"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 190

– Что ему нужно, как раз ясно. Вас троих. И заставить тебя страдать выше всяких пределов. Сам подумай. У него женщина, которую ты любишь, и он способен тебя ее лишить – навсегда, причем, вероятно, очень жестоким образом. Еще он нашел твою потерянную дочь, и, как и с Лиз, – он тебе ее сначала дает, а потом навсегда забирает. Власть, приятель, дело такое. – Эди говорил низким и нехарактерно для себя серьезным голосом. – Мэттью Баллард, когда-то так насолил этому типу, что он готов абсолютно на все, чтобы отомстить. Так что напоследок подумай еще вот о чем. Что, если он вообще не собирается тебя убивать, ты просто станешь свидетелем смерти двух самых близких для себя женщин, а сам останешься с этим жить? – Эди надул щеки и шумно выпустил воздух, выражая неодобрение собственной ужасной мысли. – И, следовательно, с ними ничего не будет до тех пор, пока ты сам к нему не явишься. А вот тогда они окажутся в смертельной опасности.

При этой мысли Мэтт ощутил приступ прямо-таки физической тошноты, но ему отчего-то не верилось, что убийца преследует именно эту цель.

– То, что ты говоришь, логично, и даже вполне возможно. И все же придется рискнуть. Я должен…

Раздавшийся в маленькой комнате телефонный звонок заставил Мэтта вскочить на ноги. Двое мужчин с окаменевшими лицами смотрели друг на друга.

Номер был незнакомым. Он нажал кнопку ответа, но не успел ничего сказать, как странный механический голос оттарабанил единственное предложение, и связь прервалась.

– Куда? – спросил Эди.

– Не знаю. Наверное, просто проверка. Велел ждать следующего звонка. Подонок использует устройство искажения голоса, и готов поставить десять против одного, что телефон был одноразовый и уже валяется на дне ближайшей канавы.

– Что же делать?

– Сказать по правде, сам не знаю. Полицейский во мне орет, чтобы я взял себя в руки и действовал по правилам. А жопа подсказывает, что дерьмо мое собственное, мне и разгребать. – Мэтт потер руку об руку. – Послушай, Эди, ты был прекрасным товарищем, лучше и не…

– Вот давай без этого дерьма!

– Послушай меня одну минуту! Мы оба знаем: похоже, как бы я ни решил поступать, кончиться все может очень хреново. – Баллард вскинул руку. – Погоди, не перебивай. Мы с тобой полжизни провели по разные стороны баррикад, но после заключения мира ты был единственным, у кого всегда находилось для меня время, кто был готов меня слушать, когда у меня крыша на хрен съехала, и я хочу, чтобы ты знал – я тебе за это очень признателен. – Глубоко вздохнув, Мэтт подтолкнул конверт на противоположную сторону стола. – Возьми это и уничтожь, чем быстрее, тем лучше. И боюсь, – он криво улыбнулся Эди, – что вынужден попросить тебя еще кое о чем.

– Зачем? – Эди сунул конверт в карман. – Давай оставим! Вдруг это важные улики? На худой конец продадим в какой-нибудь голландский журнальчик и разбогатеем!.. – Он увидел лицо Мэтта и осекся. – Шучу! Сам знаю, что неудачно и не вовремя, но всяко лучше, чем смотреть, как ты тут расчувствовался. Да, я тоже предпочитал смотреть на нас как на игроков, играющих в одну игру, пусть и по разные стороны сетки, – это не мешает мне уважать почти равного по силам соперника. А теперь выкладывай твое последнее желание, Баллард, и, если оно меня не поразит, я наплюю на все свои правила, пойду прямо к твоему суперинтенданту и заложу тебя к чертям свинячьим. – Эди яростно уставился на друга. – Ну? Чего еще тебе там нужно?

Если не считать легкого подрагивания руки, перелистывающей страницы фотоальбома, маленькая и аккуратная Линда Годдард ничем не выдавала, что творится у нее в душе.

– Да, Джемма наша приемная дочь. Наш единственный с Джеймсом ребенок умер во время родов, а после этого были только выкидыш за выкидышем. Когда я очнулась после очередного, мне сказали, что спасло меня лишь удаление матки. Если это можно назвать спасением… – Она слабо улыбнулась Дэвиду. – Мы оба ужасно хотели детей.

