"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 270

– Я знаю, что ты меня подставить не мог. А теперь можешь помочь мне. Хватай любые материалы, на которые можно наложить руку, и через час встречаемся у меня в офисе. Мне нужно приступить к разработке плана на завтра, а у меня еще конь не валялся. Пока что я понятия не имею, что сказать на предварительном слушании.

Я стал терять нить разговора. На линии воцарилось молчание.

– Знаешь, а ты вполне мог и ошибаться. Я знаю, ты убежден, что Чайлд не при делах, но ведь на записи камеры наблюдения в здании ясно видно, что из квартиры он вышел последним и что через несколько минут там нашли труп его любовницы. Она умерла от многочисленных огнестрельных ран, а пистолет нашли в машине твоего клиента. Факты свидетельствуют, что он лучше всех подходит на роль убийцы. Ты уверен, что выступаешь на той стороне?

– Я – адвокат защиты, Кеннеди. У меня нет той или не той стороны – у меня просто есть клиент.

Именно это Кеннеди и ожидал услышать. У всех правоохранителей одинаковые представления об адвокатах. И как они могут спокойно спать, зная, что отпустили на свободу виновного человека? Но куда труднее заснуть, когда из-за тебя невиновный отправляется в тюрьму… Нет уж, хватит с меня ночных кошмаров!

– Но не переживай. Я знаю, что в данном случае я на той стороне. Я это чувствую. Увидимся в моем офисе через час.

– Хорошо, но позволь мне для начала как следует его проверить – убедиться, что там безопасно. А на что тебе еще целый час? – спросил Кеннеди.

Я хорошенько поразмыслил. Возвращаться домой к Ящеру смысла нет – ловить там больше нечего. А потом у меня возникла одна идея.

– Хочу спалить запасной вариант Зейдера.

– Какой? Большое жюри? Что ты вообще затеваешь?

– Подумываю раздобыть одно секретное оружие, которое даст нам шанс развалить дело даже в том случае, если оно дойдет до большого жюри.

– И каким же образом?

– Я собираюсь нанять Чайлду еще одного адвоката.

Глава 63

Паб Финнегана на Пятьдесят шестой улице больше походил на ночлежку для слепых, чем на нормальный человеческий бар. Вывеска на двери гласила: «Мы никогда не закрываемся!»

Я сидел неподалеку от него на водительском сиденье «Хонды», включив свет в салоне и изучая в тусклом свете плафона отчет баллистической экспертизы, подписанный неким доктором Пиблзом. Изучив уникальные следы и бороздки, оставленные нарезами ствола, он безоговорочно утверждал, что пули, обнаруженные на месте преступления, могли быть выпущены только из пистолета, который изъяли из автомобиля Дэвида. Всем козырям козырь, и обвинению оставалось лишь с размаху шлепнуть его на стол. Лишь один момент в этом отчете вызывал у меня смутное беспокойство: исследуя пистолет, Пиблз обнаружил у него на рукоятке частички обычной земли, некоторые из которых даже попали в зазор между рукояткой и вставленным в нее магазином. Решил, что поразмыслю над этим позже – может, это ровным счетом ничего и не значит, но все-таки даже такие вот мелкие подробности всегда прочно застревали у меня в голове, не давая покоя. Заперев машину, я направился к давно знакомому заведению.

Окна паба были плотно заклеены изнутри черной бумагой, а вторая дверь, прямо за входом, всегда закрыта и занавешена толстой зеленой портьерой, провонявшей прокисшим пивом и табачным дымом – словно посещали его одни лишь вампиры, и проникни сюда хоть малейший лучик солнечного света, вся клиентура заведения моментально вспыхнет синим пламенем. Репутация у него была та еще – соваться сюда просто с улицы я бы не советовал, но нынешний владелец паба, Пэдди Джо, не имел ничего против любого рода посетителей. Лет десять назад не было бы ничего из ряда вон выходящего в том, что при входе вы застали бы примерно такую картину: в одном углу сидят мрачные бородатые байкеры, в другом гуляет мелкая гопота с 58-й улицы, бильярд занят чернокожими бандюками из группировки «Кровососы», а у стойки балуется текилой чуть ли не половина личного состава «убойщиков» из 16-го райотдела.

