Провинциальный шпион (СИ), стр. 38

Весьма небольшой магазинчик на площади Металлургов под названием «Салон для новобрачных» был неким провинциальным подобием столичной «Берёзки» [1]. Здесь тоже можно было купить недоступный простым смертным товар и даже за обычные родные рубли. Вся привилегия заключалась в том самом «Талоне» с отрезными купонами на дефицит, без которого тебе ничего не продадут.

Первую набег на Салон мы с Ниной сделали просто так, без цели покупок, на разведку — просто поглазеть. Нина оказалась в восторге — глаза разбегаются, а я как-то не восхитился. Да, такого в обычном магазине не купишь, но… В общем, в своей будущей жизни я видел картины и поизобильнй и побогаче, и не обязательно за бугром. Понятное дело, не в девяностых, а попозже. Вот тогда-то я и сказал Нине, что свадебный костюм покупать не буду, а хочу заказать в ателье.

Когда Жека узнал о моём решении (да и как не узнать будущему свидетелю?), он без слов скорбно повернул рукав своего пиджака локтем вперёд и продемонстрировал его мне. Локоть был вытянут, как колени на трениках, истёрт почти до полного исчезновения ткани, вдобавок лоснился от бесчисленных соприкосновений с настольным стеклом в Жекином кабинете. Всё было ясно — друга надо спасать. И мы при первом же удобном случае отправились в Салон.

Пришлось предъявить паспорт и талон. Без этого нам ничего в руки давать не хотели.

Жека долго мучился над дилеммой: гэдээровский кримпленовый костюм за 140 рэ или наш лавсановый от «Большевички» [2] за 110? Все симпатии его всецело принадлежали импортному товару, но тридцатка экономии в конечном счёте перевесила, и он, обливаясь невидимыми миру слезами, выложил выбранный костюм на прилавок.

Пока мы тихонько шебуршались за шторкой в примерочной, продавщица нам не мешала. Но посмотрев на размер костюма, строго произнесла, адресуясь ко мне:

— Гражданин, этот костюм вам не по размеру. А если вы собираетесь приобрести…

Было совершенно понятно, что она намеревалась произнести: а если вы собираетесь приобрести товар салона для постороннего лица, то такая покупка запрещена. Ну или что-то в этом роде. Поэтому Жека её дослушивать не стал. Он тут же построил физиономию политинформатора и навис над продавщицей.

— Вы что же думаете, что советский гражданин, — голосом Левитана начал он и указал на меня, —член партии, между прочим, будет покупать костюм на один день, зная, как нелегко приходится нашей лёгкой промышленности создавать блага для народа? Нет! — Он погрозил пальцем кому-то невидимому. — Этот сознательный человек покупает товар надолго, может даже на десять лет. На вырост, так сказать. Он, можно сказать, о государстве заботится. А вы на что намекаете, отказывая ему в этой поистине патриотической заботе?

В магазине никого из покупателей, кроме нас, не было, и Жека веселился вовсю. Продавщица, которой вообще-то должно бы быть всё равно, кому что продать, лишь бы купон был да деньги заплачены, конечно, знала, как устроен мир. Что любым талоном для новобрачных пользуются не только сами новобрачные, но и их окружение. Какой бесёнок подтолкнул её предъявить претензии именно нам? — Да кто ж её знает. Только вот получившейся реакции она явно никак не ожидала. Шоколадку, умоляющий взгляд, прозрачный намёк, что и я ещё пригожусь — это да. Но никак не лекцию на тему народного хозяйства. И вот теперь она находилась в раздумье, а как же поступить? Вне всякого сомнения, этот долговязый балабол над ней глумится, ну а вдруг? Вдруг он окажется слишком идейным или, хуже того, кляузником? Накатает какой-нибудь пасквиль в отдел торговли или даже в сам горисполком, потом с ушей будет не стрясти.

И продавщица приняла правильное решение — улыбнулась и произнесла почти доброжелательно:

— Что вы, что вы! Ничего подобного я не имела в виду. Носите на здоровье. Вырастайте. Давайте-ка лучше я ваш купончик отрежу.

Когда мы вышли из магазина, обременённые изрядным свёртком, Жека протянул мне могучую длань:

— Держи краба! Спасибо! Только я теперь с Лёлькой пальто покупать не пойду.

