"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 488
Адам откашливается.
– Да, однако это не дает мне права так себя вести. Вот и решил сразу объясниться, – слышно, как он вздыхает. – Вы сказали, у вас еще вопросы? Я готов.
– Хорошо. Я правильно понимаю, что вы преподавали в воскресной школе, куда ходила Николь?
Пауза.
– Да, какое-то время.
Делаю пометку в блокноте.
– Дело в том, что… В общем, я говорила с несколькими друзьями Николь, и они сказали, что вы постоянно цитировали один и тот же текст… «Откровение».
– Да. Я ведь рассказывал, что пытался помочь им найти путь к свету.
– Найти путь к свету? – повторяю я, ожидая, что он объяснит подробнее.
– Предостерегал их от дьявола. Знаю, сейчас такими категориями уже не рассуждают. Это считается… упрощением. Или все стесняются. Хотя ничего упрощенного или постыдного тут нет. Мильтон был прав: это величайшая битва на земле. Битва между добром и злом, светом и тьмой. Я веду эту битву изо дня в день.
– Ясно… – Меня несколько ошарашила его внезапная проповедь. – В нашу прошлую встречу вы об этом не упомянули.
Редмонд вздыхает.
– Повторяю: в тот день я был немного не в себе, если вы вдруг не заметили.
Интересно, какой из двух Адамов Редмондов настоящий: трезвый и рассыпающийся в извинениях или тот озлобленный выпивоха из бара?
– Мне нечего скрывать, – продолжает он. – Я сказал это полицейским и говорю вам: на мне тоже лежит ответственность за случившееся.
– Что вы имеете в виду? – спрашиваю я, открывая чистую страницу в блокноте.
В трубке слышен еще один вздох.
– Я пытался остановить его. Правда пытался. Но не смог.
– Чего?!
Пауза.
– Как учитель, – начинает Адам, и по голосу понятно, что он улыбается, – я должен вас поправить. Правильно не «чего», а «что».
Стараюсь подавить раздражение.
– Да, хорошо. Так кого вы пытались остановить?
– Дьявола. Я не смог остановить дьявола, и он забрал ее душу.
– Что?! – чуть ли не выкрикивает Джей.
Час спустя, сидя в машине, я все еще обдумывала странный разговор с Адамом Редмондом и, наконец, решила позвонить Джею.
– Я вернусь, ты даже глазом моргнуть не успеешь. Машину взяла напрокат, чтобы твою не трогать.
Он недовольно фыркает.
– Алекс, при чем тут машина! Бери ее, когда угодно, – повисает напряженная тишина. – А со мной ты не подумала все обсудить?
– Обсудить?
Я моментально ощетиниваюсь, однако Джей как будто не замечает.
– Да, обсудить!
– В смысле попросить у тебя разрешения?
– Нет, – более спокойным тоном отвечает он. – Предупредить хотя бы. Мне казалось, это нормально – сообщить будущему мужу, что куда-то едешь. Если ты вдруг забыла, у нас скоро свадьба.
– До нее еще больше месяца.
Сейчас начало ноября, а свадьба десятого января – эта дата уже намертво въелась мне в память.
– Да, но он ведь псих! – Джей опять повышает голос. – Шлет тебе послания, написанные кровью, звонит с угрозами. А если он что-нибудь с тобой сделает?
Вздохнув, я расслабляюсь. Это не попытка контроля – Джей просто волнуется за меня, и его можно понять. Пожалуй, он прав – надо было предупредить.
– Во-первых, мы пока не знаем, кто отправил то письмо. И ничего он мне не сделает. Прости, что не предупредила. Честно говоря, я очень сильно ждала этого разрешения, и оно пришло так внезапно, что я совершенно забыла…
– Ладно, извини, сорвался. Я переживаю за тебя, только и всего.
На этой ноте мы заканчиваем разговор. Я обещаю позвонить, когда доберусь до места и сразу после интервью с Майерсом. И все же я нисколько не сомневаюсь, что поступаю правильно: если не хочу на всю жизнь застрять в стажерах, надо быть решительнее.
Судя по навигатору, до тюрьмы я доберусь к полуночи. Чтобы взбодриться, сую в рот очередную палочку сельдерея и включаю радио.
Из головы не идут слова Джея. Свадьба действительно очень скоро. Мы уже разослали все приглашения, хотя в какой-то момент и возникли проблемы с поиском каллиграфа. Я-то думала, достаточно будет распечатать на принтере (в конце концов, сегодня можно хоть ружье напечатать!), однако Джей настоял, что все должно быть написано от руки – так более солидно. Собственно, он оказался прав: подписанные черными чернилами конверты выглядели гораздо презентабельнее. Еще мы наняли для свадьбы целую музыкальную группу (предварительно Кейтлин завалила нас ссылками на YouTube). Я опять же склонялась к варианту с диджеем, но Джей заявил, что это пошло, и тут даже мама с ним согласилась. С меню тоже определились: стейки, рыба и альтернативные блюда для вегетарианцев, хотя, как по мне, фуршетный вариант обошелся бы дешевле. Я уже представила себе столы с мексиканской, итальянской и японской кухней, а Джей сказал, что получится какой-то Диснейленд.
Невольно отмечаю, что мы с Джеем не сошлись ни по одному пункту. Впрочем, раз платит он, то и последнее слово за ним. С другой стороны, я не помешана на теме свадьбы – мне работать надо. Большинство мужиков и не взглянули бы на список гостей, а Джей взял всю подготовку на себя. Мне не на что жаловаться – он полностью избавил меня от хлопот, так что в целом не так уж важно, какие блюда он выберет для праздничного ужина.
И он позволил мне самой заказать торт. Кейтлин, конечно, посоветовала «розовое шампанское» (что бы это ни значило), но мне хотелось что-то похожее на бисквитный рулет. Хотя Джей был не в восторге, возражать он не стал. В конце концов, мы ведь договорились, что торт выбираю я.
Бросаю взгляд на циферблат на передней панели – ехать еще пять часов.
Глава 64
Напротив меня сидит Эрик Майерс, и в голове проносится столько мыслей, что сложно сосредоточиться на чем-то одном.
Я плохо сплю в гостиничных номерах, поэтому пришлось накачаться кофе: с утра выпила уже три чашки. И хорошо, что решила приехать пораньше – у входа выстроилась огромная очередь, так как всех проверяли с металлоискателями и собаками. Спасибо, хотя бы без личного досмотра обошлось.
Сама тюрьма по атмосфере напоминает огромную мужскую раздевалку: громкие голоса, шарканье ног, скрип ботинок, лязг дверных замков и запах пота вперемешку с хлоркой.
– Хорошо добрались? – спрашивает Эрик Майерс, нервно ерзая на стуле.
Тон вопроса никак не соответствует ситуации: можно подумать, я его родственница и приехала навестить на День благодарения.
– Да, спасибо.
Охранник в углу (все тот же здоровенный бугай) презрительно хмыкает, но я не обращаю внимания: вполне возможно, мне понадобится его помощь, если вдруг Майерс решит на меня броситься.
– Что ж, – глубоко вздохнув, начинаю я. – Нет смысла скрывать: в «Краймлайне» решили, что дело того не стоит.
– Не стоит того? – Новость явно поразила Майерса. Он откидывается на спинку стула. – Но… но… Я не убивал! Вы должны убедить их возобновить расследование!
Сглотнув, я киваю.
– Послушайте, я пыталась. К сожалению, у всех другой взгляд на ситуацию.
– Это из-за татуировки?! – отчаянно выкрикивает Майерс. – Я ведь уже говорил: меня подставили! Кто-то просто нарисовал себе такую же!
– Дело не только в татуировке, Эрик. У меня недостаточно данных для работы. Плюс вы один были знакомы с Ли Джонс. Вы написали признание, вашу ДНК нашли на сумочке Николь.
Он вновь наваливается на стол, так близко, что я легко могла бы коснуться его щеки.
– ДНК на сумочке. Повторяю – мы ходили на свидание. Больше ничего не нашли! Разве моя ДНК была на ее одежде или коже?
Майерс замолкает: мы оба прекрасно знаем ответ на этот вопрос.
– Еще результаты вскрытия, – продолжаю я, проигнорировав его выпад. – Они полностью совпадают с тем, что вы написали в признании…
– Конечно, совпадают! – Он саркастично смеется, вскидывая вверх руки. – Вы же знаете, что все это хрень собачья! Как им не совпадать, если я писал под диктовку? – Майерс нетерпеливо барабанит пальцами по столу. – В отчете сказано, что на теле найдены многочисленные ножевые ранения, вот копы и заставили меня написать, что я неоднократно ударил ее ножом. В отчете сказано, что в крови найден ТГК – меня заставили написать, что мы вместе накурились. Мне велели написать, что я порвал цепочку с кулоном в виде бабочки – и я написал, что порвал ее.