Кронпринц (СИ), стр. 18

— Мир полон того, чего мы не знаем, — улыбнулся я. — А теперь давайте перейдём к делу. У моего друга, возможно, осталось мало времени, — сказал я, и внутренне поморщился. Там, в нави, меня ждала очевидная ловушка, в которую я обязательно попаду. С другой стороны, кто предупреждён, тот вооружён, а значит, шанс выжить есть и это главное.

— Конечно-конечно! — торопливо закивал Вознесенский. — У вас есть с ним какая-нибудь магическая связь?

— Мы с ним подписали магический контракт, — припомнил я.

— Отлично! С прошлого раза я тщательно изучил этот вопрос и нашёл способ как наиболее безопасно действовать в подобной ситуации. Пришлось правда неделю просидеть в библиотеке и найти почти забытые фолианты Уткина и Свердлова, но это того стоило! Представьте, оказывается, так называемое измерение Навь — ничто иное как общемировое вместилище душ, и каждый человек, который ложится спать, попадает на первый уровень этого мира! Уткин высказал теорию, что Навь — это ничто иное как межмировое пространство, откуда можно попасть даже в другой, параллельный мир! На это указывает ряд признаков, к примеру, что многие сны очень реалистичные, и некоторые видные учёные сделали свои открытия именно подглядев их в своих сновидениях!

— Это занятно, — отметил я для себя Уткина и Свердлова. — А эти уважаемые авторы ещё живы?

— К сожалению, не имею такой информации, — вздохнул Вознесенский. — Но если вы отправитесь в библиотеку академии, то там эти книги есть.

— У тебя полный карт-бланш в нашей библиотеке, — сказал молчавший до этого ректор.

— Благодарю, — кивнул я, — а теперь давайте уже перейдём к делу.

— Хорошо, — кивнул Вознесенский и обратился к Мерлину: — Мне нужно несколько волшебных камней, думаю средней силы, и волшебный генератор заклинаний.

— Сейчас, — сказал Мерлин, и в его руке возникла золочённая шкатулка, которую он передал некроманту. После чего он шагнул к массивному высокому книжному шкафу и несколько секунд вытаскивал и ставил на место книги, казалось, в рандомном порядке.

— Это что, механическая система безопасности? — удивился я, глядя как шкаф со скрипом отодвигается в сторону.

— Все ждут от ректора магической академии волшебства, особенно в его собственном кабинете. И если сюда заявятся грабители, то обязательно будут вооружены антимагическим металлом, — хмыкнул он.

— И сильно обломаются, — кивнул я, признавая если не гениальность, то сообразительность и смекалку ректора.

— Я даже камеру повесил здесь вполне обычную, — он указал вверх, над неспеша отодвигающимся в сторону шкафом. — Если вдруг когда-нибудь какие-нибудь сумасшедшие решаться меня ограбить, хочу запомнить их лица, ну а если на лицах будут маски, то голоса полные растерянности.

— Достойная награда за смекалку, — улыбнулся я.

— Я тоже так думаю, — хмыкнул он и стал открывать сейф. — А сейф у меня полностью из антимагического металла, плюс трёхступенчатая система идентификации: отпечаток пальца, сетчатка глаза и капля крови. Причём, если воришка схватится за ручку, даже в перчатке, то без специального пароля сейф уже не откроется.

Мерлин рассказывал всё это исполненный гордостью и радостью, что имел возможность с кем-нибудь поделиться. Видимо, не так много доверенных людей, которым можно рассказать такой важный секрет.

— Тогда четырёхступенчатая система получается, — заметил я.

— Пароль — это крайняя мера. Я их плохо запоминаю, да и взломать не так сложно. У меня есть один, и тот спрятан в надёжном месте.

Я понимающе кивнул, а Мерлин наклонился к чёрной металлической двери, и та спустя секунду щёлкнула, отворяясь. Ректор вытащил из тёмного зева хранилища небольшой шар бронзового цвета и протянул его Вознесенскому.

Тот деловито кивнул и стал работать с артефактом. Выглядел тот, как шарообразная версия кубика-рубика, полностью исписанный буквами из магического алфавита.

Пока некромант подбирал нужные символы, строя их в известную одному лишь ему последовательность, я спросил у Мерлина:

— Что это за артефакт?