– Куч тут? – спросил я.

Пэдди Джо выпрямился над стойкой, и на какой-то миг я даже не понял, он это или не он. С нависающей надо мной огромной, как у гориллы, башки по несвежей футболке сбегала похожая на проволочную мочалку борода, заканчивавшаяся аккурат на линии моего взгляда – где-то на его необъятном животе. Отступив от стойки на шаг, я наконец-то увидел его ясные голубые глаза и ряд зубов, похожих на наваленные у входа в пещеру золотые слитки.

– Куда он денется… Рад тебя видеть, Эдди. Налить тебе коки или еще чего?

Когда я крепко бухал, Пэдди приходилось регулярно следить, чтобы я добирался до дому из бара в целости и сохранности, так что он был в курсе, что я завязал – ну или по крайней мере делаю такие попытки.

– Нет, спасибо. Все хорошо. Тоже рад тебя повидать, старина.

Он протянул мне массивный кулачище – стукнуться по-приятельски. С равным успехом можно было поприветствовать подобным образом чугунный шар, которым крушат старые дома.

Я отвернулся от стойки, прошел мимо давно сломанного музыкального автомата и по невысоким ступенькам поднялся к большой кабинке в дальнем левом углу бара. Там в окружении трех поддатых адвокатов и сидел Куч, по обыкновению о чем-то разглагольствуя.

– Я уже сто раз говорил – не вызывай клиента давать показания! Это самоубийство! – вещал он, поучительно воздев вверх указательный палец. – Взять хоть Джерри Спенса [105] – лучшего адвоката защиты я в жизни не видывал. Спенс, блин, пятьдесят лет практиковал, ни одного дела не продул, а клиента за все время только раз или два на трибуну вызвал!

Двое моих коллег за столом Куча, примерно его возраста, откровенно скучали, а третий, совсем молоденький блондин, жадно ловил каждое его слово. Я чуть задержался на ступеньках – дал Кучу закончить. Он был малость глуховат и за громкостью своих речей не следил. Его, наверное, и на улице было слышно – так он орал. А еще он носил слуховой аппарат, по которому начинал постукивать, когда не слышал, что ему говорят. Например, напоминают, что теперь его очередь идти к стойке за выпивкой.

– Спенс любил повторять, что за клиента должны говорить твои вопросы на перекрестном… Атакуй позицию обвинения! Атакуй, атакуй, атакуй! Да только с разбором…

Двое адвокатов постарше уже миллион раз это слышали – это была любимая тема Куча, – так что углубились в какую-то собственную беседу. Нимало этим не смущенный, Куч полностью переключился на их юного коллегу.

– Уголовное право – это война, малыш. Но не воюй с системой – воюй с доказательствами. Вот как, к примеру… как там бишь его… Ирвинг Канарек, во. Вот уж кто сражался даже при минимальных шансах! Слыхал про него, малыш?

Молодой человек помотал головой.

– Ну как же – знаменитейший человек в нашей профессии, из Лос-Анджелеса! Чарльза Мэнсона [106] представлял. И почти что вытащил его, вообще-то. Но перегнул палку. Постоянно с возражениями вылезал – против всего на свете. Только возражения от него и слышали. Во время прямого допроса, во время вступительного слова, когда угодно и против чего угодно – ему было без разницы, лишь бы возражение выдвинуть. В итоге довел судью до белого каления. Во время суда над Мэнсоном его самого дважды в камеру отправляли – за неуважение к суду. Такой вот был заводной тип. Обвинитель как-то вызывает свидетеля и просит его назвать свои имя и фамилию для протокола. Не успел никто и глазом моргнуть, как старина Ирвинг вскакивает и вопит: «Возражаю, ваша честь! Это будут показания с чужих слов! Свои имя и фамилию он знает только от своей матери!»

Молодой адвокат вежливо посмеялся и уткнулся взглядом в свое пиво.

Выйдя на свет, я кивнул Кучу.

– А вот тебе реальный талант, малыш! – опять оживился тот. – Это сам Эдди Флинн, собственной персоной! Увидишь его в суде – следи за ним. Учись. Это следующий Джерри Спенс.