем не повинных людей, принуждая их признаваться в преступлениях, которых они не совершали. Вы этим каждый божий день занимаетесь, подсовывая им соглашения о внесудебных сделках. Признаешься – получишь всего пятерик, а если будешь возбухать и потянешь дело в суд, то огребешь все двадцать. Это что, не давление, по-вашему? Откройте вот это… – сказал я, придвигая к нему второй конверт.
Этот был попухлей и поувесистей, и Зейдер вывалил его содержимое на стол. Увидел фотки квитанций из химчистки, копии своих писем по электронке с адресованными Мириам распоряжениями снизить рабочую нагрузку и передать наиболее значимые дела младшим помощникам. Имелись здесь распечатанные стоп-кадры со снятого телефоном видео, как Мириам приносит ему кофе, прибирается в кабинете, пылесосит ковер, моет кофейные чашки. Среди фоток и распечаток затесались и несколько микрокассет с записями наиболее сексистских замечаний Зейдера.
– Когда вы боролись с Мириам за должность окружного прокурора, то только и твердили в своих многочисленных интервью, насколько вас восхищают ее профессиональные навыки юриста и какая честь была бы для вас, если б она согласилась остаться в должности старшего прокурора в том случае, если вы победите на выборах. Но вот вам целая гора доказательств того, что на деле вы обращались с ней как с последним дерьмом. И вы поступали так только потому, что она женщина. Аудиозаписи особенно хороши. Мне больше всего понравилась та, всего трехнедельной давности, – где вы втолковываете Мириам, будто бы мужчины-адвокаты всегда побьют баб в суде, потому что мужчинам больше доверия. Просто замечательно. Думаю, что уже одного этого заявления вполне достаточно, чтобы присяжные осыпали вас аплодисментами.
Мириам очаровательно ему улыбнулась.
– Мириам, это просто неслыханно! Если я как-то не так с тобой обращался, то это всего лишь потому, что ты была моим соперником! Будь ты мужчиной, я поступил бы абсолютно тем же образом! – возмутился Зейдер.
– Блистательная защитная речь! – громко провозгласил я. – Ваша честь, я гнобил миз Салливан не по той причине, что она женщина! Я возил ее мордой по столу только потому, что такой уж я по жизни урод, и с мужчиной обошелся бы точно таким же манером!