Как построить магическую академию? (СИ), стр. 26

– И что? – Кажется, у Дина началась истерика.

– Конь – не «мы», – надменно пояснила из другого зеркала Кирсина. – В формулировке не было оговорено про скотину.

– В следующий раз оговаривайте про скотину, – абсолютно серьёзно сказал Стайхон, но у него трепетала губа. Было видно, что он еле сдерживал смех.

Конь в глубине зеркала фыркнул так, что по серебру пробежали круги.

Дин стоял, сцепив руки за спиной, у него на лице было что-то вроде спокойствия святого мученика и тени убийцы. Он посмотрел на песок на плитах, на нас со Стайхоном, потом на зеркала.

– Нам просто скучно, – послышался виноватый шепот мужчины в лохмотьях. На этот раз очень тихо, почти ласково.

– Говори за себя! Мне, например, совсем не скучно! – послышался недовольный голос старухи, сопровождаемый согласным мяуканьем. – Мне просто интересно! – продолжала старуха, скребя когтем кошки по стеклу. – Почему, если он подкручивает винтик, это называется «тонкая настройка», а когда я подкручиваю им мозги в качестве воспитания, они говорят, что я лезу не в свое дело? Двойные стандарты!

– Поймите, мы не подсматривали. Мы осуществляли любопытствующую инспекцию, – снова влез в разговор рыцарь.

– Инспекцию, – пискнул парень с конём, прячась за шею животного. – Это когда все по закону. А мы сюда незаконно пришли. Конь нервничает.

– Это наш замок! Мы тут все делаем законно! – снова заворчала старушка. – Нас просто недооценивают!

На этот раз конь фыркнул так, что зеркальная гладь опять пошла кругами. Где-то за стеклом звякнуло: один из старичков промахнулся дротиком и смачно выругался.

– Ага! – взвизгнула старуха. – Видали? Опять скотина! И никаких оговорок!

– Скотина, между прочим, благородная, – холодно заметил рыцарь. – А вот у вас…

–  Не тронь Мурку! У нее и так ошейник пропал! И я знаю, кто за этим стоит!

– Какой ошейник? – ласково отозвался мужчина в лохмотьях, уже как-то непостижимо очутившись ближе к кромке зеркала. – Она сама от этого аксессуара избавилась.

Кошка издевательски промурлыкал «мрррау», как будто подтвердил эти слова, чем вконец разозлило старуха. Еще через пару минут я почувствовала себя как на базаре. А Дин и вовсе безмолвно перевёл взгляд на потолок, как будто там был кто-то, кто мог заменить ему терпение.

– Зачем вы за мной подглядываете? – спросил он глухо, запоздало решив, что, может, диалог – это меньшее из зол.

– Наука, – уверенно ответил рыцарь.

– От скуки, – снова признался мужчина в лохмотьях, не теряя улыбки. – И для уюта. Ваши механизмы тикают, и мы как-то… согреваемся.

– А я ради воспитательных целей, – отрезала старуха. – Смотрите, детки, это человек, у которого руки растут из правильного места. Поэтому у него все получается! – Она кинула многозначительный взгляд на парня с конем.

– Я молчал! – пискнул парень. – Это конь дышит! Он большой. Он не умеет тихо.

– Вы сейчас все не молчите! А я просил тишину, – снова напомнил Дин, на всякий случай отчётливо. – Ти-ши-ну.

– Тишина – понятие растяжимое, – охотно согласился один из стариков и тут же шлёпнул дротик. – Как ремень. Если сильно тянуть – лопнет.

– Смотрите, – вмешался мужчина в лохмотьях, добродушно, почти извиняясь, – мы просто хотели узнать… ну… отчего у вас всё работает? От гордости? От злости? От надежды? От масла? – Он наклонился ближе. – Назовите это вдохновением, и старушка перестанет кричать.

– Не перестану, – сказала старуха. – Вдохновение – это прикрытие для бардака.

– Бардак – это у вас в раме, – заметил рыцарь с неожиданной лёгкой ехидцей. – У вас кошка вяжет клубки из чужих нервов.

– А я, если что, не ворую, – продолжал мужчина в лохмотьях, на ощупь уже снимая невидимые пылинки с кромки стекла. – Я просто переношу предметы в более любящие руки. Иногда в свои. Чаще в свои.

