"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 271
Я поздоровался с коллегами, которые тут же обменялись рукопожатиями с Кучем и под каким-то предлогом удалились. Молодой прикончил свой «Миллер», поблагодарил его за науку и тоже направился к выходу.
– Славный паренек – высший балл на выпускных экзаменах и лучший у себя на курсе… Далеко пойдет. Правда, в реальной адвокатской работе пока не смыслит ни шиша, но еще научится. Как и ты сам в свое время, Эдди.
– Да уж, когда я был в его возрасте, ты мне на советы не скупился. До сих пор тебе благодарен – это здорово помогло.
Куч только отмахнулся.
– Да что я знаю…
– Слышь, хочу тебя кое о чем попросить, Куч.
– Ась? Чёй-та не уловил, – отозвался он, наклоняясь вперед и постукивая по вставленному в ухо слуховому аппарату.
Я прошептал в ответ:
– Если завтра денек поработаешь со мной в суде, получишь десять тысяч.
– Десять косых?! Завтра? Что за дело? – На сей раз проблем со слухом он, похоже, уже не испытывал.
– Убийство. Завтра предварительное слушание. Ты – вторым номером.
Воздев руки и глаза к потолку, украшенному никотиновыми разводами, Куч что-то ошарашенно пробормотал, после чего опять стал весь внимание, ожидая подробностей.
Несмотря на семьдесят с лишним лет, старый адвокат отнюдь не растерял прежней хватки, а более преданных делу людей я, пожалуй, больше не встречал. Клиент для Куча всегда был не просто клиент, а живой человек, с которым у него сразу завязывались чисто человеческие отношения. Куч знакомился с его семьей, детьми, поручителями – знал все вплоть до того, как зовут его любимую собаку и кошку. В результате у него давно образовался довольно обширный кружок постоянной клиентуры, связанной сложными родственными узами и специализирующейся на всякого рода противозаконной деятельности – не слишком-то высокого пошиба, вроде взлома торговых складов. Поскольку кто-нибудь из этой семейной криминальной династии регулярно «залетал», перспектива остаться без работы Кучу практически не грозила. Не виделись мы с ним уже почти год, и с тех пор Куч заметно постарел. Кожа под подбородком обвисла, воротничок рубашки стал ему явно великоват, волосы почти совсем поседели. Одно время, как видно, он пытался закрашивать седину, да в итоге забросил – лишь кое-где, как последнее «прости», над белыми корнями проглядывали оставшиеся темные пряди.
– Так что? Ну тогда давай выкладывай подробности! Как, по-твоему, я собираюсь подготовиться, если ты мне ничего не рассказываешь? Хочешь разделить со мной свидетелей? Что-что? Давай, что ты от меня хочешь?
Один из адвокатов, сидевших с Кучем, оставил в своем стакане где-то на палец скотча с почти растаявшим в нем кубиком льда. Я долго таращился на темно-янтарную жидкость, и хоть и твердил себе, что не стоит, все-таки подхватил стакан и осушил его одним глотком.
– Можешь ни о чем не волноваться, – сказал я.
– Эй, Эдди, так нечестно! Должна же быть какая-то причина, по который ты ко мне подкатил. Так что мне предстоит сделать завтра?
– На предварительном слушании? Абсолютно ничего.
– Чё?
– Мне не нужно, чтобы ты предпринимал какие-то действия на предварительном слушании. Ты нужен мне для большого жюри, – сказал я, не удержавшись от улыбки.
– Погоди-ка. А что я могу сделать на большом жюри? Там же и слова нельзя… Сам знаешь. Нет смысла вообще туда ходить. Помнишь, что сказал судья Сол Уоклер на том апелляционном суде?
Это была одна из излюбленных тем Куча. Ответ я знал наизусть, но не стал лишать его удовольствия ответить самому.
– Он сказал: прокурор может убедить большое жюри привлечь к уголовной ответственности хоть сэндвич с ветчиной! Твой клиент бросает деньги на ветер – я абсолютно ничего не смогу там поделать.
– А я и не прошу тебя высказываться перед большим жюри – тебе просто надо там показаться.
Куч откинулся на диванчик, обитый искусственной кожей, и, приоткрыв рот, принялся размышлять над моим таинственным предложением.
Через несколько секунд он выпрямился и нацелился на меня толстым пальцем.
