"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 191

– Он просил передать, что обязательно вам позвонит, и чтобы вы, если что-то нужно, не стеснялись звонить ему сами.

– Бедный Рой, наверное, с ума сходит от беспокойства. – Снова хлынули слезы, Линда повернулась к окну, все ее спокойствие рассыпалось под напором страха. – Уже темнеет, а моя девочка где-то там, у этого маньяка!

Суперинтендант Редпат вышел наружу, чувствуя глубочайшее сочувствие к двум людям, взявшим к себе ребенка с израненной душой и исцелившим его своей любовью – лишь для того, чтобы какой-то злодей снова лишил их дочери.

Усевшись в машину и глядя в окно на сгущающиеся сумерки, он думал о том, как воспримет новости Мэтт. Джемма действительно приемная дочь, и занималось ей то самое агентство, на которое указал убийца. Очевидно, правда и все остальное.

Глядя в затылок водителя, суперинтендант решил, что Мэтта пора снимать с расследования. Дело приняло слишком личный и слишком опасный оборот. Рассудок Мэтта, и так-то не в лучшем состоянии, может попросту не выдержать, а это будет означать, что кто-то пострадает или даже погибнет. Как только он вернется в участок, надо будет с ним поговорить. Никаких вежливых просьб, прямой приказ! И пусть уедет в безопасное место. Да, бедолага будет с ума сходить, ожидая исхода расследования, но лучше это, чем если по Линкольнширу будет носиться ангел мщения, сорвавшееся со станины заряженное орудие, крушащее все на своем пути.

Суперинтендант снова выглянул во мрак за окном, на этот раз произнося безмолвную молитву за двух пропавших полицейских и одного мальчика.

Глава 27

Болота затянуло тонкой водянистой дымкой; все, чего она касалась, немедленно пропитывалось влагой. Сгущались сумерки, от унылого пейзажа осталось разве что воспоминание. К Лиз мучительно медленно возвращалось сознание.

Чувство было такое, что на месте виска у нее зияющая дыра, а при первой же попытке пошевелиться голову резко прострелила боль, вызвав приступ тошноты. Лиз довольно скоро поняла, что не стоило и пытаться – ее руки были плотно обмотаны жесткой и весьма надежной клейкой лентой. Она лежала на твердой, словно камень, поверхности, вокруг странно пахло.

Кое-как уняв первоначальное желание немедленно вырваться из пут, она пыталась прояснить для себя, что произошло. Помнилось, что кто-то отчаянно позвал ее по имени. И еще слова – о том, что с кем-то что-то случилось. Она вроде бы сразу бросилась на помощь… И все, дальше пустота. Так что же с ней произошло? И где она, черт побери?

Хэйнс была близка к тому, чтобы удариться в панику, однако раз за разом напоминала себе: ты полицейский, опытный детектив, ты должна как можно быстрей разобраться в том, что происходит. От этого зависит твоя жизнь. Она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пока пульс наконец не понизился до мало-мальски приемлемого. Она понимала, что ранена, но, скорее всего, не слишком опасно, и в любом случае сейчас главное – освободиться.

Пошевелила головой – не так резко, как в прошлый раз. Было больно, однако уже терпимо. Похоже, что она находится в помещении без окон, хотя откуда-то просачивалось совсем чуть-чуть неясного света. Погреб или кладовая. И запах не слишком приятный, но при этом смутно знакомый. Оставив попытки что-либо рассмотреть, Лиз закрыла глаза и принюхалась. Сильнее всего пахнет плесенью; запах влажный, застоявшийся, следовательно, свежий воздух сюда редко попадает. И еще чем-то подванивает… Ага! Это же удобрения! Фосфаты. Точно, пахнет, как в сарае у дядюшки, только не хватает приятного сладковатого аромата заготовленного на зиму сена.

Итак, бетонный пол и сельхозудобрения. Значит, она в отдельно стоящей постройке. Это не подвал. Какой-никакой, а повод для оптимизма. Скорее всего, похититель сейчас в другом здании.

Хэйнс попыталась пошевелить ногами. Увы, они, как и руки, были плотно обмотаны – в лодыжках, да еще и вокруг голеней. Кляпа почему-то не было. А вот это уже плохой знак. Конечно, так несколько удобней, зато выходит, что оставивший ее здесь совершенно уверен – она может хоть обкричаться, никто не услышит.

