"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 496
Он протягивает мне книгу, и я двигаюсь ближе, чтобы посмотреть, – прямо-таки старинные друзья разглядывают фотографии в альбоме. Страница открыта на том снимке, который печатали повсюду: Ноа сидит за столом у себя в комнате, кровать не заправлена, на заднем плане включена какая-то видеоигра, повсюду пустые банки из-под газировки – типичный подросток. Но на этот раз фото чуть увеличено, чтобы лучше было видно лицо и взъерошенные волосы, словно он минуту назад встал с постели.
– Нормально ты выглядишь, – вежливо возражаю я. – Просто… молодо. Не переживай.
Ноа уже собирается закрыть книгу.
– Постой!
Я чуть не подпрыгиваю. На увеличенной версии видно кое-что, чего было не разглядеть на исходном снимке. На мониторе за спиной у Ноа застыл кадр из видеоигры: солдат строчит из пулемета, вокруг летят пули, а в углу аватарка и игровой ник Ноа – Откровение 13:18 МЭДМАН.
Чувствую, как волосы на затылке шевелятся.
Не АДАМ и не МАДАМ было в той записке. МЭДМАН – одержимый!
Внезапно в памяти всплывают имена из «Твиттера» – те, от которых я получала самые мерзкие комментарии, а конкретно ТНТ. Полное имя Ноа – Томас Ноа Томпсон.
– Что там? – спрашивает Ноа, вглядываясь в изображение.
– Ничего, показалось, – я захлопываю книгу и, потягиваясь, как ни в чем не бывало встаю с дивана. – Девчонки вот-вот приедут, – медленно иду к двери, давая понять, что ему пора. – Не обязательно их дожидаться. Они наверняка уже встретились с твоей мамой.
– Да, конечно.
Ноа явно удивлен внезапным окончанием разговора и все же не спеша поднимается на ноги.
– Я правда ужасно устала. Позвоню тебе на следующей неделе насчет интервью, ладно?
Открываю дверь. Ноа делает еще шаг – а потом внезапно захлопывает и запирает дверь.
И поворачивается ко мне:
– Проведем интервью прямо сейчас.
Глава 78
Дорогая Алекс!
Надеюсь, вас не напугает мое письмо. Как ни странно, кроме вас мне писать некому.
Инженера раскрыли. Сейчас он в карцере, и, возможно, ему увеличат срок. Мне повезло: меня он не сдал. Когда охрана допрашивала меня, я сказал, что не воспринимал его слова всерьез, думал, все шутка. Пока что от меня отстали.
Однако дело в том, что это была моя единственная надежда.
Да, теперь я понимаю: даже если бы нам удалось выбраться, где-нибудь мы бы все равно облажались. Я не преступный гений. Точнее, я вообще не преступник. Только мне никто не верит. А во время нашей последней встречи я понял, что и вы мне не верите. Что ж, я вас не виню. Простите, если напугал. Не смог справиться с нервами.
Вы были моим единственным шансом. Если вы решите бросить дело и не привлечете к нему всеобщее внимание, я труп. Сгнию здесь, и все.
Видимо, я что-то не то сказал про ее кулон. Не знаю, что именно. Я очень хорошо помню этот кулон – ее любимый.
Я не убивал Николь. Не убивал тех других девушек. Понятия не имею, кто это сделал. Лучше бы я – так хотя бы их семьям было спокойнее.
Иногда по ночам я закрываю глаза и вижу их лица. Снимки, которые мне показывали во время суда. Совсем еще школьницы… Я не убивал их, а они все равно меня преследуют.
Когда вы получите это письмо, меня уже не будет.
Хочу, чтобы вы знали: я ценю все, что вы для меня сделали. Хотя бы попытались сделать.
Увидимся. Когда-нибудь. Там.
Искренне ваш,
Глава 79
Бросаюсь на кухню, однако Ноа опережает меня и хватает со стола разделочный нож. Лезвие так и сияет – Мэлоди хорошенько его вымыла.
Какова вероятность, что розыгрыш до сих пор продолжается? Могли они каким-то образом поместить снимок в книгу?
– Слушай, если это все часть представления, с меня хватит. Сколько они тебе заплатили? Я дам больше – умоляю, прекрати.
– Это не представление, – отвечает он зловеще спокойным голосом и подходит ближе.
