"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 130

Казалось бы, надо радоваться жизни. Вчера он согласился написать копию с картины Нормана Роквелла для известного актера за пятнадцать тысяч фунтов стерлингов. Это был третий прибыльный заказ за последние недели, и Хегарти знал, что очень скоро ему придется либо отказываться от работы, либо настаивать на более длительных сроках выполнения. Но сегодня утром он чувствовал себя далеко не лучшим образом после второй бессонной ночи подряд. Он был весьма обеспокоен. Раздосадован.

Испуган.

Зимний холод пробирал до костей, когда Дэниел, глубоко задумавшись, смотрел вниз на дома Солтдина и серую воду Ла-Манша вдали. Он понимал, что, пытаясь быть умнее всех, перешел черту. И оказался в нежелательной и даже неприемлемой ситуации, совершенно немыслимой на этом этапе жизни и карьеры.

Когда Гарри Киплинг принес картину Фрагонара, попросив сделать копию, Дэниел почувствовал: вот она, реальная возможность заполучить сокровище. Киплинг был порядочным человеком, он хорошо поработал над расширением дома Хегарти и взял с них по справедливости, однако его отличала полная наивность в вопросах искусства. Строитель взволнованно рассказал, что купил картину на багажной распродаже, а после того как стер непривлекательный портрет, на холсте обнаружилось потрясающее произведение искусства. Он привез картину на передачу «Антикварный развал», где эксперт заявил, что, если произведение подлинное, оно может стоить миллионы. Однако, по словам Гарри, тот эксперт не смог на месте точно определить, принадлежит ли работа кисти Фрагонара или нет.

И тут Хегарти увидел свой шанс.

Хотя ему было поручено создать одну копию, чтобы Киплинги могли повесить ее в гостиной в качестве страховки, а оригинал хранить в безопасном месте, пока не будет установлена его подлинность, Хегарти искусно изготовил две. Первая копия, для стены в гостиной, представляла собой точную репродукцию хорошего качества, однако любой мало-мальски смыслящий в искусстве человек легко распознал бы в ней подделку. А вот второй копией Хегарти по праву гордился. То была одна из лучших его работ. Настоящий шедевр!

Он использовал многолетний опыт в подделывании произведений искусства, включая свой знаменитый прием: замешал в пигменты несколько волокон ткани от блузы середины 1700-х годов. Материалом его снабдил приятель, работавший в Брайтонском музее.

Добавив несколько штрихов на оборотную сторону холста, Хегарти оставил оригинал у себя и отдал обе копии счастливому Гарри.

План был прост. В конце концов Гарри Киплинг попытается продать картину, вероятно, через крупный лондонский аукционный дом, где она подвергнется тщательному изучению – радиоуглеродному датированию, анализу спектрограмм и оценке эксперта по Фрагонару. Этот эксперт, а Хегарти прекрасно представлял, кого туда пригласят, объявит картину подделкой из-за техники мазков – свидетельства, которое Хегарти оставлял намеренно и очень тонко то тут, то там.

Замысел копииста состоял в том, чтобы в будущем извлечь на свет божий тайно сохраненный оригинал, который, как он был уверен, написан самим Фрагонаром. Хегарти придумает убедительный провенанс и тихо продаст шедевр клиенту-миллиардеру из России или Китая за приличные деньги. Сумма будет достаточной, чтобы больше никогда не работать.

Миллионы!

Но он не рассчитывал, что появится владелец трех других картин цикла – «Весны», «Осени» и «Зимы». Этот господин проделал серьезную работу. И Хегарти нисколько не сомневался, что столь страстный коллекционер не остановится перед убийством, чтобы заполучить четвертый оригинал.

Не пройдет много времени, и Пайпер отправится к Киплингам, так же как он явился к нему в дом, подумал Дэниел, ощутив укол вины. И когда Пайпер возьмет в руки картину, он поймет, что ему подсунули копию.

Хоть и чертовски хорошую.

И он сложит пазл, простой как дважды два.

Хегарти любил свою жену Натали и любил жизнь. Он никогда не встречался со Стюартом Пайпером, но знал о его репутации. Билли Кисточка рассказывал о двух арт-дилерах, погибших в результате несчастного случая, и оба инцидента, по слухам, были подстроены Пайпером. Возможно, список смертей этим не исчерпывался. Хегарти по криминальному опыту знал, что с одними негодяями можно иметь дело, а с другими – нет. Последние убьют не задумываясь, если не дашь им то, чего они хотят. Стюарт Пайпер был именно таким.