Где-то непрерывно капала и журчала вода. Совсем рядом находился источник и еще одного звука: какого-то поскрипывания. Потом Лиз поняла, что поднялся ветер, а из его заунывного подвывания и долгих шепчущих вздохов заключила, что находится сейчас в очень отдаленной местности.

Где-то в болотах?

Ее стала колотить дрожь, былой оптимизм угас. До ближайшего жилья в лучшем случае несколько миль, а если она еще и неподалеку от моря, то места тут совсем гиблые, окруженные солеными топями.

Нет! Держись, подруга! Рано сдаваться, ты даже не знаешь, где на самом деле находишься. С тем же успехом это могут быть чьи-то задворки на окраине города, так что сосредоточься и… Лиз вдруг застыла, уловив шорох неподалеку. Ради бога, только не крысы! Если у нее и была какая-то фобия, так именно эта – она до ужаса боялась длиннохвостых усатых грызунов. Проглотив комок в горле, Лиз притихла и попыталась не шевелиться.

– О-о-о!

Протяжный стон эхом заметался между стен тесного помещения.

Не крысы.

– Эй? Кто здесь?

– Лиз? Это вы?

Хэйнс обрадованно вскрикнула.

– Джемма? Что, черт побери…

– Ох, простите меня. Я все испортила… Господи, он мне, похоже, все ребра переломал.

– Не понимаю – как такое случилось у нас в участке? – В голове у Лиз шумело, она изо всех сил пыталась понять – Джемма-то что в этой вонючей дыре делает?

– Я увидела, как он на вас напал. И так озверела, что сама на него кинулась. Знаю, нужно было вызвать подмогу по рации, но у меня в этот момент вся подготовка из головы вылетела. Я видела только, что он грузит вас в машину, и хотела ему помешать. – Девушка прерывисто вздохнула. – Ведь должна была помнить по предыдущему разу, на что сукин сын способен…

– Ты не виновата. Начать с того, что я сама не должна была к нему приближаться. Он провел меня, как ребенка. Вот дерьмо! Если кто здесь и дура, так это я. Тебе сильно досталось?

– Удар по башке, хотя болят в основном ребра. Схлопотала от него точно в то же место, что и раньше. Даже дышать трудно. А вы как?

– У меня, кажется, только голова. Трудно определить, когда тебя всю обмотали, как индейку, – хоть сейчас в духовку! – Лиз пыталась шутить, однако она сильно переживала сейчас за Джемму. Сломанные ребра могут повредить легкие.

– Тебя он тоже этой треклятой лентой обмотал?

Джемма закашлялась и тут же вскрикнула от боли. Лишь через несколько мгновений с трудом выдохнула:

– Да. Запястья.

Лиз сразу же пришла к решению.

– Можешь подобраться ко мне поближе? Только смотри, чтобы себе не повредить.

Последовало несколько минут болезненных стонов, и наконец Джемма опустилась на пол рядом с ней.

– Что будем делать, сержант?

– Он забрал у тебя рацию? Телефон, фонарик?

– Забрал пояс вместе со всем, что на нем висело. До кармана, где был телефон, мне не дотянуться. Впрочем, похоже, его и нету.

– Да, иного, пожалуй, и ожидать не стоило. Хорошо, можешь лечь так, чтобы твои руки оказались рядом с моими? Вдруг у меня получится размотать ленту. Тогда ты потом меня развяжешь. И извини, – добавила Лиз, – что приходится это говорить, но попробуй-ка поторопиться. Лучше отсюда убраться до того момента, когда он придет нас проведать.

Даже нащупать конец ленты в темноте склада было чертовски сложной задачей, а уж размотать ее, когда у тебя самой руки связаны, – попросту невозможной. Лиз чуть не расплакалась от бессилия.

– Черт! Черт! Чертова сраная хренова лента! Тебе не больно?

– Да плевать! Вы, главное, разматывайте. У меня нет никакого желания снова видеть говнюка.

Лиз сломала уже несколько ногтей, ее пальцы постепенно покрыл толстый слой клея, так что работать стало еще сложней.

– Обожди, Джем, перерывчик. Если бы хоть видеть, что делаешь…

– Т-с-с! Лиз, вы слышите?