– Вот, – стукнул дротик о металл. – Мы интересуемся механизмами, потому что они честнее людей. Если зубец сломан – он не скажет, что это «креативная форма». Он просто хрусть и здравствуй, ремонт. А люди… люди говорят всякое, – протянул первый стрелок.

Дин тяжело вдохнул. Воздух колыхнул пыль на плитах, и в той пыли, как назло, изогнулась кошачья усмешка.

– Ладно, – сказал он. – Смотрите, если не можете не смотреть. Только без советов.

– Это он нам? – Тут же оскорбилась старуха. – Он что, думает, у нас есть советы?

– У нас есть только замечания, – благожелательно подсказал рыцарь, но сделал это, безусловно, зря.

– И дротики, – многозначительно добавили трое.

– И конь, – тихо сказал парень.

– И букет, – прошептал рыцарь.

– Прекрасно, – резюмировал Дин почти беззвучно. – Настоящий гвалт. Полный комплект.

Он махнул рукой. Механизмы в ответ, будто понимая, что сегодня неудачный день, тихо, почти сочувственно тикнули. И это был единственный звук, который никого не довёл до спора. На целых три секунды. Потом кошка чихнула, и мир снова распался на реплики.

Естественно, Дин забросил все свои попытки что-либо делать и просто ушел к себе. А портреты… А вот это было самым интересным. Они разругались в пух и прах, прошлись не только по нам, но и по друг другу, как будто решили высказать все, что у них накопилось за эти века. И к вечеру мы приняли единственное правильное решение, как нам показалось. Мы решили их перевесить, чтобы они минимально взаимодействовали с теми, кого не любят. Но проблема усугублялась тем, что они все сейчас не любили друг друга.

– Ну и куда вешать будем? – устало спросил Крис, которому в целом было все равно, где расположить эти ответвления искусства, просто он понимал, что носить их в том числе и ему, поэтому хотел покончить с этим поскорее.

– Давайте думать, – я внимательно осмотрела портреты, которые недовольно косили взгляды друг от друга.

– А, может, и не надо их никуда перевешивать? – подала голос Арея. – Они помирятся и снова начнут общаться, а по отдельности им скучно будет.

– Лично нам никогда не будет скучно! Нас четверо! – сразу же провозгласил один из старичков.

– Трое, – машинально поправила я.

– Три игрока и партия, это четверка! – возмутился второй старичок.

– И нам с Муркой вдвоем замечательно! – поддакнула старушка, поглаживая кошку.

– А вдруг это мы виноваты в их ругани? – продолжала паниковать Арея.

– О нет. Мы и до вас постоянно ругались! И очень жаль, что раньше нас некому было перевесить!

«Это все от безделья» – пронеслась в моей голове нравоучительная фраза, которую так любила повторять моя бабуля. Стоп! А это идея!

– Господа портреты, – начала я, моментально привлекая к себе внимание, ведь господами их тут давно не называли. – Вы часто говорите о том, что мы вас недооцениваем. И знаете, что, вы правы! Мы должны признать, что нуждаемся в вашей помощи.

Вы бы видели взгляд Стайхона в этот момент. Там одновременно были злость, смирение и тоска по своей прошлой нормальной жизни.

– Вот-вот, а мы всегда говорили, что ты здесь самая спокойненькая! – сразу же одобрительно проворчала старушка. – И какой же совет тебе нужен?

– О нет, что вы. Совет мне не поможет, я нуждаюсь в настоящей помощи. Скажите, пожалуйста, а вы можете нам помочь привести факультеты в порядок?

– Делать за вас вашу работу? Ха! – сразу же фыркнула Кирсина.

– Не делать за нас, а помогать. С точки зрения вашего опыта и величия, – тут я специально взяла паузу, чтобы следующая фраза прозвучала как можно более театрально. – Но вы правы, идея так себе. Ведь если каждый из вас будет помогать на своем факультете, вы невольно будете сравнивать, у кого это лучше получится. А это приведет к новым ссорам…

– А что тут сравнивать? Лучше меня никто с этим не справится! Да я бы вмиг и факультет в порядок привела и всех студентов построила бы! – сразу же заверещала старушка.

– Смею с вами не согласиться! – У рыцаря уже блестел азарт в глазах. – Один из факультетов будет боевым, а кто, как непотомственный рыцарь, лучше всех справится с обустройством казарм и с воспитанием будущего поколения?