Как построить магическую академию? (СИ), стр. 22

– Да нет же, к нам прыгает орда лягушек, – пояснила я, пока Стайхон принимал свой человеческий облик.

– Сколько их? – лениво уточнил Крис, не отрываясь от книги.

– Примерно как лени в твоем организме, – сказала я и показала на зеленую волну, уже переливающуюся через грядки. С десяток первых разведчиков запрыгнули на сгнившую лейку и синхронно уставились на нас глазами-блюдцами.

– Не трогать! – Арея вскинула ладони. – Лягушки полезны. Они едят вредителей!

– Ага, сейчас они решат, что вредители, это мы, и проблема решится сама собой, – заметил Стайхон, ладонью вызывая огонь. – Но я постараюсь деликатно.

Деликатно у него вышел огненный круг сантиметров десять высотой – такая теплая прожарочка без корочки. Лягушки подпрыгнули, вдохнули теплый пар и… счастливо заквакали, выстроившись по окружности. Великолепно. Мы открыли им курорт.

– Лик! – окликнула я. – Прекрати оживлять кротов и сделай что-нибудь!

– Эй, я не… – Лик виновато прикрыл за собой ямку, где очень похоже кто-то шевельнулся. – Некромантия тут малоуместна. Они же живые. Разве что я попробую… мотивировать их изнутри.

– Ты сейчас что, собираешься вдохновлять лягушек на смерть? – Крис приподнял бровь.

– На уход, – обиделся Лик. – Подышу им могильным холодом, почувствуют тоску по болоту.

Он вытянул руки, подул. Из пальцев повеяло такой аккуратной кладбищенской студенью, что у меня сами собой затекли носки. Лягушки на секунду задумались, одна чихнула и… еще плотнее сгрудились у огненного кружка Стайхона. Отлично. У нас теперь круглая лягушачья баня.

– Ладно, – вздохнула я, – покажем силу бытовой магии. Отойдите.

Я вскочила на метлу, подлетела к почти разрушенному сарайчику, выхватила оттуда первое попавшееся, и этим предметом оказалась швабра, и взмыла на метле повыше. Да, ведьма со шваброй, дожили... Ладно. Мы же про эффективность.

Я щелкнула пальцами и попыталась заговорить инструмент, чтобы он отогнал, или в буквальном смысле слова «отмел» лягушек подальше. Но они попросту запрыгнули на несчастную швабру и прижали ее к земле. Эх, сейчас бы сюда котелок, я бы отгоняющий дым создала через зелье.

В этот момент часть лягушек как-то оказались друг на друге и перепрыгнули через барьер.

– Ой! – Арея подхватила одну, особо уважаемую, пухлую. – Нельзя же так, они стрессуют! – пропищала она, но при этом брезгливо ее поставила на землю, сморщившись.

– Они? – фыркнула я. – А мне кто антистресс оплатит, когда я ночью от квакофонии проснусь?

– Давайте без травм, – Арея провела ладонью над лягушкой, и та довольно икнула и перестала брыкаться.

Борьба продолжалась еще минут сорок. Лягушки не хотели сдаваться, а мы не хотели делать им больно, и даже когда одна из них запрыгнула Крису на голову, мы не ударили, а позволили ей сидеть на голове боевика и важно квакать.

Когда отряд лягушек был, наконец, изгнан, мы с грустью огляделись по сторонам. Все наши старания пропали даром, ведь мы выжгли, затопили и затоптали почти все.

– Ну… Зато тут можно разбить сад с нуля и создать тут все так, как нам надо, –  попыталась найти в ситуации плюсы Арея.

– Да, и мне кажется, я даже знаю, кому за это стоит сказать спасибо, –  прошипел дракон и побежал в замок.

– Ты к портретам? – Нагнали его мы.

– Да!

– Стайхон, давай только сначала успокоимся.

– Вы не понимаете! – со злостью прошипел дракон. – Я заплатил за свой диплом гораздо больше вас всех вместе взятых, и я не позволю этим наглым пародиям на искусство все испортить!

Он влетел вверх и попал в какую-то ругань этих самых представителей искусства.

– Я не думал, что, когда вы брали время подумать, вы уже в тот момент решили продолжить нам делать гадости. Значит, таков ваш ответ, Крис, давай сюда ацетон! – выкрикнул Стайхон.

– Стой! Окаянный, что ты творишь?! – заорала бабуля, прижимая к себе кошку.

