"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 301

При упоминании Лангхаймера лицо его потемнело.

– А самого-то его нашли? – спросил я.

– Большей частью, – мрачно ответил Кеннеди. – Похоже, что напарница Делла, Софи, скрывалась как раз у него в квартире. А Эль Грито их вычислил, заставил говорить… Не слишком-то аппетитное зрелище.

– Так ты считаешь, картель уже в курсе, что это Делл их кинул?

– Похоже на то, но надо их в этом окончательно убедить. Сейчас как раз этим и занимаемся. Не хватало еще, чтобы они устроили кровавую баню, когда заявятся сюда искать свои бабки! Хотя в прессе все шито-крыто, через свои источники мы слили в картель инфу, что все это устроил Делл и что деньги уже найдены. Так что ни Дэвида, ни Кристину они разыскивать не станут. Там крайне недовольны, что по ходу пьесы прихлопнули такого ценного их кадра, но, как выяснилось, Эль Грито уже успел отчитаться перед своим боссом, что фирма катится под откос и что Синтон убил Бена Харланда и его дочь.

– Дочь?!

– На прошлой неделе мы получили окончательное подтверждение, что тело, найденное в квартире Дэвида, принадлежало Саманте Харланд – сравнили ее ДНК с образцом, взятым с трупа ее папаши. Есть еще и токсикологический отчет. Выяснилось, что ей дали очень мощное снотворное. Так что, скорее всего, дело обстояло примерно так: Софи привела ее в квартиру Дэвида за день до убийства, чем-то опоила и засунула в комнату-убежище. А на следующий день, как только Дэвид вышел из квартиры, убила двумя выстрелами в спину, вытащила в кухню и выпустила ей в затылок еще десяток пуль. Саманте было всего двадцать шесть. Всякая сволота вроде ее старика никогда не задумывается, как их делишки могут отразиться на их собственных детках.

Я отсутствующе уставился на улицу.

– Прости, я вовсе не хотел сказать…

– Ладно, – отмахнулся я.

– По-моему, какое-то время тебе лучше сидеть тихо и не высовываться, а когда решишь опять вернуться к адвокатской практике, мы убедительно попросим «Таймс» напечатать опровержение. Если в картеле узнают, что ты ухитрился остаться в живых, они могут замочить тебя просто из принципа. Но когда речь идет о честных адвокатах, память у них обычно короткая. Иногда кокнуть простого обывателя – куда больший геморрой, чем ликвидировать серьезного игрока.

– Это ясно, – кивнул я.

– Насколько я понимаю, память у тебя так и не улучшилась? – спросил он.

– Это ты про что?

– Про круглую дыру, проделанную стеклорезом в окне Корбин-билдинг, и про тот факт, что огнестрельные ранения, полученные Деллом и Софи Бланк, оставлены пулями из крупнокалиберной снайперской винтовки. Ни о чем пока не напоминает?

– Я ведь уже говорил: ничего про это не знаю.

Прикончив стопку черничных блинчиков и опрокинув в рот остатки кофе, я подсунул под блюдце сорок долларов – оплату заказа плюс чаевые.

– Дэвид заплатил тебе за предварительное слушание? – спросил Кеннеди.

– Даже слишком, – отозвался я. Мои финансовые проблемы остались позади – по крайней мере, на данный момент.

С улицы прозвучал автомобильный гудок, и я обменялся с Кеннеди рукопожатием.

– Это за мной, – сказал я.

– Ой, чуть не забыл, – спохватился он, вручая мне большой коричневый конверт. Я проверил его содержимое, еще раз пожал Кеннеди руку и засунул конверт в сумку, между двумя точно такими же.

Был конец апреля, и в лужах на тротуаре отражалось ярко-голубое небо. Открыв заднюю дверь «Рейнджровера», я залез внутрь.

– Довольно серьезный шаг вперед после «Хонды», – заметил я, невольно стискивая зубы – залезая на высокую подножку вместительного автомобиля, опять что-то потянул. Рана в груди всегда давала о себе знать именно в тот момент, когда я менее всего этого ожидал. Заживала помаленьку, но меня предупредили, что останется уродливый шрам.

Холли отъехала от тротуара и глянула на меня в зеркало заднего вида.

– Я знаю. – Она кивнула. – Наверное, вы считаете, что наши отношения развиваются слишком уж быстрыми темпами. Дэвид хотел подарить мне «Феррари», но я сказала, что такие понты мне ни к чему. Эта – самое то.

