Как мама меня богатому дракону продала (СИ), стр. 2

– Эвелина, – ужаснулась мама.

– Неееет, мам, – я хохотнула. – Ты только не перебивай, потому что мне сейчас очень важно уточнить: этот благородный лорд Рейнар, который меня не заказывал, чем именно недоволен? Цветом волос? Возрастом? Характером? Тем, что я не шла в комплекте с инструкцией по уходу?

– Он недоволен договором, а не тобой, – сказала мама впервые за весь разговор серьезно. – Ты у меня золотце. А дракон вообще тебя не знает, деточка, и именно поэтому считает, что все это надо отменить как можно быстрее, пока древняя магия не закрепила сделку окончательно.

Вот тут я прищурилась, наконец услышав что-то полезное.

– Отменить? То есть это можно отменить?

– Теоретически, – мама тут же ухватилась за это слово. – Именно поэтому мы договорились встретиться у поверенного, который вел этот договор. Потому что лорд Рейнар настоял, что все стороны должны присутствовать лично, а я сказала, что ты, конечно, будешь немного удивлена, но точно поймешь, что панику разводить совершенно незачем.

Я закрыла лицо ладонями и несколько секунд просто сидела так, пытаясь принять тот факт, что в этой семье дракона почему-то жалели больше, чем меня.

– Где этот поверенный? – спросила глухо.

– В городе, на Терновой площади, рядом с лавкой свечника. Ну помнишь, мы еще купили три штуки поющих свечек, а потом не могли уснуть, потому что они постоян…

– Когда встреча?

– Через час.

Я вскочила так резко, что чашка подпрыгнула на блюдце и чай плеснул через край. Мама ахнула и схватилась за пирог, решив спасать в первую очередь то, что имело шансы хоть как-то пережить этот день.

– Эви, куда ты без мантии, без перчаток, без нормальной прически, ты же не можешь явиться к поверенному в таком виде!

– Именно с таким видом и должна явиться, мама, именно с таким.

– Но волосы!

– Дракон и так не в восторге, переживет.

Я схватила мантию, выпрыгнула в коридор, на ходу едва не запуталась в завязках, после чего перескочила через две нижние ступеньки крыльца, даже не собираясь дожидаться предательницу. Потому что если где-то в городе действительно существовал человек, способный объяснить моей матери, что дочерей нельзя случайно продавать, я собиралась найти его как можно быстрее.

Глава третья. В которой договор требует подтверждения

Я влетела в кабинет поверенного так резко, что занавеска на узком окне дрогнула. Сухонький господин за высоким столом поднял голову от развернутого договора и нахмурился.

– Эвелина Астерен, – выпалила я, хватаясь одной рукой за косяк, второй за бок, в котором отчаянно кололо. – Дочь женщины, которая решила разнообразить жизнь продажей ближайших родственников.

За столом сидели двое. Поверенный на хозяйском месте – невысокий, с идеально прилизанными волосами и круглыми очками на длинном носу. И дракон… Темные волосы, черный камзол и совершенно недовольное лицо. Которое он ко мне и повернул.

– Лорд Рейнар Валльгард, – представился он после короткой паузы низким голосом. – Та сторона договора, которая не приобретает девушек по хозяйственным каталогам.

– Прекрасно, – сказала я, все еще пытаясь отдышаться. – Тогда у нас уже есть общая позиция, потому что я тоже не продаюсь по хозяйственным каталогам.

Поверенный осторожно кашлянул.

– Если позволите, господа, я бы попросил не использовать слово "продаюсь" в таком эмоционально окрашенном контексте, поскольку юридически речь идет о передаче обязательственного права в рамках древнего залогового соглашения.

Я наконец отлепилась от косяка, прошла к свободному стулу и села напротив дракона. Лорд Рейнар же вообще больше не двигался, а мысленно, поди, выбирал место, где будет хоронить этот договор, поверенного и нас с мамой.

– Господин Миль, – начал серьезно дракон. – Вы утверждали, что договор можно оспорить до момента закрепления. Объясните это госпоже Астерен.