Высоко в облаках послышался гул самолета. Вероятно, он летел из Гэтвика и направлялся на юг. Может, Хегарти так и поступить – улететь куда-нибудь на юг с Натали и затаиться на время? Но у него была куча заказов, над которыми нужно было работать, и он знал, что бегство от такого человека, как Пайпер, никогда не даст полной свободы, только отсрочку. Рано или поздно Хегарти найдут.

Его отвлекла какая-то трель. Рингтон.

Недоумевая, кто же мог звонить в такой час, он вытащил телефон из кармана и посмотрел на дисплей. Гарри Киплинг.

Хегарти колебался. Черт. Черт, черт, черт! Он пытался придумать причины, по которым Киплинг мог бы ему позвонить, и в голову пришла только одна. Вот с этим ему совсем не хотелось сталкиваться. Не отвечать?

Нет, было слишком любопытно. Глубоко вздохнув, он принял вызов, стараясь говорить весело и непринужденно, хотя ему было вовсе не до веселья.

– Гарри! Как дела? Должно быть, это совпадение, но я как раз думал о тебе. Чему обязан такой честью?

Судя по голосу, строитель был глубоко расстроен. Он извинился за то, что звонит в такую рань, а затем рассказал, что произошло. Когда он закончил, Хегарти произнес:

– Черт! Вот так облом.

– Да, пожалуй.

– Ты отдал ему оригинал, который хранился у тебя в безопасном месте?

– У меня не было выбора, Дэниел. Эти ребята действительно страшные, понимаешь? Я думаю, они убили бы Тома, нашего сына, если бы я не выполнил их требований.

– Боже, я не знаю, что сказать, Гарри, – забормотал Хегарти, и в этот момент не кривил душой. Он увидел, как его собаки погнались за кроликом, но тот исчез в норе. Дэниел вздохнул с облегчением. – У тебя есть хоть какие-то догадки о том, кто эти люди, Гарри?

– Нет, я просто подумал, что позвоню тебе и ты что-то подскажешь.

– Можешь их описать?

– Тот ублюдок, который был главным, – американец. Длинный, жуткий, говорил вроде как с акцентом южных штатов, но я ни разу не видел его лица. Они были в балаклавах. Двое других – подручные, типа вышибал. Одного из них звали Росс, или как-то так.

Холодный ветер, пронизывающий Хегарти насквозь, стал еще холоднее.

– Мне это ни о чем не говорит, – соврал он. – Извини, Гарри, но они не похожи ни на кого, с кем я когда-либо имел дело. Что сказала полиция?

– Да ничего особенного. Сделают все возможное и все такое. Дело передано в их отдел по расследованию особо тяжких преступлений, что бы это ни значило, и сегодня нас всех подробно допросят.

– Как жена и сын? – поинтересовался Хегарти, стараясь, чтобы в голосе звучало искреннее волнение, что было несложно – он действительно серьезно беспокоился не только за Киплингов, но и за себя с Натали.

– Пережил сильный психологический шок.

– Могу представить, какое это было испытание. Вот ведь ужас, Гарри! И ты потерял картину?

– Обе. Один бог знает, сколько стоит оригинал.

– И он не был застрахован?

– Нет, как я и объяснил полиции, мы не знали, какую стоимость назначить. Если бы картина стоила миллионы, я бы, вероятно, все равно не смог позволить себе страховку. Поэтому я и заказал копию, чтобы спрятать оригинал в надежном месте.

– Я могу что-нибудь сделать для тебя? – спросил Хегарти. Мысли его были в смятении, худшие опасения подтверждались.

– Нет, я просто позвонил тебе на всякий случай, вдруг ты что-то знаешь.

– Если бы так, Гарри… То, что случилось, ужасно. Мне хотелось бы знать что-то об этих людях, это действительно не помешало бы, черт возьми! Я бы очень хотел помочь тебе.

– Может, ты мог бы поговорить со своими знакомыми в мире искусства, на случай если кому-то из них предложат картину, – они могли бы попытаться побыстрее от нее избавиться.