Джеймс, высокий и худой, как палка, присоединился к беседе.

– И решили взять приемного ребенка. Мы и не представляли себе, насколько это сложно. Набегались, намучились, впору было руки опустить – и тут позвонили из агентства, где мы зарегистрировались.

– Замечательные люди, – продолжила Линда. – Мистер Пирт лично занимался делом Джеммы, и он буквально из кожи лез, лишь бы нам разрешили взять бедняжку.

– Вы знали, что у нее было трудное детство?

– Разумеется, суперинтендант, мы знали всю историю целиком, все ужасы, – ответил Джеймс. – Так положено, потому что это может повлиять на дальнейшую жизнь ребенка.

– К счастью, с ней все оказалось в порядке, правда, дорогой? Когда мы взяли ее к себе, она просто расцвела. – Линда Годдард передала Редпату фотографию. – Это Джемма вскоре после удочерения. Понимаете, когда мы увидели ее в первый раз, она нам так улыбнулась, словно только нас и ждала.

Он смотрел на фото. Обычный здоровый ребенок. Глазастый, улыбчивый. Даже удивительно, что она так быстро восстановилась после всего, что с ней было в раннем детстве.

– А в школе она как училась?

– На «отлично». Умница, сообразительная, спортивная.

– Друзья?

Сразу никто не ответил. Потом Джеймс Годдард промолвил:

– Она очень держится за тех, кто ей близок, однако в детстве была скорее одиночкой. Ей больше нравилось проводить время с книжками, с компьютером или собаку выгуливать. Вечеринками она никогда особо не увлекалась, да оно и к лучшему, если учитывать, как молодежь сейчас пьет да колется.

– Успела три курса университета окончить, прежде чем пошла в полицию, – с гордостью добавила Линда.

– А когда именно она решила, что хочет стать полицейским? – Суперинтендант принял из рук психолога чашку чая и взглянул на Джеймса.

– Еще в детстве. Всегда к этому стремилась. Мечтала исправить несправедливость. Сражаться с преступниками и отправлять их за решетку.

– Мы никогда не сомневались, суперинтендант, что она своего добьется. – Линда замялась, тонкий слой ее самообладания дал трещину. Она с трудом подавила всхлип. – Хоть это и опасная профессия. Вон оно как все обернулось!

– Успокойся, милая. Ее отыщут. Она у нас храбрая девочка. – Джеймс обнял жену одной рукой и крепко прижал к себе.

«Храбрая девочка?» – подумал Дэвид. Если она действительно дочь Мэтта Балларда, то неудивительно.

– Прошу прощения, что вынужден беспокоить вас своими вопросами в столь трудное время, но у меня осталось всего несколько. – Он поставил чашку на столик и сел попрямей. – Джемма знает, что она приемный ребенок?

Джеймс выпустил жену из объятий, хотя и продолжал держать ее за руку.

– Разумеется. Она попала к нам в семь лет. И всегда знала, что приемная.

– А про своих биологических родителей она не спрашивала?

Линда покачала головой.

– Когда ей исполнилось одиннадцать, мы сказали, что готовы честно ответить на любые вопросы о ее прошлой жизни. Но у нее такое доброе сердечко, она только сказала, что никакой прошлой жизни до нас у нее не было, что мы – ее семья, здесь ее любят, а все остальное неважно… Мы спрашивали ее каждый год, пока ей не исполнилось двадцать, и Джемма каждый раз отвечала то же самое. – Она вдруг перестала плакать и обеспокоенно нахмурилась. – Но какое отношение все это имеет к похищению?

– Мы пытаемся составить полную картину, миссис Годдард. Нам нужно знать о ней все, что возможно. То, чего нет в личном деле. Быть может, что-то проистекает из ее прошлого, потому, боюсь, я и вынужден задавать вам эти нелегкие и очень личные вопросы. – Дэвид сочувственно улыбнулся. – Понимаю, что вам нелегко, и прошу простить меня, однако не могли бы вы рассказать про ее отношения с Роем Латимером?

При упоминании этого имени оба родителя оживились.

– Рой – самое лучшее, что случилось в ее жизни, не считая того, что она оказалась у нас, само собой. Такой милый молодой человек и так ее любит. Мы уже надеялись… – Линда вдруг застыла с полуоткрытым ртом, словно впервые осознав, что любые планы на будущее сейчас повисли в неопределенности.