Я делаю шаг назад. Нет, не похоже, что он играет. Хотя, будь это все розыгрыш, именно так он и ответил бы. Максимально реалистично – так сказала Мэлоди? Пока я раздумываю, Ноа замахивается ножом, и в следующую секунду меня пронзает жгучая боль. Все происходит настолько внезапно, что мне с трудом удается соотнести в сознании блеск металла и собственные ощущения. Из раны на руке вырывается фонтан крови, моментально пропитывая рукав, и я зажимаю ее ладонью, стараясь остановить кровотечение. Боль невыносима – она толчками пронизывает все тело.
– Мамочка!
Я отшатываюсь назад. Нет, это явно не розыгрыш.
– Ну что, хорошо повеселились, суки? – ревет Ноа.
Он вновь бросается на меня с занесенным ножом, и я едва успеваю увернуться. В следующий раз Ноа не промахивается: вновь страшная боль, крови становится все больше.
– Прошу!
Перед глазами встает картинка: мое тело распростерто на том же месте, где когда-то лежала Николь Уайт. Теперь я с точностью могу описать, что значит получить двадцать ножевых ранений. Лезвие входит в кожу, как в масло.
– Почему ты это делаешь?
Отпрыгиваю от очередного удара.
– Почему?! – брызжа слюной, кричит Ноа. Теперь передо мной не забитый подросток, а сам дьявол. – Вы меня вынудили!
– О чем ты?
Надо выиграть время: он перестает размахивать ножом, когда говорит.
– Я не хотел ее убивать, не собирался. Она перестала со мной разговаривать, – глаза его наливаются кровью, и он движется в мою сторону, пока я продолжаю пятиться. – А все из-за какой-то видеоигры! Да, возможно, я погорячился и наговорил лишнего, но это всего лишь игра, мать твою! – В голосе искреннее возмущение. – Я же извинился, попытался ей все объяснить, и про «Откровение». Это ведь была шутка из воскресной школы. Но она не слушала, и я… взорвался.
– Ты тоже ходил в воскресную школу, – говорю я скорее сама себе. Пятясь, я натыкаюсь на диван и чуть не падаю. – А при чем тут Ли Джонс? Какое она ко всему этому имеет отношение?
Ноа подступает ближе, держа нож в поднятой руке, и я продолжаю пятиться.
– Никакого.
– В смысле?
– Раз уж я решил убить Николь, надо было свалить на кого-то вину. Тут-то мне и пришел в голову Эрик Майерс со своей дурацкой татуировкой, которой он так выпендривался, – усмехается Ноа.
Еще один удар – мимо.
– Хочешь сказать, ты заранее спланировал убийство Николь?
Это противоречит его предыдущему утверждению, о том, что он разозлился и поэтому набросился на нее. Получается, не просто убийство – преднамеренное убийство.
Ноа, однако, игнорирует мой вопрос.
– Я очень хорошо подготовился, все продумал до мелочей. Сделал так, чтобы она видела нападавшего. И сработало! Посадили Эрика Майерса, – он горько ухмыляется. – Жаль, долго соображали: никто и не вспомнил про черную девчонку. Надо было выбирать белую.
С каждым ударом сердца из руки толчками выплескивается кровь. С каждым шагом легкость в голове нарастает. Не знаю, сколько у меня времени, прежде чем я умру от потери крови.
– А как насчет других девушек? – спрашиваю я. – Зачем было их убивать, если Эрика Майерса и так уже поймали.
Больно ударяюсь коленом о журнальный столик. Кровь стекает по руке вниз. Ноа отвечает не сразу, какое-то время молча следя за мной взглядом.
– Они должны были стать последними. Еще двое, и все, – он подходит на шаг. – В клинике мне полегчало. Там все рассказывали про высшую силу, и всякий раз, как мне хотелось убивать, я думал об этом. И мне помогло! Я сам поверить не мог, но мне становилось все лучше. Лучше, мать твою! – со слезами в голосе повторяет он. – А потом сюда заявилась ты со своими подружками.
Следующим ударом он рассекает мне ладонь – словно каленое железо приложили.
– Прошу, не надо! – вновь молю я. – Я никому ничего не скажу!
– Конечно, скажешь, – спокойно возражает он.