Дэвид наклонился к ней с пассажирского сиденья и что-то шепнул на ухо. Она похлопала его по коленке, и оба рассмеялись. Когда на следующий день после перестрелки Дэвида выпустили, за ним приехала как раз Холли. После того, что обоим пришлось пройти за эти два дня, они определенно нашли друг друга. Я был этому искренне рад.

– Итак, вы готовы? – спросил Чайлд.

Вопрос был адресован не мне. На заднем сиденье рядом со мной примостился еще один пассажир. Он ничего не ответил. Просто уставился в окно.

По пути мы с Дэвидом перебросились от силы парой слов – в основном говорила Холли. Делилась со мной их планами на романтический уик-энд – самый первый в их совместной жизни. Третий пассажир так и не раскрывал рта. Где-то через час, забравшись почти на самую окраину Нью-Йорка, мы тоже погрузились в молчание – цель нашей поездки становились все ближе и ближе. Холли и Дэвид были явно по уши влюблены. Смотреть на это было и приятно, и больно. Кристина с Эми жили сейчас у ее родителей. С тех пор нам удалось повидаться только один раз, да и то коротенько – когда меня выпустили из больницы. Теперь мы договорились встретиться в парке неподалеку от их дома.

Я следил за Эми, которая качалась на качелях. Мы с Кристиной сидели прямо на траве. Через какое-то время я намеренно отключился от Кристины и смотрел только на свою дочь. Я не хотел, чтобы Эми слышала, что та мне говорит. А говорила Кристина о том, что, наверное, опасность для всех нас таится где-то во мне самом, что после возвращения к адвокатской практике я просто почему-то стал буквально притягивать к себе плохих людей. Что плохие вещи все равно будут происходить – независимо от того, правильно или неправильно я поступаю.

Кристина решила, что пока поживет с Эми у родителей в Хэмптонс. Дочь сменит школу. Видеться с ней мне можно будет только раз в месяц, у них в доме. Не чаще. По крайней мере, первое время. Пока Кристина не почувствует, что они наконец-то в полной безопасности. Я опять отключился и молча смотрел на Эми.

– Так что думаешь? – настойчиво спросила Кристина.

– Прости? – вздрогнул я.

– Ты что, меня не слушаешь? Я спросила, как ты смотришь на то, чтобы через полгодика нам опять попробовать?

– В смысле, нам с тобой?

– Да, нам с тобой.

Услышав скрип качелей, я опять невольно посмотрел на Эми. Она уже здорово подросла, вытянулась. Вон уже ногами за землю задевает на детских качельках. Когда год назад мы с ней были в этом самом парке, до земли она еще не доставала. Мне припомнилось, как я нашел окровавленную семнадцатилетнюю девчонку в доме у своего клиента, в какой-то миле отсюда. Вспомнил, как Дэвид судорожно глотал воздух в переговорной комнате суда, умоляя меня помочь. Какие глаза были у Кристины, когда я ворвался в конференц-зал «Харланд и Синтон».

– Не могу. Я слишком сильно вас для этого люблю, – выдавил я.

– В смысле?

– Вокруг меня вечно творится что-то плохое. Может, я сам позволяю всему этому твориться. Сам не знаю, Кристина. Но я не могу допустить, чтобы это плохое каким-то боком задело тебя или Эми. Я не хочу от вас отдаляться – я хочу, чтобы моя девочка росла у меня на глазах. Но гораздо важнее, чтобы у нее вообще был шанс вырасти и всегда оставаться вместе с тобой. Что бы ни произошло до сих пор со мной, что бы ни случилось со всеми нами – в этом я уже не могу ничего изменить. Все, что я могу, – это позаботиться о том, чтобы не наломать еще больше дров, чем уже наломал.

– Эдди, это ведь не навсегда! Я хочу попробовать опять, когда все уляжется. Это все твоя работа – это не ты сам. Разве нельзя подумать о том, чтобы свернуть хотя бы самые жесткие дела, – а то и вовсе подумать о новой карьере? Эй, я вообще-то и сама не без греха! В том, что случилось в фирме, нет никакой твоей вины.

– Ошибаешься. Делл признался мне, что главной целью был как раз я, а не ты. Они хотели использовать меня, чтобы добраться до Дэвида. Ты была для них лишь рычагом воздействия, не более. Я больше не могу подвергать тебя или Эми подобному риску. Пока что для всех остальных я мертвец. Но этот спектакль не может длиться до бесконечности. Я могу провести здесь выходные, но мне нужно вернуться.