– А что еще ждать от потомка завоевателей! – закричал рыцарь. – Эй, ты, хочешь стереть их, сначала сразись со мной!

– Да мне вообще все равно, кого стирать первым!

– Молодой человек, а может, вы успокоитесь? – попытались вразумить Стайхона три старичка, пока молодой парень прятался за своим конем, девушка за веером, и лишь мужчина в лохмотьях попросту куда-то опять ушел с картины. Видимо, от того, что он много молчал, у него всегда были на это силы.

– Я успокоюсь, когда вас сотру!

– Но вы обещали перемирие! – не унимались старички.

– До того, как вы натравили на нас орду лягушек!

– Что мы сделали? И как ты себе это представляешь? – высунулась из-за веера Кирсина.

– Ой, мы зря с вами переживали, – наигранно махнул рукой рыцарь. – Они никогда здесь академию не создадут, с такими-то выдающимися логическими рассуждениями.

В этот момент Стайхон наконец немного успокоился и перестал размахивать ацетоном.

– А правда, как бы они это сделали? – посмотрела на дракона Арея.

– Да я-то откуда знаю… – уже не так уверенно проговорил Стайхон. – Мы даже не знаем, кто они.

– Но перемещаются они только внутри замка и то по зеркалам. Не думаю, что у них есть власть над природой, – тоже задумалась я.

– Но если не они, тогда кто?

– Хороший вопрос, – вздохнула я, смотря в окно. – Может, сама природа противится нашей идее. А вообще, Арея права. Мы теперь можем делать на улице, что захотим. Только Стайхон сожги остатки зарослей, и мы будем размечать новые дорожки и прудики.

– То есть вы все им так легко поверили? – не успокоился дракон.

– Мы стараемся рассуждать здраво!

– Тогда как только придёте такими рассуждениями к ответу, кто наслал на нас лягушек, расскажете! – и Стайхон недовольно направился в свою комнату…

Глава 8

За эти несколько дней мы привели в порядок столько мелочей, сколько замок, кажется, не видел десятилетиями: трубы перестали подвывать по ночам, кухонные печи снова тянули без капризов, в гостиной, наконец, встала красивая мебель.

Но что-то в этом замке оставалось неизменным. Стайхон по-прежнему ворчал на портреты, а портреты шипели при виде Стайхона. Ничья сторона не сдала оборону.

Сегодня мы должны были, наконец, начать зонировать территорию — грубо говоря, делить замок на факультеты. Но сперва — то, что я обещала: уборка галереи и самих портретов. Обещания — вещь магически липкая. Если уж дала, лучше выполнить, иначе они потом липнут ко всему, и к рукам, и к репутации.

– Просыпайся, красавица. Сегодня мы делим мир, – сонно прошептала я метелке, а потом подумала и добавила. – Надеюсь, не пополам.

Портреты встретили меня знакомым шёпотом рам и тихим перешёптыванием стекла о стекло: портреты уже переговаривались между собой, ну или снова ворчали. Какие же у них были отвратительные характеры, вы бы только знали...

– Доброе утро, — произнесла я и щёлкнула пальцами. За моей спиной подвешенное на ручку метелки влетело ведёрко с тёплой водой и с тряпкой на бортике. Щётка ожила и вежливо подпрыгнула, ну а метелка, как контролер всего этого безобразия, аккуратно сняла ведро и устроилась у окна.

– Ничего доброго, – ответила злая старушка, прижимая к себе не менее злую кошку по кличке Мурка. Та выгнула спину и полоснула отражением когтей по стеклу. – Сказали, дымом пахнет. Опять что-то жечь собрались?

– Только заросли, – подхватила я валиком верхнюю кромку стекла, не приближаясь слишком близко. – Но это последнее. Извините, я здесь протру…

– Кошка не любит воду, – фыркнула старушка. Кошка зыркнула на меня зелёными глазами, но позволила тряпке пройтись по углу. – И кваканье лягушек ее раздражает.

– Оно раздражает всех, – согласилась я и, пользуясь скоротечной благосклонностью Мурки, прочистила паз рамы. – Но мы их так до конца и не изгнали после того раза. Им, видимо, здесь понравилось.

– А то как же! В таком-то замке, кому не понравится!

Старушка помолчала, проводя пальцем по невидимой пылинке на фарфоровой чашке на своей картине.