"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 287

– Простите, разрешите мне вас немного перебить? Что понимается под словом «навылет»? – встрял Роллинз. М-да, налоговым юристам нечасто приходится иметь дело с огнестрелом.

– Этим термином описывается ситуация, когда пуля входит в тело с одной стороны и полностью выходит с другой.

– Я понял. Продолжайте, пожалуйста. – Судья кивнул.

– Я считаю, исходя из имеющихся свидетельств, что эта вторая пуля попала потерпевшей в спину и, оставив большое выходное отверстие в передней части грудной клетки, полетела дальше в окно.

– Как вы пришли к заключению, что именно эта пуля разбила стекло?

– На месте преступления мы обнаружили пустой магазин, а еще один пустой магазин был вставлен в орудие убийства, изъятое из автомобиля подсудимого. Магазин данного пистолета вмещает шесть патронов. На полу кухни было обнаружено двенадцать стреляных гильз, в то время как пуль в теле убитой и в полу у нее под головой нашлось только одиннадцать. Одной не хватает. Разумно предположить, что эта пуля прошла навылет, разбила стекло и в результате была безвозвратно потеряна.

– Что находится под балконом?

– Его окна выходят на Сентрал-парк. Мы обыскали этот участок территории парка, но пулю так и не нашли.

– В отчете медэксперта говорится, что, по ее мнению, пуля, попавшая в позвоночник потерпевшей, либо сразу ее убила, либо наверняка полностью парализовала. Учитывая ваш опыт, какой вывод можно сделать из того, что убийца еще и многократно выстрелил ей в голову, хотя смертельное ранение было нанесено уже одним из первых выстрелов?

– Страсть. По моему разумению, налицо было так называемое «избыточное убийство». Это не работа профессионального киллера – стреляли в состоянии бешенства, повышенного нервного возбуждения.

– Откуда такая уверенность?

– Убийца перезарядился. И извел еще целый магазин.

– Существует ли какая-то официальная статистика в отношении преступлений, совершенных с подобной жестокостью?

– Да. Большинство аналогичных преступлений совершается в домашней обстановке, и значительные повреждения наносятся жертвам уже посмертно. Согласно статистике, девяносто четыре целых и восемьдесят девять десятых процента таких убийств совершаются супругами или сожителями.

И на этом Зейдер уселся на свое место. Свидетель – мой.

Я молча поднялся и стал ждать, пока Роллинз поднимет голову от своих заметок, чтобы выслушать мой вопрос. Прошло добрых десять секунд, прежде чем судья соизволил уделить мне внимание. Мне эти секунды показались минутами. Ноубл воспользовался случаем, чтобы отхлебнуть водички, поправить галстук и проверить на свет очки. У меня тоже появилось время подумать, и думы были далеко не радостные. Прямо перед тем, как судья Роллинз нацелился на меня высокомерным взглядом, Куч чуть привстал, положил мне руку на плечо и шепнул:

– Встряхнись, Эдди!

В голове немного прояснилось, и я не спеша приступил:

– Офицер Ноубл, насколько я понимаю, орудие убийства уже проверено на предмет отпечатков пальцев, так?

– Верно. Никаких отпечатков не обнаружено.

– Да, я читал ваш отчет. Там говорится, что единственные отпечатки на нем принадлежат патрульному офицеру Филипу Джоунсу, который изъял пистолет из автомобиля подсудимого, верно?

– Да, верно.

– Но в вашем отчете отмечено и еще одно наблюдение. Вы утверждаете, что когда вынимали пустой магазин, то обнаружили на нем и внутри рукоятки пистолета частички земляной почвы?

– Да, немного обычной земли. Просто то, что обнаружилось дополнительно. Составляя отчет, я обязан включать в него даже самые незначительные подробности.

Теперь пора поднажать. Время пощипать Гершбаума.

– Офицер Ноубл, вы присутствовали в этом зале, когда давал показания мистер Гершбаум?

– Да, я слышал его показания.

– Получается, вы хотите сказать, что мистер Гершбаум солгал?

С вытянувшейся физиономией судья Роллинз принялся лихорадочно отлистывать свои заметки назад.

– Разве свидетель называет мистера Гершбаума лжецом, мистер Флинн? У меня такого в записях нет, – возмутился он.

– Это следует из его показаний, ваша честь. Разрешите мне более подробно углубиться в эту тему.

– Хорошо, но я все тщательно записываю, мистер Флинн. И пожалуйста – побольше конкретики.

Я кивнул, пару раз вдохнул и выдохнул и сделал еще одну попытку:

– Офицер Ноубл, мистер Гершбаум утверждает, что услышал выстрелы, вышел на балкон, чтобы глянуть на улицу внизу, а потом увидел, как в квартире подсудимого лопается стекло. По его словам, после этого никаких выстрелов он не слышал. Вы согласны, что показания мистера Гершбаума звучали именно так?

– Признаю, что он все это говорил. Но лжецом я его не называл, – сказал Ноубл, с ухмылкой разведя руками.

– Практически назвали, офицер Ноубл. По вашим словам, первые две пули попали в поясничную область потерпевшей – одна прошла навылет, а другая если и не убила, то полностью парализовала ее, – после чего ей еще и неоднократно выстрелили в голову. Так?

– Да.

– Но, согласно показаниям мистера Гершбаума, тот выстрел навылет, который разбил стекло, никак не мог быть первым или вторым, ведь после него было еще множество выстрелов в затылок, когда жертва уже не стояла перед окном, а лежала на полу. А после того, как лопнуло окно, мистер Гершбаум никаких выстрелов уже не слышал.

– Я не могу говорить за мистера Гершбаума. Я могу лишь оценивать факты.

– Факты, хорошо. Можно ли вставить магазин с шестью патронами в пистолет, в ствол которого заранее загнан еще один патрон?

– Можно. Но тринадцатую стреляную гильзу мы в квартире не нашли.

– Пулю, которая пробила стекло, вы тоже не нашли?

– Пока что нет.

– Так что могло быть так, что убийца подобрал эту дополнительную гильзу и просто выбросил ее в разбитое окно? – напирал я.

– Не могу сказать, что это полностью исключается.

– Вы хотели сказать: «Да, мистер Флинн, это ничуть не исключено»! – почти что рявкнул я.

До меня донеслось противное клокочущее шипение – судья Роллинз громко втянул воздух сквозь зубы. Машинально записывая ответ, он только обескураженно качал головой. Ноубл отреагировал как третьеклассник, которого грозный полисмен схватил за шкирку в момент кражи шоколадного батончика у кассы:

– Да. Мистер Флинн. Это… э-э… ничуть не исключено.

– У меня еще всего лишь несколько вопросов. Я хочу, чтобы вы объяснили свою уверенность в том, что окно было разбито именно той пулей, которая прошла навылет. Потерпевшей не могли выстрелить в поясницу, когда она уже лежала вниз лицом на полу?

Эх, затянул чутка! Зейдер уже вскочил на ноги. Он давно чувствовал, что дело пахнет керосином, и теперь отчаянно пытался сократить потери.

– Ваша честь, это предварительное слушание, а не Нюрнбергский процесс! Мистер Флинн только без нужды тянет время!

– Я уже скоро сворачиваюсь, ваша честь. Все это исключительно в интересах правосудия. У моего клиента есть право на справедливое разбирательство, так что прошу еще буквально несколько минут.

– Давайте побыстрей, – буркнул Роллинз.

– Благодарю вас, ваша честь, – отозвался я, опять переключая внимание на Ноубла. Тот лыбился во всю ширь. У него уже было время поразмыслить над ответом, и я молился, чтобы он ответил то, что надо, – то, чего я ждал. Хотя какой еще тут может быть ответ?!

– Совершенно исключено, чтобы в момент этого выстрела навылет потерпевшая лежала на полу. По двум причинам. Во-первых, на полу под поясничной областью убитой не обнаружилось значительного количества крови и следов мышечных тканей. Во-вторых, в этом месте мы не обнаружили ни пули, ни следов от ее попадания в кафельную плитку.

Кровь прилила к моим щекам. Зейдер это заметил, и физиономия у него вытянулась. Он понял – еще до того, как я успел раскрыть рот, – что я только что подсунул его свидетелю ловушку, в которую тот с размаху и наступил.

– Ваша честь, – объявил я, – у меня имеется контрдоказательство, которое я прошу приобщить к делу.