Поверенный с выражением мученика подтянул к себе договор, который занимал половину стола. По краям пергамента темнели старые печати, в середине извивались строчки мелким почерком, а в самом низу, рядом с подписью моей матери, алым светом пульсировал маленький драконий знак.

– Ситуация, – вздохнул господин Миль, осторожно подбирая слова. – Не катастрофическая, но исключительно неприятная. Договор старый, родовой, заключенный между домом Валльгардов и семьей Астерен еще при вашем деде, лорд Рейнар, и прадеде госпожи Эвелины, причем в тексте использована форма залога, которая сейчас почти не применяется именно из-за подобных недоразумений.

– Подобных? – переспросила я. – То есть в вашей практике часто продают дочерей драконам вместе с виноградниками?

– Нет, обычно племянников… – машинально сказал поверенный, потом осекся, увидев наши лица. – Шутка канцелярская, неудачная, прошу вычеркнуть из устного протокола. Так вот… Госпожа Астерен-старшая, пытаясь передать во временное обеспечение винодельню, погреба, урожай, оборудование и, как она сама выразилась в дополнительной расписке, "все самое дорогое, что у меня есть", не уточнила, что речь идет исключительно о материальном имуществе.

– Что, простите?..

– Магия решила, что вы входите в перечень самого дорогого, госпожа, поскольку ваша мать упомянула вас в приложении к договору.

– В каком приложении? – застонала я.

Поверенный перелистнул лист.

– Здесь. "Эви очень любит южный склон, пожалуйста, не вырубать лозу". Здесь. "Эви расстроится, если тронуть старый погреб". И здесь. "Эви – мое главное сокровище, но она не должна знать, как все плохо с нашими фамильными виноградниками".

Я замолчала. Потому что ругаться на маму можно было сколько угодно, сделала она подлянку, но… Проклятье, она действительно пыталась спасти поля. И любила меня.

– И древняя магия, – произнес дракон медленно. – Приравняла дочь к родовому сокровищу.

– Именно, поэтому договор начал формировать между вами временную связку. Магия требует ежедневного подтверждения, что обе стороны находятся рядом. Во всяком случае, до заседания Совета договоров через три месяца, где есть все шансы оспорить и расторгнуть договор.

– И что нужно делать? – спросил Рейнар.

Поверенный снова кашлянул, затем замолчал, и мы оба с драконом почувствовали неладное.

– Подтверждение связи, – сказал господин Миль, глядя не на нас, а куда-то между нашими плечами. – В старых текстах обозначается как добровольное соприкосновение дыхания.

Рейнар очень медленно выпрямился.

– Нет.

– Подождите, господин Миль еще ничего не сказал, – возмутилась я. – Что значит соприкосновение дыхания?

– Вы скажете то же самое через секунду.

Дверь за моей спиной в этот момент распахнулась, и мама влетела в кабинет, тоже пытаясь перевести дыхание. Поверенный указал на стул в углу и повернулся к нам.

– Добровольное соприкосновение дыхания… В современной практике трактуется как поцелуй.

Мама издала какой-то странный звук, непонятно, обрадовалась или удивилась, но вот расстройства я там не заметила!

– Нет, – ответила я на такие трактовки, и дракон едва заметно хмыкнул.

– К сожалению, ваш совместный отказ не является подтверждением связи, – сухо заметил поверенный. – Вы временно связаны до Совета. И, если позволите без канцеляризма, вам пока что придется жить вместе и каждый день… целоваться.

Рейнар поднялся, и в кабинете сразу стало теснее, темнее, будто воздух вспомнил, кто перед ним стоит, и решил на всякий случай вести себя прилично.

– Господин Миль, – произнес он вкрадчиво. – Вы хотите сказать, что для того, чтобы оспорить договор, который я не заключал в таком виде, с девушкой, которую я не приобретал, я должен ежедневно целовать госпожу Астерен?

– На время рассмотрения дела, – поправил поверенный. – Один раз в сутки. Без свидетелей допустимо, но первый раз лучше зафиксировать при поверенном, чтобы магия признала процедуру начатой корректно.