– Ты не хочешь, чтобы я встревал во время предварительного слушания, но тебе надо, чтобы я там присутствовал, точно? А потом неожиданно для всех заявился на большое жюри?
– Наконец-то до тебя дошло.
Он помотал головой и хохотнул.
– Эдди, хоть у тебя и мозги набекрень, но ты реально гений, ты в курсе?
Глава 64
Игрушечная машинка вроде «Хонды» – не самое надежное убежище в грозу. Дождь громко барабанил по капоту, сплошными струями заливал ветровое стекло. Я повторял себе, что звонить Чайлду нет смысла – все равно во всей этой погодной свистопляске я его не услышу. Он мне уже звонил, но я не ответил на звонок. На самом же деле я просто не был готов к разговору с ним. Нечего мне ему сказать, пока у меня не будет для него ответов – пока я не найду выход.
Попробовал еще раз набрать номер Кристины. Автоответчик. Прокрутив список недавних звонков, нашел номер Центральной больницы. На сей раз медсестра на посту, присматривающая за Попо, ответила довольно быстро. Он в сознании, идет на контакт, но настолько накачан морфином, что поговорить с ним мне не дадут. Копов они тоже к нему пока не пускают. Я попросил сестру передать Попо, что я звонил и очень благодарил за то, что он сделал для Дэвида. Та сказала, что обязательно передаст. Я отсоединился и вновь полностью вернулся вниманием к Западной сорок шестой улице.
Людей на улице не было – дождь держал пешеходов под крышей. Я сидел в машине вот уже почти двадцать минут, и за это время ни один человек не прошел мимо моего офиса. Проехало несколько машин, но непохоже, чтобы с целью разведать обстановку – по крайней мере, судя по скорости. Я и сам проехался мимо разок-другой – убедиться, что никто не сидит в машине под дверью, дожидаясь моего возвращения. Насколько можно судить, все было чисто. Впрочем, по наружному наблюдению я не спец, так что разумней всего было дождаться Кеннеди. Ничуть не исключено, что половина работничков «службы безопасности» Джерри Синтона уже поджидает меня во тьме моего кабинета со стволами наготове.
Я опоздал, а Кеннеди так и не показывался. Я уже совсем собрался позвонить ему на мобилу, когда увидел проскользнувший мимо темный седан, который остановился в пятидесяти ярдах впереди, чуть не доезжая до моего здания.
Я выждал – и наконец увидел высокую худощавую фигуру Билла Кеннеди, выбиравшегося из машины. Под мышкой он держал синюю пластиковую папку. Гудочек «Хонды» вякнул, словно поперхнувшийся осёл. Этого хватило, чтобы Кеннеди обернулся. Я мигнул фарами, вылез из машины и запер ее ключом зажигания. Пока шел к нему, то и сам весь промок, и припрятанные за пазуху документы подмочил. Поливало так сильно, что мы не стали задерживаться и сразу бросились к двери.
В офисе я не был с самого утра, а в рабочее время, когда соседи бродят по делам туда-сюда, ставить мои обычные «секретки» просто не было смысла. Так что не было ни монетки, ни зубочистки, которые в случае чего подсказали бы, не дожидается ли наверху какой-нибудь незапланированный гость. Вошли мы довольно шумно, и я поскорее захлопнул дверь, чтобы еще больше не промокнуть под ливнем. Если наверху действительно кто-то был, то нас уже наверняка услышали.
Мы отряхнули одежду, я смахнул с лица дождевую воду и загладил назад промокшие волосы, которые прилипли ко лбу. В холодном вестибюле наше дыхание отдавало облачками пара, а под ногами сразу образовалась лужица дождевой воды. Быстрым движением глаз я показал Кеннеди на лестницу. Он кивнул, передал мне пластиковую папку, вытащил табельный пистолет и стал осторожно подниматься вверх по ступенькам. Я на некотором расстоянии следовал за ним.
Через стекло двери просвечивала включенная настольная лампа!
Вытянув руку ладонью вниз, Кеннеди остановил меня у самой лестничной площадки. Сам тихо и грациозно скользнул вперед, держа перед собой пистолет двуручным хватом. Я последовал за ним, и мы заняли позиции по обе стороны от двери. Кеннеди покачал головой и беззвучно, одними губами приказал мне оставаться на месте. Одним выверенным плавным движением он повернул ручку, толкнул дверь коленом и ввалился внутрь, выставив перед собой пистолет.