— Генератор заклинаний Никольского, — лекторским тоном произнёс Мерлин, явно перейдя в режим преподавателя, коим по факту и являлся. — Этот прибор позволяет создавать несколько десятков заклинаний одновременно, при этом, настроить частоту их повторения и силу, порядок создания.

— Сильно! — я с уважением посмотрел на небольшую, размером с теннисный мячик вещицу. Хочу тоже такие уметь делать. — Сколько времени уходит на его создание?

— Таких, насколько мне известно, всего три в империи, — вздохнул Мерлин. — И повторить их пока никто не может.

— Для этого нужно его разобрать, — понимающе произнёс я.

— Верно, — ещё раз вздохнул ректор. — И даже у меня на такое рука не поднимется.

— Нет уверенности, что соберёте обратно, — подытожил я и получил ещё один тяжёлый вздох.

— Я готов! Давайте приступать! — сказал Вознесенский.

Я решительно шагнул к дивану и сел рядом с Боровиком Ивановичем, который никак внешне не изменился. Уверен, Безымянный мог бы убить его в любой момент, но цель охоты не в уничтожении приманки.

Ладно, посмотрим, кто ещё из нас добыча! Один раз я уже победил его в Нави, правда тогда со мной был золотой клинок Хроноса, но не суть. Главное, если получилось однажды, может получится и второй раз и этого мне достаточно.

— Сейчас я вытащу из тела твою душу, а генератор заклинаний проложит путь до твоего друга. Ты не должен сходить стропы до тех пор, пока не достигнешь цели. Обратный путь будет держаться, но я не знаю сколько. Так что лучше поторопиться. Свердлов писал, что на этом маршруте тебя будут ждать видения из прошлого, настоящего, будущего, а возможно, тебе посчастливится мельком увидеть иные миры. Ты готов?

— Нет, — хмыкнул я. — Давайте уже.

— Отчаянный ты человек, Алексей, — с внезапным уважением посмотрел на меня Вознесенский. — Если спасение принцессы-оборотня из Святого Леса я ещё мог понять, то это…

Я стёр улыбку с лица.

— Я не бросаю своих людей. И если есть возможность спасти, то сделаю это.

Вознесенский изменился в лице. На его морщинистом, с тонкими аристократическими чертами лике проступила непонятная мне эмоция, то ли восхищение, то ли удивление, а может и то и другое одновременно.

— Тогда начнём, — решительно произнёс он, и шарик в его руке засветился радугой энергий, очень напоминавших императорскую магию.

Глаза стали стремительно слипаться, и уже почти окунувшись в мир грёз, я услышал голос некроманта:

— Мерлин, кто этот парень? Он не может быть простолюдином.

На это я внутренне улыбнулся. Знал бы он, что в моём мире вполне обычные ребята могли стать великими полководцами и управленцами, без золотой ложки в одном пикантном месте. Воля и разум — вот главный секрет любого лидера.

На этот раз не было никакого давления и мира, где земля и небо поменялись местами. Более того, место, где я оказался, являлось моим родным городом. Небольшие улочки, нестройные, из разных поколений, высокие и не очень дома, на первых этажах которых обосновались продуктовые супермаркеты, алкомаркеты и аптеки, видимо на случай, если перебрал с продукцией из соседнего магазина.

Здесь тоже была зима, такая же лютая, как и в том мире. Интересно, я оказался здесь из-за того, что отрезан от внутреннего источника магии? Или это выверт моего подсознания.

Оглядев себя, я обнаружил свою любимую чёрную куртку и тёплые, созданные для условий крайнего севера, берцы. Всегда покупал зимнюю обувь в магазинах спец одежды, максимально практичная и зимой не холодно.

Я повертел головой в поисках пути, который мне проложил Вознесенский. Ничего. Просто город, редкие прохожие, спешащие в тёплые объятия домов, магазинов или общественного транспорта, и всё.

— Алёша, — раздался за спиной до боли знакомый голос. Я дёрнулся, словно от пощёчины, и медленно, боясь дышать, обернулся. Там стояла она. Всё такая же красивая, как в первый день нашей встречи. Обрамлённое шапкой и шарфом самое прекрасное на свете розовое от мороза лицо, небесно-голубые глаза, в которых сейчас боролись друг с другом боль и надежда. — Это… ты?