Вот дело-то в чём! Вот причина душевных терзаний моего друга по поводу цены костюма — деньги нужны ещё и на пальто Лёле. Однако, две такие мощные одновременные покупки наверняка прогрызут огромную дыру в семейном бюджете моих друзей. С другой стороны, а когда ещё подвернётся такая шикарная возможность достать дефицит? Наверняка назанимали денег где только можно. Нас с Ниной не тронули, правда, понимают, что к чему — у нас сейчас своих затрат выше крыши. А про пальто для Лёли Нина что-то говорила, ну-ка, ну-ка…

Я напряг мозги. После той истории с пропажей у Нины демисезонного пальто и всех перипетий, с этим делом связанных, Жека стал для неё своим в доску парнем. А жена своего в доску парня — человек совсем не посторонний, ясен перец. Вот Нина и сказала:

— Символично — Женя помогал мое пальто разыскивать, надо и нам помочь Лёле пальто купить. Мне же пальто всё равно не надо, а ей — очень-очень требуется.

Я ничего не имел против. Вот только не пойму, когда две наши дамы об этом договориться умудрились?

Покупать пальто с девушками пошёл я. Для укрепления их решительности. А ничего укреплять и не пришлось. Бдительной продавщицы в этот день за прилавком не было и девушки спокойно справились с покупкой. Нина, вдохновлённая новой подругой, даже без совета со мной выбрала себе туфельки, только денег вот у нас при себе не оказалось, а Лёля истратилась вчистую и помочь тоже не могла. Так что мы взяли с продавщицы честное слово, что она отложит товар до 14 часов завтрашнего дня.

Вообще-то деньги у меня были, только на работе, в «заначке»: лежали спокойно на нижней полочке сейфа — целых триста карбованцев. Родители послали. Я от них такого подарка совсем не ждал, мы ещё раньше в письме договорились, что возьму у них в долг, а потом помаленьку отдам. Но вместе с переводом на почтовом бланке там, где отведено место: «Для письма» твёрдым отцовским почерком было написано: «На свадьбу. Насовсем». А с отцом, если он что-то решил, спорить бесполезно. Тем более, я не сомневался, что это их совместное с мамой решение.

На следующий день в четырнадцать ноль-ноль мы с Ниной встретились у Салона. Мне-то проще: моё рабочее место не только стол в кабинете, но и та точка, где я в данный момент нахожусь. Попробуй определи, при исполнении я или так просто шатаюсь без дела. А вот Нине… На мой озабоченный взгляд, вопрошающий: «Прогуливаешь?» — она согласно и, как мне показалось, легкомысленно, кивнула головой и потащила внутрь магазина. Я даже забеспокоился было, но тут же велел себе не впадать в занудство — Нина умница, сама знает, что делать.

Мы выкупили Нинины «лодочки», но этим не ограничились. Раз уж у нас сегодня обувной день, почему бы и для меня штиблеты не приобрести? Очень приглянулись чешские полуботинки, только вот беда — легкое неудобство: и не жмут вроде, но как-то ноге неуютно. Знаю ведь прекрасно старое правило: верь своей ноге — если обувь ей не нравится с первой примерки, ничего хорошего дальше не жди. И всё-таки мы их купили — очень уж глаз радовали. Я ни у кого раньше таких не видел. Вот и буду выпендриваться всю свадьбу, целых два дня, а дальше видно будет. Нине я ничего не сказал, а сам подумал, что придётся, пожалуй, последовать совету моего старшего коллеги Ганапи Агаевича — выливаешь полфлакона одеколона в один ботинок, еще половину во второй — и разнашиваешь. Способ варварский, но действенный, тоже, кстати, на дефиците замешанный. Не выбрасывать же обувь, если она слегка маловата! Где другую-то взять?

Этот совет я получил от опытного аксакала еще лет… сорок тому вперед (или назад?), но до сих пор им пользуюсь. И Ганапи Агаевич — не седовласый полковник, возглавляющий наш Совет ветеранов, а пока еще темноволосый лихой капитан.

Одной обувью мы не ограничились. Приглянулся ещё комплект постельного белья и набор фарфоровой посуды за семьдесят рублей. Только мы это всё сразу покупать не стали. Нину вдобавок ужасно смутило постельное бельё — не супруги ещё, а такой намекающий на многое товар покупать. Она тихонько шепнула мне: