"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 481

Видимо, Мэлоди уже надоело пересказывать по кругу одно и то же. Она разбивает кочергой полено в камине, и от громкого звона металла о решетку мне становится дурно.

– Мы спали. Не знаю, как он вошел, потому что перед тем, как лечь, дверь мы заперли, – она вопросительно смотрит на меня. – Верно?

– Мы же накурились до полусмерти, так что у меня лично уверенности нет.

– По-моему, заперли, – с сомнением возражает Мэлоди. – Выходит, у него были ключи.

– Вероятно, – чувствую, как пульсирует шишка на лбу. – Ключ мог быть спрятан под подоконником или в каком-нибудь цветочном горшке.

Есть, правда, одна проблема: и подоконники, и цветочные горшки завалены толстым слоем снега. Впрочем, никто из нас этого не озвучивает.

– Да, вполне… – Мэлоди прикусывает губу и с недоумением в голосе продолжает: – Как бы то ни было, он вел себя… не знаю, как описать… спокойно, что ли. Противоестественно спокойно. Без злости. И ни слова не произнес.

– Странно…

– Ага. Все делал молча, я даже не могу описать, какой у него голос. Он просто начал махать ножом и двигался при этом так элегантно, словно в дуэли участвовал.

Пытаюсь представить себе эту картину. Странно… Зачем устраивать представление? Почему сразу всех не зарезать?

– Мне повезло, – Мэлоди показывает на свое плечо и лодыжку. – Совсем немного досталось.

На самом деле порезы выглядят страшно: длинные, распухшие, с запекшейся по краям кровью. От одного взгляда ни них меня начинает мутить. Хотя, возможно, это все-таки сотрясение.

– Говоришь, он высокий и глаза голубые? Ты уверена?

– Да, – подтверждает Мэлоди, кладя подбородок на руку. Лицо у нее бледное. – Высокий, глаза ярко-голубые. Цвет такой пронзительный.

Вспоминаю глаза, которые так часто видела на экране монитора во время интервью. Голубые, как бы он ни убеждал меня, что они зеленые. И все-таки «пронзительно» голубыми их не назовешь.

– А татуировки какие-нибудь не заметила? Три шестерки, например?

Мэлоди качает головой.

– Нет, татуировок не видела. Он был весь в черном, еще и в перчатках. Но раз по рации передавали, что кто-то сбежал, это вполне мог быть Эрик Майерс.

Я рассказала ей о своих злоключениях со Стивом, равно как и о том, что еле унесла ноги от Эстер Томпсон.

– Тюрьму не называли… Вдруг просто совпадение?

Вновь поправляю мешок со льдом.

– Уверена, что это не Крис? – уточняю я.

– Да-а-а… – с вопросительной интонацией тянет Мэлоди. – Ну, все возможно. Он высокий, и глаза у него тоже голубые, – она вновь ворошит дрова в камине. – Не верю, что это Крис. Он, конечно, псих, но не настолько.

– Согласна.

Вода из пакета ритмично капает на пол: кап, кап, кап. Прямо как в древней китайской пытке.

– Да и откуда ему знать, где мы?

– Тоже верно, – зевая, подтверждает Мэлоди. – А кто мог знать, что мы здесь?

– Получается, никто, – задумчиво отвечаю я.

Мэлоди, поморщившись, выпрямляет раненую ногу.

– Нет, мы, конечно, сказали Джею на случай чего.

Да уж, произошедшее явно попадает под определение «на случай чего».

– Ладно, давай дальше. Эрик Майерс это или нет, он вошел в дом и принялся размахивать ножом.

– Как я и сказала, мы побежали в подвал.

Это объясняет, откуда там мои следы. Я ни на кого не нападала, я сама хотела спрятаться.

– Лэйни пыталась удержать дверь, – Мэлоди нервно потирает ладони. – Если бы она не потеряла много крови, ему бы не удалось ворваться в подвал.

– Да, Лэйни сильная.

Ну почему я ничего не помню?!

– Когда он был уже внутри, она схватила его сзади и держала, пока мы не… – она делает глубокий вдох, – пока мы не убежали.

Повисает пауза.

– Погоди. Ты мне это рассказывала?

Мэлоди качает головой, не отрываясь глядя в камин. На глазах выступили слезы. Чувствую, как по спине бегут мурашки.

– Мы что, просто убежали? Оставили ее с ним?

Она горестно кивает.

– Хочешь сказать, мы ее бросили?

Мне дурно. Мэлоди еле сдерживает слезы.

– Я не знаю! Не уверена. Может, она все-таки убежала. Помню только, как оказалась на улице, – она зябко ежится. – Ты тоже убежала, Алекс, я не видела, куда. Наверное, как раз спряталась в душе.

Да, похоже на правду. Неважно, отдавала я себе отчет в своих действиях или нет, ясно одно: я пыталась спрятаться. Драться с ним мне бы не хватило смелости.

– В общем, я бежала все дальше, и вас с Лэйни не было видно, – тараторит Мэлоди. – Думала, позвать кого-то на помощь. Было очень холодно, я заблудилась и так никого и не нашла.

Она стискивает плечи ладонями.

– Ничего, – успокаиваю я ее, поглаживая по спине.

– Я вернулась за ней, – твердит Мэлоди. – Я вернулась за ней, но ее здесь уже не было, – она поднимает голову, и я вижу, как по щекам катятся слезы: – Честное слово, я за ней вернулась.

Я по-прежнему поглаживаю ее по спине.

– Мэлоди, твоей вины тут нет.

Она трясет головой, даже не пытаясь вытереть слезы. Тушь размазалась и стекает по щекам черными струйками.

– Нельзя было ее бросать. А я взяла и убежала, как последний трус.

– Ну-ну… Конечно, ты убежала. Тебе было больно и страшно, – глажу ее по голове, чувствуя, что волосы, обычно мягкие, как шелк, теперь стали жесткими. – Что еще оставалось делать? Я поступила точно так же.

Мэлоди кивает. Она тихонько плачет, обняв руками колени и раскачиваясь взад-вперед.

– Теперь наша очередь ей помочь.

Мэлоди вытирает черные от туши глаза.

– Да, но… как?

Глава 54

– Ну, раз ее мать говорит, что история с кулоном ничего не меняет, значит, скорее всего, так и есть. Не согласна?

Лэйни пришла к Джею (к нам, как он постоянно напоминает) после ссоры с Руби. Подробности она, в свойственной ей манере, не рассказывает, однако я рада хоть как-то поддержать ее, особенно учитывая, что все проблемы обычно от меня: взять хотя бы историю с Крисом и нынешнюю нервотрепку со свадьбой. Лэйни развалилась на диване, а на коленях у нее устроилась Бабушка – ждет, когда погладят. Лэйни собачница, и моя кошка, конечно, сочла необходимым выразить ей свою безграничную любовь.

– Очевидно, у нее может быть предвзятое отношение.

Отодвинув книги, с которыми работала (по большей части документально-развлекательное чтиво), я кладу ноги на журнальный столик. Джей терпеть этого не может. Мне он ничего не говорит, зато своего сына сразу одергивает, и тот вынужден подчиняться. Грег – вылитый отец: темные волосы, такие же голубые глаза, немного более долговязый и нескладный. Последнее время он растет не по дням, а по часам и уже выше большинства своих сверстников.

– Не исключено, что она ошибается.

– Согласна, – зевая, говорит Лэйни.

Неудивительно, что она устала: на этой неделе один матч следовал за другим. Лэйни со стоном встает, осторожно разминая плечо, которое растянула во время последней игры, и Бабушка, недовольно мяукнув, летит на пол.

– Поесть что-нибудь найдется? – спрашивает Лэйни, направляясь в кухню.

– Наверное.

Я иду следом. Мы открываем холодильник и тупо смотрим в освещенную тусклым светом, мерно гудящую камеру.

– Пустовато тут, – констатирует Лэйни, разглядывая полки.

– Да, мы не так уж часто готовим.

Учитывая, что кухня обставлена по последнему слову техники, выходит довольно иронично. Мои дежурные блюда на крайний случай – овощная лазанья и курица, – никак не оправдывают наличие двух дорогущих духовых шкафов и холодильника от элитного бренда.

– Смотри-ка! – Я показываю на полку. – Острые маринованные огурчики.

– Острые? Кто вообще додумался сделать такое? – недоумевает Лэйни, хватая полупустую банку. С сомнением приглядевшись, открывает. – Что ж, отчаянные времена требуют отчаянных мер.

– Ага. В холодильнике и правда мышь повесилась.

Стараясь не задеть головой свисающие над столом медные светильники, Лэйни опирается на серую мраморную столешницу, идеально подходящую под серую глянцевую плитку и покрашенные в серый же стены. Впрочем, в этой квартире все серое. Мэлоди даже спросила однажды, как мы умудряемся не потерять здесь серую кошку.